Anton.Valdor

Anton.Valdor

пикабушник
пол: мужской
поставил 1011 плюсов и 5 минусов
88 рейтинг 74 комментария 23 поста 0 в "горячем"
6

Новый рассказик в новом году :)

"Письмо"


Не знаю, зачем я вообще пишу это… Письмо? Послание? Наверное, здесь подходящим будет слово «исповедь». Хотя, мятые страницы из чьей-то изорванной школьной тетради и обломок карандаша не самые лучшие средства, когда ты пытаешься очистить свое имя от крови и смерти, которыми оно было обильно испачкано.

Преступления, в совершении которых меня подозревают, столь ужасны, что я вынужден скрываться в заброшенном здании, готовящемся под снос, неподалеку от своего дома. Дома, в который я уже никогда не вернусь, и не потому что меня ждет тюрьма или психиатрическая больница, а потому, что дописав это… Эту исповедь, я намерен покончить с собой. Сдаться в полицию я не могу, ибо меня не станут ни судить, ни даже слушать. Разъяренные жители моего родного городка просто вздернут меня на первом же дереве, а полиция еще покажет им, как правильно вить петлю для висельника.

Хотя, мстительный гнев земляков не так уж сильно меня пугает, ибо узрел я истину. Нечто не поддающееся разумному истолкованию. Хуже всего то, что заглянув в бездну, бездна в тоже время, заглянула в меня. Я чувствую, как мою душу, в существовании которой я теперь абсолютно уверен, тянут из тела острые когти, состоящие из вселенской злобы и имматериальной ненависти и даже одна мысль о том, что произойдет, доберись до меня те существа…

***

Кажется, я потерял сознание от нервного перенапряжения. Слова, что я написал ранее кажутся чужими и незнакомыми и если бы не обстоятельства я бы не поверил, что написал их своей собственной рукой. Со мной твориться что-то. Мысли возникают и тут же исчезают, оставляя воспоминания и своем существовании, но не о смысле, что их наполнял. Лица близких людей стираются из памяти, эмоции становятся вялыми и расплывчатыми, хотя ужас и отчаяние все еще остры. Ощущение будто душа, в существование которой я теперь абсолютно…

Перечитал свои слова о душе. Я забыл, что уже упоминал об этом. Слово в слово. Так или иначе, ощущение, будто душа растворяется в едкой кислоте. Я теряю свое «Я», или его медленно поглощают, будто коктейль через трубочку.

***

Пришел в себя в другой комнате. Не знаю, заметил ли меня кто-либо, хотя, думаю, выдай я свое убежище и уже болтался бы в метре от земли. Два исписанных плотным, кривым почерком листа разорваны в клочья и залиты кровью. Моей. Багровые дорожки, берущие свое начало в уголках моих глаз, в ноздрях и рту, а так же в ушах недвусмысленно намекают, что я истекал кровью, разрывая свое послание. Господи, хорошо что несколько листочков уцелело и я хоты бы могу понять, что я вообще задумал. Когда? Как давно я задумал писать? Время не ощущается. Сколько я уже здесь? Неважно. Что было на тех порванных страницах узнать мне уже не дано, а в памяти они не сохранились. Но тех предложений, что все же спаслись от моего истеричного припадка должно хватить, что бы натолкнуть меня на правильный путь. Я начну с начала, пока силы на это еще есть. Не думаю, что получится подробно или хотя бы связно, но… Но даже самой малости того, что я все же перенесу на бумагу достаточно, что бы свести с ума.

***

Все началось в ночь нового года. Нумерация ускользает от меня, будто сигаретный дым сквозь форточку, но какая-то часть сознания цепляется за цифры «две тысячи» и «девятнадцать». Что ж, на такой ребус у меня еще хватает мозгов. Две тысячи девятнадцатый год. Мне должно было исполниться двадцать восемь лет в этом году. Странное ощущение, когда сожаление от того, что следующий день рождения ты уже не встретишь, бесформенным призраком маячит на периферии сознания, особо не задевая за живое. Но я отвлекся. Новый год я встретил с друзьями. Это был частный дом, где-то на границе городка, но точно вспомнить я уже не смогу. Уж не знаю, что подвигло меня, но домой я собрался примерно в три или четыре часа утра. От услуг такси отказался и решил, что стоит пройтись пешком, подышать воздухом нового года, нового витка моей жизни.

Была морозная погода, но без ветра. Воздух был прохладен и свеж. Он звенел будто тончайший хрусталь и все вокруг, даже самые незаметные и обыденные на первый взгляд вещи, казались нереально яркими, полными жизни. Атмосфера праздника наполняла пространство какой-то по-детски наивной радостью и самыми светлыми надеждами на будущее. Все мечты и всякие планы казались выполнимыми и душа моя ликовала.

Радость, которую я ощущал в тот момент, еще не распалась прахом в моем мозгу и только такие вот воспоминания, которые, в силу обстоятельств, стали еще более ценными, чем обычно, позволяют мне держаться, хотя секунды, отделяющие меня от вечного холода смерти, и уходят с беспощадным безразличием.

***

Вновь истерика, но на это раз какая-то тихая, наполненная отчаянием. Плакал без остановки, по ощущениям несколько часов, хотя, наверное, все-таки меньше. Слезы текли ручьем, размазывая полосы засохшей крови на щеках, превращая багровые ручьи в алые пятна. Наверняка, я сейчас выгляжу как детская кукла, размалеванная неумелой детской рукой.

***

Успокоился. Можно продолжать. Я шел домой через Оренбургский тракт. Забавно, я помню название, но не имею, ни малейшего понятия о самом этом тракте. В какой он стороне? В какой стороне был мой дом, а в какой дом, в котором я с друзьями праздновал? Не так уж это важно. Если задуматься. Главное что помню тот самый дом.

Два этажа, явно не жилой, хотя абсолютно точно не заброшенный. Напоминал он какую-то столовую или гостиницу. Стены были выкрашены в желтый цвет, который под тяжестью лет выцвел до серого с непонятными и неуловимыми оттенками. Меня удивило, что стены не были расписаны нецензурными стишками или граффити, никаких потеков мочи по углам, что непременно сопровождали нежилые дома. Строение не казалось ни невзрачным, ни странным, но по какой-то причине, за него просто не цеплялся взгляд. Окна были целы, ни одного разбитого стекла или даже трещинки, и жалюзи на каждом из них, целые и невредимые, без единого пятнышка пыли, были плотно задернуты. На каждом, кроме одного окошка на первом этаже, располагавшемся примерно посередине здания. Уголок одной горизонтальной ламели был отогнут в сторону, позволяя желающему, при особом усердии, конечно, заглянуть внутрь помещения. Признаюсь, желания я не имел, да и на сам дом до того момента не обращал внимания, будто его и нет вовсе, но мелькнувший огонек привлек мое внимание. Господи, лучше бы я в тот момент смотрел на дорогу и ничего не замечал!

***

Казалось бы, что такого? Промелькнувшее в окошке пламя свечи. Свечи. Тогда я не знал, что это была свеча. Или знал? Не могу вспомнить, или же не хочу. Я прижался к окну и напряженно стал вглядываться в маленькое отверстие в жалюзи, стараясь узнать, что же такое там происходит. Несколько секунд ничего не происходило, и я вглядывался в абсолютную темноту. Сейчас я понимаю, что вглядывался едва ли не миллион лет. Окружающий мир, цвета и звуки, перестали существовать, и даже барабанный бой собственного сердца превратился в глухой стук кулаком по подушке, доносящийся из соседней комнаты.

Но, в конце концов, мое терпение, будь оно проклято, было вознаграждено. Посреди абсолютной тьмы мелькнула свеча, которую несла в руках молодая женщина. За те пару секунд, что свет успел выхватить из абсолютной тьмы, я успел разглядеть ее целиком. Она была невероятно красива. Бесполезно пытаться описать ее, концентрируя внимания на отдельных деталях внешности. Ее красота простиралась за пределы пяти чувств, дарованных человеку природой. Едва она исчезла за углом, как из этого подобия транса, в котором я оказался, меня вывел скрип отворяющейся двери. Была ли она закрыта? Или же никто ее не закрывал и сквозняк распахнул ее именно в тот момент, когда я оказался рядом? Рассуждать можно бесконечно, но у меня нет, ни сил, ни времени на это.

Меня охватило желание войти. Не знаю, откуда оно взялось, просто возникло. Я подкрался к двери, стараясь производить как можно меньше шума, хотя снег, пускай и стоптанный множеством ног в плотную тропу, предательски похрустывал под подошвами моих ботинок. Узкая щель между косяком и дверью напоминала рану в самом пространстве-времени. Я весь обратился в слух. Возможно, по ту сторону дверного проема меня кто-то поджидает? Кто-то, кто заметил, как я подглядывал в окно. Сперва я ничего не услышал, и даже не заметил, как задержал дыхание, дабы не упустить ни звука, но, как и со свечой, терпение принесло свои плоды.

Я услышал звук водорода, сгораемого в ядерном пламени звезд. Звук бесконечной, черной пустоты, в которой, как в океане, плавают галактики. Вопли огромных чудовищ, наполняющих бездны пространства, в которых никогда ничего не существовало, и не будет существовать. Монстров, не знавших света, ибо ни один фотон со времен зарождения вселенной и по наши дни, до сих пор так и не достиг их.

Меня наполнил ужас. И понимание. Понимание, что если я переступлю порог этой двери, мне откроются такие тайны, о существовании которых люди даже не подозревали. И я сделал шаг навстречу проклятью.

***

Трудно даже понять и уж тем более вспомнить, что произошло. Коридоры, абсолютно без света, поглощенные тьмой, что была до рождения звезд, казались бесконечными. Томные песнопения, которые издавали человеческие глотки, хотя сами звуки казались чем-то порожденным древностью, когда наши предки еще не вышли из первобытных морей. Эти жуткие мантры манили меня, будто магнит, железную стружку. Я увидел свечи, что при горении разносили запах сожженных человеческих тел и крики сгорающих в пламени людей. Сколько их было, я не помню. Все вокруг расплывалось, как не качественная съемка. Помню, что в центре комнаты, которого свет свечей не касался, возникло… что-то. Только потом это приобрело вид топора, покрытого рунами… Сперва это было ничто. Дыра в нашем мире. Помню, как всматривался и видел зарождение звезд. Гигантские газовые облака, что через миллиарды лет превратятся в мыслящую материю.

По помещению пронесся ветер. Жуткий, пронизывающий до костей и обнажающий душу. Только через пару секунд, в течение которых я дрожал и обливался потом от ужаса, я заметил, что пламя свечей даже не покачнулось. Складки балахонов (Балахонов? Вроде они были в обыкновенной одежде. Или нет?) на людях внутри комнаты не изменили своего положения и все так же складывались в причудливые картины смеющихся в безумии и рыдающих в отчаянии лиц, состоящих из теней и тусклого света. До меня дошло, что ветер не был физическим, это не был сквозняк, гуляющий по просторным, пустым помещениям. Это был вздох. Экстаз божества из иного мира, оргазм беснующейся по ту сторону тьмы и зла.

В центре геометрической фигуры из свечей, в той глубочайшей темноте, начали возникать фигуры из света умирающих звезд. Они напоминали и руны и иероглифы и просто буквы одновременно. Люди застонали, балахоны заколыхались от дрожащих и трясущихся под ними тел. Женщины стонали от восторга, мужчины ревели от ярости, и вся эта какофония первобытных звуков сводила с ума, напоминая шабаши древнейших народов, верящих, что без жертвенной крови солнце более не взойдет, без ритуального убийства сильнейшего юноши не достичь победы над соседним племенем и что поедание сердца врага дарует его силу.

Эмоции и ощущения захлестнули меня, как водоворот. Фантазии и реальные воспоминания смешались, и я перестал понимать кто я, где я. В один момент я смотрю на группу людей в темной комнате, а в другую вижу себя сквозь дыру в реальности, стоящим в группе тех самых людей. Глаза мои черны, а лицо раскалывает жуткая улыбка.

Века, тысячелетия воспоминаний и фантазий наполняют каждый атом моего тела, каждую клеточку мозга. Вот я крестоносец, сжигающий деревню. В следующую секунду я подросток, заблудившийся в каком-то неведомом лабиринте и умирающий от руки рассвирепевшего мужчины. Еще секунда и я мускулистый, обнаженный по пояс и покрытый шрамами мужчина с топором в руке, убивающий и расчленяющий молодую женщину, похожую на ту, что я видел в окошке, и всех ее детей. Я каннибал из глухого российского городка, отдирающий зубами кусок кровоточащего мяса из ноги своей молодой жертвы. Я самоубийца, болтающийся в петле. Меня опустошают и вновь наполняют. Восторг от того, что все наконец-то закончилось, сменяется безумным отчаянием от того, что все начинается вновь.

Момент абсолютной тишины. Не слышно ни звуков с улицы, ни песнопений внутри. Момент приходится на промежуток между ударами сердца, так что на долю секунды возникает ощущение, будто я мертв и кровь более не несется по моему телу, даруя тепло жизни.

Я вижу то, что написано на тьме, будто на бумаге. Это не язык. Язык слишком мелкое, слишком примитивное понятие для этого способа обмена информацией. Я вижу всё. Буквально всё. И это слишком много.

***

Абд’харм туфр сахт щекрумх ааа (не читаемо) симх’ зукхр! Ахк! Ахк!

***

Снова потерял сознание. Кровь слиплась на левом глазу и лишь через некоторое время я смог его открыть. Боль. Ощущение будто все кости в теле проворачивают вокруг своей оси. Мозг горит, и кровь шипит как кислота. Прочел предыдущую надпись. Не понимаю что это? Что-то связанное с теми…

***

Трудно установить где начало, а где конец. Мысли переплетаются, будто змеи в яме и восстанавливать ход событий все тяжелее. Я боюсь спутать фантазии с реальностью или наоборот, упустить что-то, потому что могу счесть это галлюцинацией.

***

Пришлось перебирать страницы и пытаться понять, откуда я начало и куда вел. Несколько строк с непонятными каракулями. Написано кровью. Глядел на них больше часа. Мне казалось, будто я их уже где-то видел. Постепенно я заметил, что надписи движутся. Это была моя кровь, сомнений нет. Они стали перетекать, будто вновь оказались жидкими, будто кто-то повернул вспять процесс сворачивания крови. Багровая жидкость на моих глазах распадалась на составные части, сперва, на форменные элементы и плазму. Эритроциты, тромбоциты, лейкоциты. Через некоторое время передо мной мелькали цепочки ДНК, а погружение моего сознания все продолжалось. Атомы, молекулы и так далее… Каждая частица моего тела рассказала мне свою историю, начинающуюся во времена сотворения вселенной, когда она была еще чем-то невообразимым, когда ей еще только предстояло пройти путь до частицы моей плоти и крови и я все вспомнил.

***

Это были не иероглифы. Это вообще было чем-то, чего в нашей вселенной нет и быть не может. Но так как другого названия у меня нет, я называю их символы. Объем информации, который они несли, был колоссален. Я не понимал, что они значат, но они сами каким-то образом раскрывали передо мной свои тайны. Они показали мне все.

***

Времена, когда не было времени. Когда не существовало даже единой частицы, между перемещениями которой можно было бы зафиксировать какую-нибудь единицу, которую можно было бы назвать единицей времени. Не было ничего, не было даже вакуума, не было пространства. И все же, кое-что было. Что-то столь малое и столь огромное, что я не смог ни осознать его, ни даже привести какую-либо аналогию. Единственное, что я смог понять, что оно было всегда и за пределами всегда и никогда. В той или иной части этого возникали вспышки. На ум пришла мысль: «Большой взрыв». Но каждый раз эта… Тьма, гасила вспышки, не давая им развиваться. В какой-то момент все изменилось. Вспышка ярче и сильнее любой предыдущей.

Я увидел весь цикл эволюции вселенной от начала и по сей день. Но как это не странно, я наблюдал его со стороны и не являлся его частью, а потому я мог видеть, что, не смотря на укрепление своих прав на существование нашей реальности, та Тьма никуда не делась. Наша Вселенная была лишь одиноким островком посреди чернильно-черного океана бесконечно злобного океана. Я был свидетелем того, как она тушила звезды и уничтожала только зарождающиеся галактики. Лицезрел, как она извращала реальность, порождая мерзких монстров, столь огромных, что даже свет должен был преодолеть годы, что пройти от одного их конца до другого. Бесконечная битва реальности и нереальности.

Не знаю, как я не сошел с ума, ведь все что я увидел и услышал (или почувствовал? разве можно увидеть и услышать то, у чего нет формы и вообще чего бы то ни было общего с нашим миром?) было чем-то невообразимым.

Но самое ужасное, это когда я понял, что Тьма обратила на меня свой взор. Ее внимание было сродни огромной туче, накрывшей тебя. Она потянулась ко мне, к моей душе. Я услышал, как рвется ткань материи. Ужас охватил меня и я, как сумасшедший рванул к центру комнаты, где в воздухе висел тот самый топор. Фанг. Я не знаю, что это значит, но мне показалось, будто это имя оружия. Часть меня понимала, что такое примитивное орудие не спасет меня от тех, кто покусился на мою душу, но инстинкт самосохранения все же велел вооружиться против врага.

Едва я схватил рукоять (откуда он там вообще? куда делись символы?) как в моей голове раздались голоса. Тихие, порой ласковые, а порой похотливо шипящие, он наполняли мой разум обещаниями и угрозами. «Если хочешь спасти свою душу, дай Тьме другую, взамен» - говорили они. Исполненный отчаяния я нанес удар женщине, той самой, что я видел в окне. Удар пришелся по голове и острейшее лезвие рассекло ее голову чуть ниже линии носа, разделив ее на две половины. «И все? Всего одна душа? Так низко ты себя ценишь?» - шипели голоса. «Принеси в жертву столько, во сколько оценишь себя сам!». И я отдался во власть отчаяния.

***

После этого я помню мало. Когда я пришел в себя никакого топора не было. Были лишь горы изувеченных, разрубленных на куски трупов. Кровь и иные человеческие жидкости пятнали пол, стены и даже потолок. Невозможно было сосчитать, сколько раньше это было полных людей. Меня тошнило, по лицу текли слезы и слюни.

На улице было все так же темно и в комнате единственными источниками света были свечи, которых резня будто и не коснулась, ведь на них не было ни капельки крови. Но самое страшное, что за границами света, в темноте и тенях я слышал безумный смех миллионов демонов. Они смеялись надо мной и тянули свои черные когти к моей душе, дабы забрать меня и унести во Тьму. Схватив одну из свеч, которая, как бы невероятно это не было, была обжигающе ледяной, я выскочил прочь из дома.

Прохожие разбегались в панике, увидев меня, а женщины и дети начинали плакать. Покрытый человечьим мясом и кровью, безумно рычащий псих, пускающий слюну, бегает по улице со свечой в руках, разве их можно винить? Огородами и переулками я все же добрался до заброшенного здания где нахожусь и сейчас. Время мое подходит к концу и я рассказал все что смог вспомнить. Возможно, это было сумбурно, может быть никто ничего и не поймет, но я выплеснул это на бумагу в надежде, что станет чуточку легче, но не стало. Лишь возникло ощущение будто я запачкал что-то светлое и доброе. Может быть…

***

Ну, вот и все. Ремень уже обвит вокруг моего горла и пришла пора сделать последний, отчаянный шаг. Темнота и тени расплываются вокруг меня, как чернила. Тьма и ее демоны тянутся ко мне, но не дамся им. Напоследок лишь хочу рассказать еще кое-что важное, о чем через силу я вспомнил совсем недавно, возможно, за минуту до того как повиснуть в петле… Ахк! Ахк!... Ахк! Ахк! Тепсестур! Ахк! Ахк!


Несколько дней спустя…


Все новостные ресурсы Стерлитамака, да и все России трубили об ужасном массовом убийстве. В старой гостинице по Оренбургскому тракту были найдены растерзанные тела нескольких мужчин и женщин. Специалисты утверждают, что убийства по своей жестокости превосходят все, что они когда-либо видели или о чем слышали. Даже самые знаменитые маньяки на этом фоне казались уже не столь страшными.

Прохожие, которые видели как единственный выживший, он же подозреваемый, покинул здание, описывают его как молодого мужчину, двадцати восьми – тридцати лет. Короткие волосы, брюнет. Рост примерно 180 сантиметров. Определить цвет куртки или брюк не представлялось возможным из-за того, что те были обильно залиты кровью.

Через пару дней, жители улицы Сакко и Ванцетти обратились в полицию с жалобой на дикие вопли и крики из заброшенного, готовящегося под снос здания по адресу Сакко и Ванцетти, 69.

Это оказался тот самый подозреваемый в массовой резне на Оренбургском тракте. Он был найден мертвым. Источник в полиции утверждал, что мужчина вырвал себе глаза, а затем разодрал ногтями глотку. Рядом с ним были найдены листы бумаги и карандаш, что намекало на предсмертную записку, но вся бумага была насквозь вымочена кровью мужчины и прочесть, что на ней написано не представляется возможным.

Личность человека так и не была установлена. Анализы ДНК, отпечатки пальцев или иные способы определить его личность результатов не дали.

Показать полностью
0

Концовка, друзья и подруги :)

Дураки и прочая нечисть

Часть 6.

Летс мортал комбат бегин!

Луна, будто заинтересована тем, что же там на земле происходит, выглянула из-за туч и осветила дорогу, на которой разворачивалось действо.

Штырь и Калаш взяли на себя хмыря, а Пьер и дети занялись бабкой. Духи, судя по всему, получили левел ап и уже не вели себя как ЭнПиСи в польском шутере. Пока Штырь размахивал лопатой, Калаш пытался зайти ему с фланга или в тыл, что бы переломать в нем все кости, после чего, Пьер смог бы по-быстрому запороть эту сволочь. Но, как говорится, сри в одну руку, планируй в другую и смотри, какая быстрее наполняется. После первого удара Штыря, когда тот попытался снести упырю голову, тот, уклонившись от орудия на миллиметр, резко сократил дистанцию и, если бы не Калаш, задевший чудище по тормозам ломом, тот разодрал бы мужика когтями, а так он просто пролетел мимо. Ловко изогнувшись в воздухе, так, будто костей в теле у него нет, он приземлился на ноги и они вновь стали друг напротив друга. Позади раздался крик пацана, но мужикам было некогда смотреть, что там у остальных, у самих дел по ноздри.

***

Девчонка отмахивалась лопатой, как сумасшедшая, будто стараясь разогнать Вини-Пуховых пчел. Упырица игралась с ней, уворачиваясь от всех ударов и, хохоча леденящим душу смехом. Пацан же струсил и отбежал в сторону, где, раскрыв рот, смотрел на происходящее. Пьер пытался воспользоваться тем, что монстр игралась с девочкой, но бабка при жизни, видимо, было бодрой, а после смерти вообще стала резкая, как Магаданские ветра. Только метнувшись на нее с кинжалом и увидев, как она выставляет между ним и собой девчонку, он понял, что она заманивала его, демонстрируя уязвимость, и знала, что сделать, когда он, по глупости, клюнет на уловку. Оборвав атаку в последний момент, едва не зарезав девочку, он кувырком ушел в сторону и остался один на один с упырицей.

Антон молча смотрел на все это блядство. Коленки тряслись, но он еще не обосрался, что было хоть какой-то радостью. Стыд от собственной трусости жег щеки и вид отчаянно сражающейся Маши отрезвил его. Сжав арматурину и выставив ее перед собой, как копье, он закрыл глаза и побежал вперед, громко крича. Сделав дюжину шагов, он врезался в монстра. Радость удачной атаки окрылила его и он раскрыл глаза, только что бы понять, что все-таки обосрался, пускай и в переносном смысле.

Пьер сжал челюсти так, что зубы заскрипели. Меж плотно сомкнутых губ потекла кровь. Арматурина пронзила его насквозь, а удивленный взгляд мелкого придурка делал всю ситуацию комичной, но смеяться не хотелось. Всегда такой вежливый и воспитанный Пьер, сквозь зубы молвил Антону:

- Гнойный пидр.

А затем, одни ударом в челюсть повернул его голову на сто восемьдесят градусов, притом, что тело осталось стоять, как стояло. Антон, с тупым выражением лица разглядывал собственную спину, задницу и пятки, а потом, повалился на землю. Наверное, впервые в истории этого города, человек упал в грязь одновременно лицом и жопой.

Боль была ужасной. В животе будто тлели угли. Пока происходила вся эта возня с Пьером и Антоном, упырица успела сломать лопату девочки и та, лежала закрыв глаза и не желая смотреть на свою смерть, что шла медленно, наслаждаясь ужасом и отчаянием. Собрав силы, Пьер издал боевой клич и бросился на чудовище. Та не успела развернуться. Арматура, торчащая из охотника, пронзила спину упырицы и вышла из брюха. Притянув ее к себе, насаживая на стальной прут, как диковинное насекомое, Пьер оттянул ей голову назад, ухватив за шевелюру.

- Сдохни, шалава.

Мелькнуло вольфрамовое лезвие и глотка упырицы оказалась перерезана до позвоночника.

- Штырь!


***

А у Штыря с Калашом дела шли хорошо. Каким бы хитрым и ловким упырь не оказался, эти двое его уделали. Как говорится, на любую хитрую жопу, есть хуй с винтом, а на любой хуй с винтом, есть жопа с лабиринтом, на которую, в свою очередь, есть хуй на гибком тросике. Лопата Штыря пронзила рот чудища, уперевшись в череп, а лом Коляна пригвоздил его к земле, пронзив живот. Калаш ни на секунду не останавливался и двигал лом из сторону в сторону, терзая нутро упыря и стараясь причинить ему хотя бы часть той боли, что поселилась в нем самом. Чудище не могло рычать с лопатой во рту и лишь стонало, пытаясь удержать лом в одном положении. Повернув голову на крик «Штырь!» этот самый Штырь увидел ужасную картину. Молодой охотник, насаженный на арматурину вместе с упырицей, как какой-то шашлык, кидает ему кинжал. Пролетев несколько метров, рукоять легла точно в руку. Короткий замах и лезвие в глотке упыря.

Пьер и упырица пошатывались, хотя старуха уже начала распадаться. Девочка открыла глаза и смотрела на него одновременно с благоговением и ужасом. Он успел лишь улыбнуться прежде, чем повалился вперед, как подкошенный. Конец арматуры, на котором уже успела раствориться бабуля вонзился в живот молодой девочке и та успела лишь охнуть от боли, после чего кровь хлынула у нее изо рта и ее крик заглушил на секунду раскаты грома. Так они остались лежать, пригвожденные, как бабочки.

Калаш протер глаза. Затем еще раз и еще и еще, пока не удостоверился, что ему это не кажется. Пьер погиб. Парень казался богом войны, бессмертным воином и вот он мертв. «Да ты и сам уже не жилец», прошептал голос в голове. Эти голоса становились все настойчивее. Лицо Штыря сделалось еще хмурее, будто он укусил пирожок с гавном

- И все же мы выжили,- молвил Калаш, улыбаясь своей фирменной улыбкой.

Штырь лишь кивнул в ответ.

***

Калаш сделал несколько шагов по направлению к Пьеру, но внезапно застыл как вкопанный. Все его тело сотрясала мелкая дрожь и ломик, весь испачканный в крови упыря, которая шипела и испарялась на воздухе, выпал из трясущихся рук.

- Ш-ш-штырь…

Он сразу все понял. Понял, но не мог сдвинуться с места. Тело будто наполнили талой водой и каждая мышца в теле отказывалась повиноваться. Мозг, вдруг, стал таким тяжелым, что ему казалось, будто он слышит хруст собственного черепа. Но ему это не послышалось. Звук шел со стороны Коляна, который медленно поворачивался в сторону своего товарища. Штырю очень не хотелось видеть, во что превращается парнишка, но как это часто бывает, его желания ничего не стояли и никого не волновали. Калаш окончил свой оборот, и они встали лицом к лицу. На первый взгляд парень не изменился, но стоило приглядеться, как становились заметными небольшие, но постоянно увеличивающиеся трансформации. Белки глаз заполнялись кровью, а радужная оболочка расплывалась, теряя цвет. Мышцы лица были крайне напряжены.

- Голоса… блядь… Это так больно, Штырь… я не хочу, не хочу…

Слеза из крови стекла по его щеке. Штырь молчал. Он был беспомощен и никак не мог помочь. Только раз в жизни, когда он был еще молод и глуп, он был так же беспомощен. Тот вечер, когда он пришел домой вдрызг пьяный. Мать ругалась, а сестренка плакала, но ему не было до этого дела. Бабы, что с них взять? Следующее, что он помнил о том дне, это как он выбирается из горящего дома. Легкие резало, будто в них насыпали битого стекла, после того как он надышался дымом. Единственный выживший, девятнадцатилетний пацан, уснувший с сигаретой в зубах, будучи оббуханым по самое не балуй. Крики сгорающих матери и сестры преследовали и продолжают преследовать его, хотя пожарные и врачи утверждали, что они задохнулись во сне и умерли, относительно, безболезненно и, не мучаясь. Но он им не верил. Он просто знал, что все было не так, хотя никаких доказательств на руках у него не было. Боль той утраты вернулась к нему. Они страдали из-за его глупости, сгинули в огне и запах горящих тел щекотал его ноздри. Он ничего не мог сделать тогда, но сейчас, он хотя бы может спасти парня от мучений и страданий, которые и вообразить-то трудно.

Звук, который он сперва принял за хруст собственного черепа, был на самом деле звуком вытягивающихся клыком. Эмаль скрипела, пробиваясь сквозь десны, царапая губы и заливая подбородок кровью. Очевидно, что парень держался из последних сил.

Штырь ничего не сказал. Он просто посмотрел в глаза парню, перед тем, как те превратились в два кровавых омута. Кивнув в знак уважения, он метнулся на упыря, а тот набросился на него.

***

Старая могилка какого-то дедули. С виду она была совсем непримечательна, а надгробие, пирамида из старого проржавевшего железа уже совсем изнахрачилась от старости и стала нечитаемой. Покрытая травой земля начала вздыматься. Сперва не очень сильно и потому не совсем заметно, но с каждым разом нечто, что пыталось выбраться из под земли приближалось к поверхности все ближе и ближе. Тот самый нацист, которого искал молодняк, пускай хоть и звали его совсем не так, как они думали, рвался на свободу. Дело пары мину и вот, он уже снаружи. Старый костюм, в котором его хоронили, давно прогнил, и лишь ошметки пиджака, испачканные землей, свисали с плеч упыря, а брюки превратились в элегантные шорты. Откровенно уродливый ублюдок, который почему-то отдаленно напоминал Солженицына, с глазами полными крови и ненависти и клыками, нижние из которых напоминали кабаньи, а верхние волчьи, обратил внимание, что его уже ждали. В отличие от своих сородичей, это упырь был не просто сгустком агрессии. У него был разум, извращенный и злобный, но, тем не менее, разум.

- Ты хочешь убить меня. Ты просто человечек и даже не в состоянии осознать, кто и что перед тобой,- сказало чудовище голосом похожим на змеиный шепот и медвежий рев одновременно.

Штырь ничего не ответил, он был залит кровью, большую часть которой смыл ливень. Большую, но не всю. Он устал. Устал от борьбы и жизни. Взгляд его, всегда твердый, потух и стал каким-то безжизненным.

- Да, смертный. Ты устал. Ваши скоротечные жизни полны разочарований. Но если ты будешь умницей, я могу даровать тебе освобождение.

Штырь сделал неуверенный шаг в сторону упыря. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, он остановился. Так они и стояли несколько секунд, глядя друг другу в глаза. Кончик лезвия показался из правого рукава. Он медленно выскальзывал наружу, как коготок кошачьей лапки. Гром. Молния. Клинок полетел к земле, но рука сомкнулась именно в тот момент, когда мимо нее пролетала рукоять. Штырь нанес удар. Идеальный удар. Лезвие устремилось по дуге к сердцу монстра. Весь вес и вся сила сконцентрировались на острие. Еще доля секунды и в упыре появится новая дырка. Рука наткнулась на что-то. Опустив взгляд, Штырь увидел, как когтистая лапа сжимает его предплечье. Раздался хруст ломаемой кости и Штырю понадобилась вся сила воли, что бы не закричать. Оружие выпало из руки и вонзилось в землю.

- Глупо, человечешко.

Упырь притянул его к себе и вонзил клыки в глотку. Как же это было больно! Будто в шею воткнули две раскаленные спицы! Штырь опустился на колени, пока чудище наслаждалось его кровью, опьяненное живительной влагой, до которой оно было столь жадно.

Из левого рукава показался кончик вольфрамового лезвия. Кинжал Пьера выскользнул из своего укрытия на предплечье и лег в руку как влитой. Все это получилось так же ловко, как до этого с кухонным ножом, который из дома прихватил Калаш и который сейчас торчал из мокрой земли. Монстр ничего не замечал. Штырь нанес заговоренным оружием удар ему в глотку, и упырь завопил, хватаясь за горло и пытаясь остановить поток черной и вонючей крови, бьющей фонтаном.

Штырь смотрел на него и улыбался. Едва чудовище растаяло, как кинжал охотника, который был адски горячим, пока упырь был рядом, стал обжигающе-ледяным.

«Исчез. Изгнан»,- подумал Штырь и повалился на землю. «Почти. Остался я». Ощущение растекающегося по организму яда было непередаваемым и ни с чем несравнимым. Привалившись спиной к дереву, он достал из под дождевика пачку сигарет. Последняя, как иронично, ёб тебя. Он закурил с десятой попытки. Руки тряслись, а по венам гнали антифриз вперемешку с бензином. Прижав кинжал к груди, а точнее говоря прямо к сердцу, он последний раз вдохнул и вонзил его между ребер, по самую рукоять. «Вот тебе и пенсия»,- было его последней мыслью.


Часть 7.

Суть журналов и газет – хуета проплаченная.

Об этом говорили еще долго. Несколько трупов на старом кладбище города Стерлитамак будоражили фантазию всех и каждого. В курилках, сортирах, в общественном транспорте и в школах только и обсуждали возможные причины это бойни.

Несколько криминальных элементов, один с расколотой пополам головой. Второй труп нашли в домике могильщиков, вывернутый наизнанку, как носок. Блевали все полицейские и даже патологоанатомы. И не раз. Молодая девочка, ученица одной из близлежащих школ, пронзенная арматурой, на которую, к тому же, был наколот мужчина, около тридцати лет, которого опознать так и не удалось. Мальчик, одноклассник девочки, с повернутой на сто восемьдесят градусов головой и полными портками говна. Двое мальчиков из той же школы, что и остальные подростки, разорванные буквально на куски. Ушло шесть часов, что бы собрать все более или менее крупные останки.

Двое сотрудников кладбища внезапно исчезли и так и не были найдены. Именно их подозревают в учиненной бойне. Криминальные разборки, а школьники просто оказались не в том месте и не в то время. Что тут такого? Поговорили об этом недельку, а потом забыли. История о двух пропавших блогерах из столицы вытеснила эту, а затем, оба этих происшествия затмила невероятная история о подмене яблок помидорами. Вот так и жи

Показать полностью
6

"А что дальше?" спросите Вы!

Дураки и прочая нечисть

Часть 5.

А тем временем…

А тем временем, через тернии к звездам, а точнее, через кусты, сами не зная куда, шли четверо молодых людей. Одеты они были во все черное, а волосы их были так и вообще, чернее рожи шахтера после тяжкой смены. Три парня и одна девушка, промокшие до нитки, пускающие сопли. Им было по семнадцать лет максимум и старания казаться старше только сильнее подчеркивали истинный возраст.

- Мы заблудились, да? Серега? Ау!,- окликнула девушка по имени Маша, которая всех просила называть ее Мэри и чего естественно никто не делал.

Сергей, главарь этой готской шайки шел впереди. Капюшон его был столь велик, а голову в него он спрятал так глубоко, что там могло поместить еще три-четыре черепа, вместо которых он прятал там свой телефон. Сверяясь с непонятной картой мутного происхождения, он вел группу к месту о котором они решительно не знали ничего, кроме неправдоподобных слухов.

Когда все поняли, что Серега не ответит Машке, в дело вмешался Антон.

- Серьёзно, Серега, ты хоть знаешь, куда идешь и куда ведешь нас? Тут все в округе на один лад.

- И вообще,- подал голос Иван, четвертый из группы,- ты два месяца уговаривал нас пойти с тобой, ибо обещал показать нечто охуенное. И вот мы здесь, насквозь мокрые, по пояс в грязи уворачиваемся от хлещущих по роже веток.

Не сбавляя темпа и ни на секунды не сомневаясь в выбранном маршруте, Сергей, из глубины капюшона поведал друзьям о цели их прибытия.

- Помните Кислого?

- Тот наркоман-сатанист, который сейчас сидит за изнасилование восьмидесятилетней бабки?

- Ну, восемьдесят лет восьмидесяти летам рознь…

- Уверен, что прокурору он сказал то же самое,- прошептала Маша, закатывая глаза, после чего добавила уже громче,- так что с ним?

- А помните его рассказы про нацистского оккультиста и черного мага фон Гритцена?

- Ебааать!,- простонал Антон.

- Пиздееец!,- крикнул Иван, ударяя ладонью по ветке.

- Охуеееть!,- вновь закатила глаза Маша, да так, что вероятно заглянула себе в затылок. Изнутри.

- Да, да, не нойте, вы тогда слушали, даже пернуть боялись, лишь бы слово не упустить. Так вот. Поискав в интернете, я обнаружил информацию о том, что после войны он сбежал в Россию и скрывался в нашем городе под чужим именем. И помер он тут же, так что могила его на этом самом кладбище. Я намерен вступить в контакт с его духом и выведать тайны о которых мы с вами и не мечтали.

Остальные слушали, не зная, плакать или смеяться. В отличие от них Серега был готом давно, а вот они стали совсем недавно и потому не знали, по готски это или не очень. Так или иначе, по глупости или наивности они уже впутались в это дело и оставалось лишь двигаться дальше.

- Пришлось прочесть множество источников информации в интернете. Некоторые из них запретны…

Вот так с ним было всегда. Серега постоянно был погружен в интернет, как Нео в Матрицу. Он читал все подряд, не задумываясь, что он читает и зачем. По его мнению, человек, читающий много это избранный, просветленный, синонимы подберите сами. О качестве и смысле прочитанного он как-то не задумывался, а потому считал себя сверхэрудированным гением, хотя, на самом деле, имел поверхностные знания даже в области порноактрисс.

***

Они шли еще какое-то время, а ливень все и не думал заканчиваться. Смахивая очередную ветку, Иван заметил силуэт в кустах. Тень и ветви скрывали его, но фигура явно была не мужской. Вспышка молнии выхватила из темноты женщину. Обнаженную. Больше рассмотреть ему не удалось но и этого было достаточно, что бы в изумлении открыв рот остановиться. Друзья сделали еще по паре шагов вперед, пока не поняли, что один из них отстал.

- В чем дело?,- спросил Антон.

В эту же секунду женщина необычайно быстро метнулась в сторону Ивана. Это была бабушка, годков триста на вид. Обвисшая грудь и синюшнее брюхо все были в порезах и рваных ранах, а в многочисленных волосах по всему телу запутались листва и трава. Иван почему-то вспомнил Кислого. Глаза бабки были ярко алые, а клыки торчали так, что рот просто не мог закрыться.

За те секунды, что упырь преодолевала расстояние до Ивана, Сергей протолкнулся мимо друзей, не отрывая телефона от глаз и так близко поднеся его, что мог бы нажимать на экран носом.

- Почему остановились?

Бабуля нанесла удар Ивану своими каменно-твердыми когтями. Правой рукой она, сверху вниз, прошлась по всему его лицу. Вонзив педикюрчик в лоб, она пропахала четыре широких кровавых борозды до самой нижней челюсти. Осколки черепа и обрывки мозга брызнули на футболку и пальто паренька. Зубы и растерзанный язык выпали изо рта комком бело-красного фарша. Иван повалился на колени и еще какое-то время оставался жив.

Сергей наконец-то поднял взгляд от экрана телефона. Его взгляду предстала картина растерзанного друга, которого теперь даже мать родная не узнала бы и жуткого чудовища, злобной ведьмы из сказки которую рассказывают детям, если хотят что бы те обоссались ночью. За время, которое ему понадобилось, что моргнуть, упырь подскочила к нему. Позади раздались жуткие крики и звук, с которым медведь ломится через кусты. Сам Сергей успел только открыл рот, что бы завопить. Права рука чудища вырвала его кадык и часть трахеи, а левая, вонзившись в живот чуть ниже ребер, ухватила эти самые ребра и рывком вскрыла правую сторону груди, как жуткую мясную книгу, обнажив еще бьющееся сердце. Кровь и телесные жидкости хлестали на землю. Телефон выпал из рук мальчика крышкой вниз и свет экрана осветил жуткий пир, который устроило себе чудище.

***

Калаша пришлось долго успокаивать. У парня приключилась конкретная истерика, и Штырь пустил в ход все слова, которые знал, что бы привести его в чувства, хотя сам он так же был далек от спокойствия, как Земля от Солнца. Пьер, молча, вышел на улицу и пошел к складу, что бы раздобыть оружие для оставшихся. Кинжал был всего одни и втроем с ним особо не повоюешь.

Угомонив Коляна на столько на сколько это возможно, штырь вышел на улицу вслед за охотником, накинув на себя дождевик и прихватив еще один для Пьера.

- Как много времени понадобится, что бы он обратился?

- Нельзя ответить абсолютно точно. Это происходит по-разному. Несколько часов.

- И мы точно ничего не можем сделать? Вообще?

Пьер лишь покачал головой. Штырь со злости ударил деревянную дверцу склада и проломил доску. Беспомощность его тяготила, как тазик с цементом на ногах.

- Так или иначе, нам нужно идти. Дух все еще витает в этом месте, и я не могу оставить это без внимания. Вы могли бы, и остаться здесь, но без меня и кинжала вам не выжить. Тем более теперь, когда Николай… Я мог сразу сделать то, что…

Штырь злобно взглянул на него.

- Нет. Пока он не обратился, он все еще человек.

- Да, но как долго это продлится? Едва он обратится, может воспользоваться эффектом внезапности и убить нас. Сейчас не время сантиментов.

- Я знаю… Блядь, сколько раз я смеялся над подобными поступками в книжках и фильмах, но когда сам оказываешься… У меня в голове не укладывается, что нам придется сделать с ним. Ответь честно, для него это будет болезненно?

- Да. Но еще болезненней для него будет оставаться в теле с духом, пожирающим его душу. Решай сам, милосердна ли будет смерть.

- Я решил. Я беру его под свою ответственность. Он все еще мой друг, который, к тому же, попал в такой блудняк. Когда он обратится, мы убьем его и освободим от этого проклятья. Я так решил.

- Я мог бы, и не придерживаться твоего решения. Мне не нужно твое согласие и тем более разрешение,- произнес Пьер, глядя Штырю в глаза.

Штырь глядел в ответ. В его глазах скрывалось что-то, будто молнии в грозовой туче. Пьер ответ взгляд.

- Хорошо.

Взяв несколько ломов и лопат, он передал часть Штырю. Вернувшись в домик, они застали Калаша сидящим на полу, относительно спокойным и даже каким-то смирившимся. Видеть таким своего жизнерадостного и неунывающего друга было для Штыря очень болезненно. Как серпом по головке.

Шли медленно и постоянно озирались. Дождь и гром мешали обзору и скрывали звуки которые могли бы предупредить их о приближении опасности. Все они укутались в дождевики. У Штыря в руке было по штыковой лопате, Калаш нес лом и кухонный нож, который он на пиратский манер заткнул за пояс. Вся эта бравада и внешнее безразличие, и бесстрашие еще больше подчеркивали его истинное состояние, но если ему так проще, зачем ему мешать, думал Штырь. Пьер не взял себе ничего, и лишь кинжал болтался в ножнах на поясе. Казалось, что лучше бы держать его в руках, а то мало ли что, но Штырь уже убедился в силе и скорости парня и знал, что тот способен достать оружие быстрее, чем сам Штырь успеет моргнуть.

Не протоптавшись и пятнадцати минут, они услышали крики и шум прорывающихся через кусты людей. Как следует, замахнувшись, Штырь едва не снес голову молодой девке, с длинными, черными и намокшими волосами, залепившими ей все лицо и потому лишающими ее обзора.

- А вы, блядь, кто такие, и какого хуя тут делаете?,- воскликнул Калаш и Штырь был солидарен с каждым его словом.

***

- Пожалуйста, не убивайте нас!!!,- визжала девчонка.

- Аааааа, помогииите!,- визжал неотличимым от девчачьего голосом пацан.

- Так, заткнулись, нахер!,- прозвучал уверенный и твердый, как лысина Ильича, голос Штыря.

- Кто вы такие? Что случилось?,- голос Пьера был тверд, но спокоен и, казалось, подействовал на детишек отрезвляюще.

- Мы были тут с друзьями… Шлялись, блядь, по кустам, а потом, потом. Эта сука или что это было,- запинаясь выпалил парняга.

- Это была какая-то ведьма или черт пойми что.

Мужики переглянулись, и этот обмен взглядами заметили дети.

- Вы знаете, что это такое? Оно убило наших друзей, разорвало на куски, как ссаные тряпки!!!

- А за каким хуем вы вообще ходите по кладбищу, ночью, в ливень?,- вопрос Калаша был метким, как стерла Робина Гуда.

- Ну, мы,- неуверенно начала девушка.

- Мы искали могилу колдуна.

Штырь уставился на пацанчика, как на нечто невиданное. За долги годы жизни ему встречались долбоебы самых разных мастей, расцветок, веса, пола, сексуальной ориентации и национальности, но таких он встречал впервые. И что самое странное, это реакция Пьера на их слова.

- Колдун? Что за колдун. Расскажите подробнее, но учтите, что у нас пара минут. Чудовище, что напало на вас уже идет сюда и оно не одно.

После этих слов он кивнул Калашу и Штырю, а те в свою очередь приняли боевое положение. Взяв из кустов арматуру, Калаш бросил ее пацану, а Штырь отдал одну штыковую лопату девчонке.

- Ну, в общем,- начал пацан,- это, по идее, должна была быть могила нацистского оккультиста и черного мага фон Как-то-там.

- Во имя Ордена, это плохо. Нацисты много экспериментировали со связью между сферами и некоторые из них смогли приоткрыть завесу. Если все что сказал мальчик правда и здесь лежит помеченный Внешними сферами человек, дух, заполучив его, станет невероятно могущественным. Возможно, он даже расширит площадь своей отравленной территории. Много людей пострадает.

- А почему он сразу этого нацика не ухватил за жабры?

- Это не так просто. У него нет карты в четком понимании этого слова и его ощущения не предназначены для нашей реальности. Он знает, что цель рядом, но ему все же приходится перемещаться по территории, что бы найти то, что нужно.

Из кустов раздался свирепый рев. Монстры близко.

- Так, школота, вам не повезло повстречаться со злом. Это охуенно неприятный факт, но если вы отнесетесь к нему со всей серьезностью, то возможно, я повторяюсь, возможно, умрете не так уж и болезненно. Про выжить не мечтайте. Если бы могли летать или мочиться огнем, то же было бы не плохо, но что толку от фантазий,- приободрил детей Калаш, сжимая лом так крепко, что побелели костяшки пальцев.

- Понеслась!

Из кустов выскочили два оживших кошмара. Старая бабка, покрытая человеческими кровью и потрохами и какой-то хмырь, непонятной масти.

Показать полностью
6

Идем дальше! :)

Дураки и прочая нечисть

Часть 4.

Краткий урок истории.

До будки добирались в полной тишине. Славик аккуратно потирал сломанный нос, будто надеясь тем самым исправить нанесенный урон. Пьер сидел с прямой спиной, будто проглотив арматуру, а так же с закрытыми глазами, словно медитируя. Сам Штырь пытался осознать, в какой блудняк они попали. Калаш пялился в окно, хотя рассмотреть что-либо за потоками воды, каскадом текущей по стеклу, было практически невозможно. Страннее всех вел себя Чапаев, ибо он угрюмо молчал и смотрел строго вперед. Через десять минут жестокой тряски по тропе, которую здесь именовали дорогой, они наконец-то добрались до пункта назначения.

Будка представляла собой небольшой деревянный домик, с плоской крышей, которую каждый год латали, и каждый год она вновь протекала. Внутри же было две комнатки. Первая, комбинация прихожей и кухни с вкраплением складских помещений. Второй была комнатой приема пищи и после обеда уже спальней. В середине стоял стол, а вокруг него буквой «П» стояли лавки. Одинокая лампочка под потолком с трудом освещала все помещение и казалась миниатюрным солнцем.

- Колян, намути чифиру, предстоит кое-что обсудить, а я к тому же замерз,- подал голос Чапаев и уселся на край правой лавки. Славик протиснулся мимо него в самый уголок и уютно развалился едва ли не сразу на два места. Штырь сел у стены напротив входа, а рядом с ним Пьер. Пять минут они сидели, молча, и поглядывали друг на друга, как нашкодившие мальчишки, которые засели подумать, как им спасти задницы от отцовских ремней. Когда Калаш поставил стаканы с чаем на стол, а Штырь засмолил очередную папироску, то он же и нарушил тягостное молчание.

- Думаю, пора объяснить нам, парень, во что мы влипли.

- Это не так просто, как вам…

- Профто в двух слофах.

- Хорошо. Когда-то наш мир был совсем не таким как сейчас. Иные законы бытия определяли его существование. В принципе, это даже и не мир был, а просто нечто… Но вот, Всевышний разделил пространство на сферы…

- Всевышний? Ты имеешь ввиду…,- начал Чапаев.

- Называй, как хочешь. Это слово просто не хуже других. Он разделил мир на сферы. И наша реальность всего лишь одна из них.

- Параллельные миры?

- Не совсем. Хотя, исходя из терминов, можно решить и так. На самом деле этим пространства не существуют где-то отдельно. Это не множество пузырей, которые порой соприкасаются. Иные сферы внутри нас, а мы внутри них… Я же говорю, это тяжело, слишком много противоречий.

- Ладно, а что нам с этим делать, как избавиться от этих сфер?

- От них нельзя избавиться. Мир не просто так задуман именно таким. У батареек есть «плюс» и «минус». Для того, что бы мир существовал, нужны положительные и отрицательные энергии. Иначе, это часы без батарейки, просто идеально подогнанные друг к другу шестеренки, которые не двигаются.

- Но ты говорил, что ваш орден борется с этим? Как же вы боретесь, если без этих злых энергий или как их там миру наступит пиздец,- спросил Штырь.

- Мы сдерживаем их. С начала времен человечество знало об иных сферах. И всегда старалось сдерживать их для соблюдения баланса. Борьба света и тьмы это одна из движущих сил вселенной, благодаря которой мы развиваемся. Но суть Внешних Сфер в том, что они яд. Они отравляют все вокруг себя. Люди открывали ритуалы, способы взаимодействия, создавали группы одаренных людей, чьим долгом должно было стать общее благо человечества. Но общаясь с источником мрака, они неизменно совращались им. Несколько поколений спустя, шаманы, что должны были защищать людей уже приносили их в жертву. Власть их становилась велика и люди уничтожали их, что бы те, через некоторое время вновь возродились в ином обличии. Всевозможные религии создавались, имея в своей основе благую цель, но в конечном итоге погибали.

- И вы пытаетесь это остановить?

- Нет. Это происходило и это будет происходить и далее. Зарождение и смерть, круговорот энергии.

- Так в чем ваш план?

- В том, что наши Старейшины поняли, что вместо того, что бы заставлять миллионы людей соблюдать ритуалы, надеясь сдержать тьму числом, нужны охотники, способные выдержать то, что простым людям не под силу и Орден Света отстранился от мирской жизни. Мы практически никак не соприкасаемся с людьми и живем обособленно. У нас нет никакой власти в вашем мире и потому мы боремся с искушениями Внешних Сфер уже тысячелетия.

- Так, это фсе оффуенно интерефно, но как нам быть? Как запещатать этот пофтал или фто это, бля, такое?

- Его не запечатать. Он сам исчезнет. Нужно лишь сдерживать его. Не дать распространиться.

- И как это сделать?

- Дух не может существовать в вашем мире сам по себе. Даже находясь в чьем-то теле, он все еще связан со своей Сферой. Он будет охотиться и убивать.

- Так почему бы нам просто не свалить и не подождать пока все само собой закончится?,- недоумевал Калаш.

- Потому что если он пробудет здесь достаточно долго то окрепнет и зона его влияния увеличиться. Все проклятые места, дурные, что есть на земле, все это области духов, которые стали слишком сильны.

- Спешу напомнить, что мы на огромно кладбище с кучей трупов. Как мы узнаем, в кого он там вселился?

- Мой кинжал и я сам чувствуем их. Пока он не вселился ни в кого, но я ощущаю его поблизости. Очень близко. Хотя это не точная наука и не все можно знать наверняка.

Чай был допит, а сигареты скурены. Чапаев хлопнул себя по коленям, отчего Калаш и Штырь вздрогнули.

- Штырь, я просто охуел. Все это чересчур и я во все это не верю… Точнее не поверил бы, не увидь собственными глазами. Мне надо выпить и я знаю, что у тебя тут запрятана бутылка. Колись, где она?

- В сущности, здесь четыре бутылки. Поищи под раковиной.

Чапаев полез под раковину, гремя пустой тарой и разного рода мусором, а так же грязно матерясь.

Какое-то время каждый сидел погруженный в свои мысли. Затем Славик, не любивший подолгу сидеть на одном месте, встал и прошелся к двери. Выглянув за нее и убедившись, что поблизости никого нет, он запер дверь покрепче и вернулся к столу. Пройдя мимо затихшего Чапаева, все так же сидящего на корточках и сунувшегося головой в заначку, он облокотился о стол двумя кулаками.

- Итак, у меня идея…

Он не успел договорить, что же за идея у него родилась. Кулак вырвался у него из груди с сочным хрустом ломаемых позвоночника и ребер, а так же противным звуком раздираемой плоти. Второй лишь успел опустить голову и поглядеть на руку, торчащую из груди. Открыв рот, что бы что-то сказать он исторг из себя поток крови, а затем рука рванулась обратно, потянув через дыру в спине остатки внутренних органов или костей.

Кровожадно ухмыляясь, с глазами полными крови и клыками длинной в средний палец на них смотрел Чапаев.

***

Они едва сообразили, что произошло. Штырь подавился чаем, который пил в этот момент и в итоге выплеснулся все на стол и на себя, как незадолго до этого на себя наблевал Калаш. А вот сам Колян с Пьером на этот раз не сплоховали. Калаш сидел на самом краю лавки, ближе всего к Чапаеву, но вот кортик, который мог убить чудище был у Пьера и потому парнишка, вместо того, что бы бросаться на врага с кулаками, устроил ему образцовый проход в ноги, от которого у любого борца бы встал, а Пьер кинулся сверху, метя кинжалом в грудь. Но монстр оказался быстрее. Поймав руки молодого охотника в тот момент, когда его таранил Калаш, Чапаев-упырь развернулся вокруг оси и, используя инерцию атаки, метнул Пьера в сторону двери. Хлипкая дверца разлетелась в щепки при столкновении с телом крепкого пацана. Калаш же, крепко обхвативший Чапаева за корпус, от поворота повалился на пол, прямиком на труп бедняги Славика. Столкнувшись лицом к лицу с чудовищно изуродованным телом, он застыл от ужаса и отвращения.

Штырь, придя, наконец, в себя, попытался протаранить Чапаева столом, но при столкновении ему показалось, что он врезался в столб, хотя упырь все же покачнулся от удара. Развернувшись, он одно рукой метнул край стола вверх, разбив лампочку и погрузив комнатушку во тьму. Остатки стола засыпали Штыря, повалившегося на пол.

Тьма казалась осязаемой. Луна была скрыта тучами и потому не давала сколько-нибудь толкового освещения. Единственное, что можно было разобрать в темноте это едва светящиеся алые глаза Чапаева. Казалось что в черепе его тлеют угли, скрытые под горкой пепла. Вспышка молнии наполнила резким, холодным светом улицу и домик. Было видно, как вскакивает Пьер, с ног до головы грязный и абсолютно мокрый, с кинжалом в руке и мчится со всей скоростью к врагу. Но самое страшное, что увидел Штырь, это Чапаев, схвативший бесполезно сопротивляющегося Калаша, за плечи и вонзающий клыки ему в горло. Ярость захлестнула Штыря и он схватил расколотую кружку. Рывком подскочив к упырю, он полоснул его по сухожилиям на левой ноге, под коленом, от чего та подогнулась и монстр оказался на одном колене. Отпустив Коляна, он повернулся к новой угрозе. По подбородку лилась кровь, но клыки оставались все такими же белоснежными. Глаза переполняла ненависть, а улыбка была глумливой и высокомерной. Зашипев, он бросился на Штыря, но тот успел перехватить его, левую руку уперев в лоб, а правой ухватив под нижнюю челюсть. Сила монстра была необорима, но той доли секунды, что сопротивлялся Штырь хватило Пьеру, что бы настигнуть зверя. Он вонзил кинжал ему прямо в грудь. Монстр пытался отмахнуться левой рукой, но взяв ее в захват, охотник переломил ее в локте, выгнув в обратную сторону. Чудище завопило от боли и его крику вторил яростный рев Пьера. Сжав левую руку в кулак, он нанес Чапаеву ужасный удар прямо в нос, от чего шнобель здоровяка провалился в череп и тот стал похож на сифилитика в крайней стадии.

Следующая вспышка выхватила уже разлагающегося монстра. Он яростно ревел, но в отличие от первого упыря, где-то на заднем фоне его гневного вопля звучал тихий, будто пытающийся перекричать, крик ужаса и печали, от которых сжималось сердце.

Прошло несколько секунд и все было кончено.

***

Штырь уронил голову на пол, Пьер привалился к стене. Оба тяжело дышали и пытались прийти в себя, когда кашель и матерная ругань в углу напомнили о раненом. Калаш пытался встать, и каждая попытка была еще менее удачной, чем предыдущая. Две тонкие, засохшие струйки крови ветвились по шее и уходили под воротник рубашки.

- Охереть, что это было? Что случилось с Чапаевым? Ох, бля… Славик…,- Колян, кажется, был в бреду и не понимал, что лежит в месиве из трупа парня со сломанным носом и зловонной жижи, которая когда-то была Сержем.

- Штырь, ты как?

Он, было, поднял руку, что бы показать, что в порядке, но что сил сказать об этом у него в данный момент еще меньше, чем желания, но вспомнил, что в домике сейчас хоть глаз выколи и просто ответил,- Да!

- Эй, Пьер, а ты?

- Я в норме.

Очередная вспышка молнии озарила помещение, и голова молодого охотника резко обернулась на силуэт Калаш, пристально на него уставившись. Сам парнишка достал из кармана телефон с разбитым экраном, включил фонарик и бросил его на середину комнатки, подарив присутствующим хоть какое-то освещение.

- Тебя укусили,- Пьер не спрашивал, а утверждал и его голос совсем не понравился Штырю.

- Да, слегка, ранки не глубокие, даже кровь уже не течет.

- А если и укусили, то что?

- Вы не слушали меня? Я же сказал, что укусив или окропив своею кровью рану, упырь заражает человека… Я не ощущал духа поблизости, только отголоски, которые, вероятнее всего, были заразой внутри вашего друга.

- Но ранки не глубокие…

-Это неважно. Суть не в том глубокие они или нет. Они ведь уже зажили? Так быстро? Как ты думаешь, почему?

- И что теперь?,- спросил Штырь, хотя ответ на самом деле он уже знал, но изо всех сил хотел услышать опровержение своей догадке.

- Теперь ему остались минуты, возможно часы, прежде, чем он обратится и попытается нас убить.

Тягостная тишина воцарилась в комнатке. Калаш переводил взгляд с одного человека на другого и глупая ухмылка человека, непонимающего шутки, которую над ним шутят, озаряла его побледневшее лицо. Несколько раз он открывал рот, что бы сказать что-то но обрывался на середине вздоха. Он уже понял, что к чему, но не верил, отказывался верить.

- Но ведь это можно исправить. Излечить его? Ритуалы, лекарство? Так? Вы же боретесь с этой хуйней, у вас должно быть средство, что бы спасать людей…

Когда Пьер говорил с людьми взгляд его всегда был тверд, подобно надгробной плите и смотрел он всегда в глаза собеседники. Тон его всегда был вежлив, но в основе его чувствовалась спокойная сила и уверенность. Он напоминал героя романа, в которого влюбляются девочки. Но сейчас он напомнил Штырю уставшего человека, который видел слишком много дерьма и надеялся, что не увидит еще больше, но понял, что ошибся.

- Прости… От этого нет лекарства,- он отвел взгляд и уставился в пол,- ты обратишься в чудовище и я убью тебя.

Показать полностью
4

Долгожданное (для кого-то) продолжение!

Дураки и прочая нечисть.

Часть 3.

Время невероятных историй!!!

Пока Чапаев смотрел свой сладкий сон, между мужиками состоялся разговор.

Незнакомец поднялся с земли и принялся отряхивать куртку и джинсы. Так бы он и занимался этим делом, если бы Калаш не остановил его.

- Мужик, на улице ливень, а ты только что валялся в грязи. Тебе не стереть грязь с вещей, просто протерев их ладошкой…

Парень замер, но головы не поднял и даже на Калаша не взглянул. Пару секунд он просто глубоко дышал, а затем, наконец-то, обратил внимание на ошарашенных мужиков.

- Прошу прощения, просто волнение слегка помутило мой рассудок, и я на некоторое время лишился дара адекватно мыслить. Я должен поблагодарить Вас, друзья мои, за помощь. Как жаль, что я не был чуточку быстрее и не смог спасти Вашего товарища…

Нервный и какой-то полубезумный смех прервал его странную, отдающую душком аристократизма, речь. Смеялся Калаш.

- Изви… извините, просто, ну ты мужик завернул! «Мой рассудок», «Поблагодарить Вас!»,- передразнил его Николай, очень удачно спародировав глубокий баритон, которым вещал юноша. Славик косо поглядел на Калаша, как на ёбнутого. Капля крови, стекающая из сломанного носа, огибала рот и продолжала свой путь по подбородку, образуя кровавый вопросительный знак, как бы вопрошающий: «Ты серьёзно? Смех?».

Юноша ни разу не обиделся, ни на то, что его прервали, ни на то, что его передразнивали. То ли обаяние Калаша на него подействовало, то ли он был слишком благороден, что бы обижаться на мелочи. Всё может быть. Нужно ли об этом… А, да. Уже проходили.

- Может ты уже, наконец, объяснишь нам, что все это значит? Какой-то придурок голой рукой расшибает голову нашему другу, а затем, после удара пером в грудину тает, как ледяная скульптура под Солнцем, воняя при этом, как скотобойня.

- Для начала разрешите представиться. Меня зовут Пьер и я Охотник Ордена Света. А тот, кого Вы именовали «придурком» был злобным духом из Внешних Сфер Бытия, поработившим плоть несчастного человека.

- Ну, это просто охуеть!

- Да, фля, срафу фсё обьяснило! – просипел Славик невнятно из-за сломанного шнобеля.

- Поверьте, друзья, это единственные объяснения, которые я могу дать в данный момент, так как времени у нас мало. Старейшины предсказали, что сегодня великое зло проникнет в нашу сферу бытия и повлечет это катастрофы, ужас и смерть.

- Старейшины? Это такие деды с длинными седыми бородами в смешных колпаках? – спросил Штырь, даже не пытаясь скрыть свой сарказм, но удачно скрывая за сарказмом страх и какую-то сверхъестественную уверенность, что все будет еще хуже, чем сейчас, хотя казалось бы…

На это пренебрежение этикетом Пьер отреагировал куда злее.

- Старейшины это величайшие и мудрейшие охотники нашего ордена. Каждый из них бесчисленное количество раз боролся со злом и столько же раз одолевал его, поэтому, я попрошу проявить уважение.

Вместо извинений Штырь поднял руки ладонями вверх, демонстрируя, что просит прощения и что он признает свою неправоту.

- Пофему сеходня?

- Да, лунное затмение? Солнечное? Парад планет?

- Нет. Внешние Сферы не имеют никакой связи с явлениями нашей реальности и все суеверия, суть попытки познать то, что чуждо человеческому разуму. Нет никакой объективной причины, почему это должно было произойти именно сегодня или именно здесь. Старейшины провели ритуал и, рискуя собственными душами, предсказали, что 12 сентября, на Старом Кладбище, произойдет сопряжение сфер, и истончившаяся оболочка реальности пропустит в наш мир злобных духов.

Славик Второй только собирался спросить, какое это отношение имеет к ним и что, в случае, если им всем грозит опасность, стоит предпринять, как за их спинами раздался басовитый крик: «Ах ты, сука!».

Чапаев. Они совсем про него забыли. С тянущим чувством, будто в яица ему насыпали свинцовой дроби, Штырь метнулся в сторону старого друга, испытывая неловкость от того, что он про него запамятовал. Чапаев же, тем временем, готовил фарш из трупа, который сам же и привез, казалось лет сто назад.

- Что? Кто? Чапаев, какого хуя?

- Этот пидр! Ожил! Ожил, представляешь?! Он начал шевелиться!!!

Пьер, быстрый и легкий, будто тень, промелькнул мимо них и вонзил кинжал в грудь обезглавленному трупу.

- Обезглавливание тоже помогает, но кинжал из заговоренного вольфрама все же куда надежнее.

- Кто-нибудь, Бога ради, объяснит мне, что тут происходит?

Пьер окинул Чапаева тяжелым, как ядро звезды, взглядом.

- Что? А ты кто такой? И что это за черти?

- Это злобный дух.

- Демон?

- В некотором роде, но это все же неверный термин. Дьявол или демон, вы представляете их как нечто, имеющее волю, некую цель или план. Но это не так. Всё во Внешних Сферах абсолютно чуждо человеку и ни один человеческий термин не применим к этим существам. Духи просто отравляют нашу реальность, они сеют смерть и разрушения потому что ничего иного не знают, но даже слова «смерть» и «разрушение» это человеческие понятия и по их меркам они просто делают… что-то… зачем-то… Это тяжело объяснить.

Чапаев стоял и слушал с выражением абсолютно одухотворенного идиотизма на лице.

Тем временем труп превратился в дурно пахнущую жидкость и вытекал вперемешку с дождем из своей пленочной обители на землю.

- Я нихуя не понял. Даже так скажу, у меня пропало желание стараться понять. Нам надо съебываться и как можно шустрее.

- И, тем не менее, все вы должны понять, что вам грозит смертельная опасность. Вы можете попытаться сбежать, и Вам даже кажется, будто у вас есть шансы на успех, но это не так. Лишь мой кинжал способен убить этих существ, а обезглавливание, как вы уже заметили не такое простое дело, когда вопрос касается этих существ.

Духи могут вселиться в мертвое тело и оживить его. Могут превратить человека в вампира, вурдалака, оборотня, во что угодно. Все монстры и чудища, что когда-либо знали люди, все ужасы, что обитают во тьме ночи, все это яд Внешних Сфер. Одному Всевышнему известно, с чем мы можем столкнуться.

Мужики нервно переглянулись.

- Будка в который мы переодеваемся и обедаем. Перекантуемся пока там и подумаем, как быть, - в конце концов, принял решение Штырь и возражающих не нашлось.

***

Прежде чем уйти им пришлось стать свидетелями еще одного скорбного, но, тем не менее, крайне необходимого зрелища. Протерев кинжал о рукав, Пьер твердой походкой абсолютного уверенного человека двинулся в сторону тела мертвого Первого Славика

- Эй! Ты фто задуфал?

- Парень, ты чего?,- окликнул его Чапаев.

А вот Штырь и Калаш сразу догадались в чем дело. Присев на одно колено, как дающий клятву рыцарь, юноша что-то прошептал, держа лезвие кинжала у самых губ, а затем нанес невероятно быстрый и сильный удар в грудь мертвеца. Тот не вскочил, не расплылся в лужицу, а просто остался лежать там, где лежал. Все недоуменно, а кое-кто с осуждением и неприязнью уставились на Пьера.

- Простите, но я должен был это сделать. Нельзя, что бы зло осквернило его тело и напало на нас.

- Да у него же половины головы нет. Даже вселись в него этот демон, тело-то едва сможет функционировать.

- Вы еще много не знаете, в том числе и возможностей этого извечно врага.

- Ты упоминал, что оно может и в простых людей вселиться…,- неуверенно пробормотал Калаш.

- Да. Но не в каждого. Даже не в каждого покойника. Вопрос чистоты души и силы воли. Охотников ордена с детства тренируют и подвергают ритуалам, укрепляющим душу и разум. Это что-то наподобие прививки, когда вирус в легкой форме помещают в организм, что бы тот знал, с чем имеет дело. Только это длится годами, это куда болезненней и меняет человека…

- Значит, все кроме тебя потенциальные угрозы,- спросил его Чапаев.

- Нет. Если бы зло могло, оно бы уже отравило вас. Хотя физический контакт, укус, например, или кровь зараженного, попавшая в рот или на открытую рану, способен в некоторой форме заразить человека. Вампиры, оборотни и так далее, это не кто иные, как зараженные, которым не повезло выжить при встрече с одержимыми духами.

- Тот, первый ёбнутый, сломал Славику нос, а я об него костяшки кулаков разбил…

- Но на нем не осталось даже синяка, а вас он не кусал, так что все в порядке. Старайтесь думать об этом меньше. Чем слабее ваша уверенность в своей чистоте, и чем больше в вас страха и сомнений, тем легче злу нащупать путь в вашу душу. Так говорят Старейшины.

- Охуеть… Вампиры, зомби,- восхищенно сияя глазами размером с блюдце, изрек Калаш,- а женщины у которых в вагине зубы, ну эти, ты понял, короче, они тоже существуют, да?

Пьер посмотрел на Коляна, как на сумасшедшего.

- Если это юмор, то он вне пределов моего понимания.

Звонкий шлепок леща, которого поставил Штырь Калашу с такой силой, что тот едва не сделал сальто сказал все, что нужно знать о мнении мужиков про чувство юмора паренька.

Все пятеро уселись в старенькую шестерку и покатили к домику кладбищенских работяг

Показать полностью
11

Как и обещал. Новый день, новая часть :)

Дураки и прочая нечисть.

Часть 2.

Охуеть!

Погода портилась в геометрической прогрессии. Свирепый ветер рвал и метал как тоненькие верхушки, так и более приземленные части массивных деревьев. Ливень упруго хлестал по земле крупными каплями, напоминающими реактивные снаряды, разбивающимися на сотню осколков при ударе о поверхность и стекающими по ней, образуя карту невиданных рек и ручьев. Оторванная от насиженных мест листва кружилась в воздухе подобно множеству обезумевших ведьм на шабаш. В таком шуме было трудно даже собственные мысли услышать, что уж говорить о происходящем в густых зарослях, пускай и в паре метров от чьих либо ушей.

Первый Славик уже держал ноги покойника, когда Второй Славик еще только нагибался, что бы ухватится за его плечи. И в этот момент, когда все внимание людей было сосредоточенно на этом невеселом, но необходимом деле, из кустов выскочил он.

Это был мужчина. Кожа, в тех местах, что были открыты общему взору, а именно на лице, голове, руках и одной босой ноге, была очень и очень бледной. Цвет первого снега, который еще не успели затоптать или обоссать. Это была нездорова бледность, сверхъестественная. Казалось, будто он светится, на фоне окружающей черноты. Волос на голове было мало, точнее, располагались они небольшими островками и архипелагами по всему черепу, но сами по себе были длинными, невероятно тонкими и какими-то безжизненными. Одет он был в костюм, изрядно прогнивший, с каким-то запредельным количеством дыр и пятен земли, которые под дождем стекали мутными грязными ручейками. Туфля и носка на левой ноге не было и ногти, которые больше напоминали когти зверя, впивались кончиками в землю, будто для того, что бы дать больше устойчивости. На правой же ноге был туфля, с отошедшей на носке подошвой, которая будто умоляла, наконец, покормить ее. В целом мужик напоминал умотанного в край алкаша или обезумевшего бомжа, что шлялись тут время от времени. Если бы не два «НО».

Первое. Изо рта, обрамленного синими, тонкими губами, растянувшимися в каком-то кровожадном и одновременно восхищенном оскале, торчали клыки, которым было не место в человеческом рту. И если внешний вид его был сильно неряшлив, то вот зубы были в великолепном состоянии. Свет фонаря поблескивал на белоснежной эмали, как на фаянсе нового, еще не загаженного унитаза. Окажись среди них дантист, он бы немедленно кончил от восторга перед таким произведением зубного искусства.

Второе. Его глаза были и не глазами даже, по крайней мере, так казалось. Это были какие-то лужи густой артериальной крови, в середине которых плавали одинокие точечки зрачков. Штырь тут же вспомнил фильм, про негра с мечом. Там у какого-то наркомана, который тоже почему-то был с мечом, были такие глаза.

Казалось, что вся Вселенная остановила свой ход, что бы понаблюдать, чем же кончится внезапное столкновение группы бандитов и какого-то сумасшедшего придурка. Ветер будто стал тише, а дождь, казалось, и вовсе прекратился.

Первый Славик отпустил ноги жмура и повернулся к незваному гостю, что высказать ему все, что он думает о нем и о той плачевной ситуации, в которой этот псих имел неосторожность оказаться. Едва он раскрыл рот, как произошло нечто, за чем они едва могли уследить и во что они никак не могли поверить. Зашипев, как дикий зверь, незнакомец метнулся к парню с невероятной скоростью. Его рука, такая тонкая на вид, но кажущаяся твердой, как стальной прут, выпрямилась, будто выскочив на пружине. Ладонь с вытянутыми пальцами, кончающимися острыми, окаменелыми когтями желтовато-серого цвета, полетела прямиком в переносицу Славика. Тот метнулся в сторону со всей доступной ему скоростью, но этого оказалось недостаточно, и бледная ладонь пронзила глаз и висок. Вся правая сторона черепа Славика, от верхней челюсти и до темечка, исчезла в фейерверке мозгов и осколков черепа. Сила удара была как у тарана, проламывающего ворота средневекового замка. По инерции, тяжелое тело уже умершего к тому моменту парня, упорхнуло на три метра в направлении движения атаки.

Все это было так неожиданно и казалось столь фантастичным, что реакция остальных на происходящее была, откровенно говоря, не такой, какой можно было бы ожидать.

Штырь, сигарета которого повисла на нижней губе и теперь медленно тлела, произнес громко и отчетливо: «Охуеть!».

Калаш открыл рот, что бы закричать, но вместо звука оттуда исторгся водопад блевотины. Парень не сгибался пополам и не издавал звуков, которые издают те, кто пытается опустошить желудок. Просто из широко открытого рта полилось содержимое его брюха, которое состояло по большей части из алкоголя, разной степени качества и крепости, а так же всевозможных закусок. Потоки дождевой воды на дождевике окрасились в желчно-желтый и гнилостно-зеленый цвета.

Второй Славик, который только сейчас разогнулся из положения раком, при котором он пытался ухватить жмура, о котором уже все позабыли, вытирал лицо, забрызганное кровью и мозгами, постоянно повторяя: «Я не понял!».

А вот Чапаев, не мудрствуя лукаво, просто упал в обморок.

Когда казалось, что эта зверюга в человеческом обличии вот-вот растерзает их на части, как бедного Славика, по одному или всем скопом, из кустов, оттуда же, откуда вылез этот мудак, выскочил еще кое-кто. Молодой парень, одетый во все черное. Черные кроссовки, черные джинсы и черный балахон с капюшоном, который при беге через кусты зацепился за ветку и открыл присутствующим красивое, мужественное лицо, с волевыми скулами и прямым носом. «На рок музыканта чем-то похож»,- заторможено подумал Калаш, только-только начиная осознавать привкус блевотины во рту и всю опасность происходящего.

- Именем света, остановись, чудовище! - выкрикнул новенький, замахиваясь кинжалом на убийцу. Но чудище было не промах. Едва заметив новую угрозу, оно резко развернулось вокруг своей оси и схватило юношу за предплечья. Вены на лбу парня, вздулись от напряжения, а мускулы напряглись, но он вполне удачно сопротивлялся упырю, что демонстрировало его силу и тренированность. Второй Славик, наконец-то протерев глаза с криком: «Задавлю, шляпа!»,- бросился упырю на шею, пытаясь повалить его на землю, а после отпиннать по почкам до кровавого мочеиспускания, но в итоге лишь повис на нем, как тряпка. Чудище, резко рванув головой, ударило его затылком в лицо, и хруст ломающегося носа слился с жуткими нецензурными словами, но хватки Славик не ослабил. Потеряв из-за этого внимательность на долю секунды, монстр упустил момент, когда юноша придвинул кинжал ближе к его груди. До грудной клетки оставалось пара сантиметров, но хватка монстра не поддавалась более и вся ситуация будто зависла в нерешительности, как школьник на пороге борделя – заходить или не стоит? Опомнившись, наконец, Штырь метнулся к борющейся троице и принялся бить кулаками упыря по лицу. Ощущение было, будто он бил бетонную стену и через пару тройку ударов он разбил кулаки. Казалось запах крови, струящейся по растерзанным костяшкам, подстегнул монстра и тот принялся осаживать молодого парня на колени. Краем глаза Штырь заметил, как Калаш метнулся со всей доступной скорость куда-то в сторону машины. «Проклятый ссыкун!». Но через секунду раздался вопль: «Иду на таран». Разбежавшись и набрав крейсерскую скорость, Калаш врезался в спину Славику, висящему на упыре, будто плащ. Инерция опрокинула всех, и монстр, не удержавшись на ногах, повалился на юношу, напоровшись, по ходу движения на лезвие. Жуткий вопль едва не превратил барабанные перепонки всех присутствующих в труху. Казалось, в нем сконцентрировались вся злоба и жестокость всех демонов ада. Какое-то время все просто лежали и тяжело дышали. Каждый из них пытался осознать, что произошло. Услышав легкое шипение, похожее на звук газировки, открытой после того, как ее хорошенько взболтали, мужики поторопились отойти подальше. Калаш помог подняться Славику, нос которого был сломан и теперь явственно поглядывал за левое ухо. Штырь откатился в сторону и встал на колени. Все они дрожали от избытка адреналина. Сбросив с себя тело, встал и их неизвестный союзник. А вот упырь принялся растворяться, выделяя при этом желтоватый дым, пахнущий серой. Дюжина секунд и от тела осталась лишь плохо пахнущая лужица да старые, прогнившие шмотки.

***

Чапаеву снился чудесный сон. Он снова был в клубе «Стрелец», как это бывало почти каждую неделю, по четвергам или пятницам. Но во сне имелось одно существенное отличие от реальности. Во сне он наконец-то одолел в бильярд Старого. Старый был местным чемпионом и почти что легендой, а потому обыграть его, было делом чести для всех и каждого фанатов этой игры. И вот он, Серж Чаповски обставил-таки этого сукина сына. Звучали бурные аплодисменты, овации до того остервенелые, что их звук сливался в сплошной шум, напоминающий звук водопада. Бутылка шампанского в руках выстрелила пробкой в потолок, и капли напитка залил его лицо и грудь.

А потом он проснулся. Лежа на спине, заливаемый сплошным потоком дождя, который наполнил капюшон дождевика, как надувной бассейн. В стороне слышались возбужденные голоса, часть которых он узнавал, а часть нет. В голове начала выстраиваться картина, предшествовавшая его обмороку, а именно какой-то хрен, проламывающий башню его другу и товарищу. Несмотря на то, что он пришел в себя, силы его еще не восстановились и он, перекатившись на живот, смог подняться лишь на одно колено и далеко не с первой попытки. Ему было стыдно за обморок, а потому он не хотел усугублять свой позор просьбами помочь ему подняться. Под рукой оказалась одна из лопат. Взяв ее в руки, уперев в землю и оперевшись на нее, он смог встать относительно прямо, хотя колени еще подрагивали и он боялся, что если попытается пойти, то просто рухнет лицом в грязь.

Стоя и раздумывая над произошедшим, он, вдруг, ощутил острую боль в правой голени, чуть выше ахиллова сухожилия. Обернувшись, и опустив взгляд, он не поверил своим глазам. Ублюдок, которого они приехали закапывать, каким-то образом ожил. Основательно удлинившиеся клыки проткнули пищевую пленку, в которую был завернут этот пидр и теперь на месте рта зияла дыра, из которой торчали зубы и язык. И первое, что сделал этот гад, это укусил его за ногу, что, несомненно, доказывало его гадскую и непорядочную натуру, а тем самым и оправдывало его отправление к праотцам, гостить долго у которых, он, судя по всему не захотел. С криком: «Ах ты, сука!»,- Чапаева принялся бить труп по голове и шее лопатой, превращая башню в фарш и постепенно отделяя ее от тела. На крик и возню сбежались Штырь, Калаш, Второй и какой-то незнакомый пацан.

- Что? Кто? Чапаев, какого хуя? - Штырь орал и озирался по сторонам, а так же вверх и вниз, будто ожидая нападения сразу отовсюду.

- Этот пидр! Ожил! Ожил, представляешь?! Он начал шевелиться!!!

Чапаев принялся долго и в красках возмущаться, выражая сомнение в сексуальной ориентации жмура, порядочности его матери и отца, а так же выдвинул гипотезу, что возможно, они (мать и отец жмура) были братом и сестрой. Адреналин и головная боль вытеснили из головы мысли об укусе, тем более, что кровь из четырех отверстий на голени (два верхних клыка и два нижних) уже не шла, а боли или неудобств они не доставляли.

- Кто-нибудь, Бога ради, объяснит мне, что тут происходит?

Показать полностью
11

Новый рассказ.

На этот раз смесь ужаса и комедии :) приятного прочтения :)

Дураки и прочая нечисть.


Часть 1.

А как все начиналось!


- Нет, ты послушай, все так и было, гадом буду, если вру!

- Ты им был, ты им остаешься и им же ты помрешь… -, проворчал Штырь, смачно и со вкусом затягиваясь крепкой, как гранитная плита, сигаретой, между прочим, уже третьей, с тех пор как они ошиваются на кладбище, в ожидании клиента.

- Не ворчи. Так вот! Я подлетаю к этой красотке. Походка легка, а взгляд обещает ночь жаркой, как угли в мангале, любви. Но она не сразу поддается! Еще бы! Она не такая. Ну, то есть это она так думает, что не такая. Все они так думают, перед тем, как раздеться и отдаться…

Штырь закатил глаза и ощутил накатывающую беспощадными волнами головную боль. Его напарник, Николай, или как его называли мужики Калаш (сам Николай думал, что в честь автомата и, частично, был прав, ведь кликали его так за высокоскоростную болтовню, пробивающую любое, даже самое дзэнское, терпение) был парнем хорошим, но порой доводил до точки кипения даже трупы, которые, по зову долга ему приходилось хоронить.

Сам Штырь был мрачным, как тучи в ноябре, типом. Высокий и худой, он напоминал вурдалака. Многие люди были знакомы с ним десятки лет, но так и не знали его настоящего имени. Лет ему было примерно под пятьдесят, и он успел пару раз посетить места не столь отдаленные, где от мороза горестно выли даже самые матерые волки. Вот, в общем, и весь скудный набор недостоверных и никем не подтвержденных слухов об этом непростом человеке.

Калаш все продолжал и продолжал заводить свою шарманку, неизменную из года в год, пересказываемую каждую субботу с единственным различием в именах девушек. Штырь сперва слушал, затем восприятие сократилось вдвое и он слушал уже одним ухом, а потом и вовсе перестал. Все знали, что Калаш брешет, но никак не пытались вывести его на чистую воду, что бы не обидеть паренька. Прекрати он травить свои байки и у мужиков пропадет отличный повод подкалывать его, а без этого работать скучно. Порой Штырю казалось, что Калаш и сам все прекрасно понимает и рассказывает свои истории только ради мужиков, дабы завязать шуточные перепалки и весёлый стёб, помогающие коллегам по мрачному делу поддерживать бодрость духа. А может и нет. Всё может быть. Уж Штырю-то об этом рассказывать не надо!

***

Кладбище, на котором работали мужчины, было настолько старым, что если поискать, можно было найти захоронения времен Очакова и покорения Крыма. Огромной высоты тополя практически скрывали небеса, оставляя лишь небольшие островки голубого днем и чернильно-черного ночью небосвода. Кусты в человеческий рост позволяли разойтись двум людям абсолютно незаметно друг от друга на расстоянии метра. По большому счету, захоронения здесь уже не производились, за исключением совсем древних бабушек и дедушек, желающих упокоиться рядом со своими предками и родственниками. Общая заброшенность и редкая посещаемость как нельзя лучше подходили для мелкого калыма, которым время от времени промышляли Штырь и Калаш.

Выкапывая могилу на метр или полтора глубже, чем надо, она сбрасывали туда тела, которые по тем или иным причинам не должны были найти. Засыпав их землей, они оставляли могилу до того дня, когда туда должны были похоронить кого-то уже по всем правилам и законам. Мешающие деревья и кусты срубались непосредственно за пару часов до скорбного акта и в итоге все выглядело вполне себе благопристойно.

Вот и сегодня ночью им предстояло такое дело.

Погода портилась с каждой минутой. Ночь была совсем безлунной, а низко висящие, угольного цвета тучи наполняли душу тревогой и желанием выпить. Ветер ревел, как раненный зверь и раскачивал шелестящие и скрипящие деревца, грозя согнуть их в дугу или вовсе переломить и уронить на кого-то особенно неудачливого. Единственным источником света был походный фонарь Калаша. Освещения он давал ровно столько, что бы можно было заниматься своим делом, не особо рискуя спалиться. Или свалиться. Все, как всегда, зависит от контекста.

Края могилы были освещены, но вот внутрь свет не попадал совсем, делая эту яму похожей на адский погреб, спустившись в который, ты сможешь взять баночку соленых грешников и маринованных грешниц. Шанс что их вообще заметят или увидят, был невелик. Впрочем, это работало в обе стороны и к ним сейчас могли подобраться незаметно кто угодно. Это не нравилось Штырю. Хотя, что бы перечислить все, что Штырю нравится, достаточно всех пальцев на одной руке фрезеровщика, яростно не соблюдающего технику безопасности при работе на фрезерном станке.

- И вот, когда она, наконец, прекратила всхлипывать от восторга и восхищения моей невероятной техникой соития, я сказал ей: «Детка, ты выиграла джек-пот! Уникальный, перфоратороподобный ана…

- Заткнись -, прошипел Штырь сквозь зубы.

Калаш напрягся, но не от обиды. Если Штырь что-то заподозрил, стоило прислушаться ибо чутье у того было, аки у Диавола.

Сквозь кусты мелькнул свет. Еще раз. Фонарики? Нарваться на доблестных хранителей правопорядка было сродни тому, что бы самому прыгнуть в яму и в ускоренном темпе себя закопать. Соучастие в чем-то, за что мамка заругает, могли впаять проще простого. Мужики напряглись в нерешительности. Они и раньше ходили по охуенно тонкому льду, но почему-то именно сейчас, в эту ночь, страх взялся за них по-настоящему. Сквозь шум беснующегося ветра послышался звук работающего мотора. Автомобиль. Хороши ли это или плохо, рано говорить. Яркий луч света просочился между ржавыми решетками соседних могил и пробежался по их лицам, ослепив на несколько секунд. Звук останавливающейся машины и затухающего двигателя едва не спрятался за гулким шумом бьющихся сердце, обливающихся кровью.

- Эй, ёб вашу мать, вы где там поныкались все?!

Штырь шумно выдохнул воздух, который он вдохнул, казалось, сто лет назад: «Порядок, это Чапаев» -, произнес свои глуховатым и басовитым голосом.

***

Чапаев, или Чаповски Серж Эдуардович. Был он то ли сербом, то ли поляком, но кем бы ни были его родители по крови и Родине, сам он, как человек, был ходячим противоречием. Прекрасный куст роз, алых и искрящихся утренней росой, в который с похмелья кто-то насрал. В одну секунду это был душа компании, добрый и общительный человек, играющий на гитаре и поющий так, что у всех особей женского пола в радиусе десяти километров текли слезы умиления и еще кое-что, а в следующую секунду он уже зверел, как сумасшедший. Именно эта черта характера, а так же рост в два метра, вес в 130 килограмм и кулаки, размером не уступавшие астраханским арбузам в самый урожайный год, довели его до домика казенного, где в то время прохлаждался на холодных, как интерес старой шлюхи в пустому кошельку, нарах сам Штырь. Они быстро нашли общий и язык и так как Штырь был не слишком болтлив, что бы доводить Чапаева до ярости, но достаточно разговорчив, что бы поддерживать интересную беседу, они подружились и дружба эта была плодотворной. Вот и сейчас, завалив какого-то бедолагу, Серж обратился к друзьям с деловым предложением подсобить ему в трудной жизненной ситуации, на что мужики, как истинные джентльмены отвечали ему: «Любой каприз за ваши деньги, сэр!».

- Погодка конечно, атас -, голосом, напоминавшим гул из глубокой деревянной бочки, приветствовал товарищей по опасному бизнесу Чапаев,- Эй, Калаш, все так же стреляешь вхолостую? Ха-ха-ха!

- А твои шутки все такие же плоские, как твое брюхо? -, ответил ему Колька, указывая пальцем на живот внушительных размеров.

Парни посмеялись над ставшими уже традицией шутками и даже Штырь улыбнулся. Чапаев и Калаш хорошо ладили, хотя Николай часто, казалось, переходил грань дозволенного в своих шутках и все их знавшие удивлялись, как Чапаев еще не убил парнягу? Наверное, причина была в том, что на Калаша нельзя было злиться, слишком уж добродушным он был. А может Чапаев был просто снисходителен к молодому и веселому парню, как только старший брат, может быть снисходителен к младшему. Всё может быть. Стоит ли об этом напоминать Штырю? Никак нет.

С заднего сиденья повидавшей некоторое дерьмо в некотором количестве шестерки вылезли два амбала, моложе самого Чапаева лет на двадцать, но не уступавших ему в габаритах. Лысые головы, кожаные куртки, они были ходячими стереотипами о бандитах. Два Славика, а если точнее Вячеслав Доброхотов и Вячеслав Анченко. Первого, как нетрудно догадаться именовали Первым, а второго, не поверите, Вторым. По слухам, где-то на этом кладбище лежит парень, который пошутил, что с Чапаевым в команде должны быть Петька и Анка-пулеметчица, а не ходячие числительные. Но, как это всегда и бывает по жизни, все совсем не то, чем кажется на первый взгляд. Первый был выпускником физико-математического университета, с красным дипломом, а Второй, в свободное от рэкета, избиений и закапывания трупов должников и в край охуевших наркоманов, время рисовал картины на морскую тематику (весьма не плохие, как, по мнению Штыря) и сочинял музыку и песни под гитару (тоже добротные, по мнению Калаша).

- Здорова, парни,- крикнул им Калаш, но ответа он так и не удостоился. Первый и Второй были настолько серьезными, что рядом с ними даже самый угашенный клоун становился черно-белым, как первые фильмы братьев Люмьер, а потому они недолюбливали Коляна, хотя особой неприязни к нему и не испытывали.

К моменту, как обязательные ритуалы приветствия и вежливых расспросов исчерпали себя, полил дождь. Сперва легкий и моросящий, он почти сразу превратился в водопад.

- Твою мать! Только этого не хватало…,- пробурчал Второй, оглядываясь в поиске хоть какого-то маломальского укрытия.

- Спокойно, товарищи,- Калаш выглядел таким же веселым, как и до дождя. Порывшись в спортивной сумке, до смешного необъятных размеров, он извлек кучу дождевиков. Как оказалось, их было даже больше, чем нужно. Раздав каждому по спасительному куску полиэтилена, он удостоился даже уважительных кивков от Двух Славиков.

***

Тело, лежавшее в багажнике и так плотно завернутое в пищевую пленку, что субъекта не было видно сквозь нее, напоминало куколку, которой, впрочем, бабочкой уже не стать, а вот перегноем, это да.

- Что-то он какой-то маленький. Подросток что ли? ,- спросил Штырь Чапаева, подозрительно прищурившись.

- Нет. Усох маленько.

- Ты его что, через все континенты прокатил, по кругосветному, прежде чем упокоить с миром?

- Типа того. Вез его из гаражей. Там он последний раз испортил мне настроение своим присутствием.

Гаражи. Да, это место повидало трупов больше, чем все поля всех войн за всю историю. Обитель сомнительных типов и еще более сомнительных дам, место, которое подходит для темных дел, при условии, что у тебя есть деньги и достаточная огневая мощь, что бы и деньги и жизнь сберечь.

Рассчитавшись со Штырем по векселю, Серж громко свистнул и махнул ладонью, не уступающей размером лопате, Двум Славикам. Те, в свою очередь, проявив сноровку и достойную уважения координацию подхватили жмура с двух концов и начали транспортировку в направлении его будущего места проживания.

Вспышка молнии и удар грома сотрясли землю. От неожиданности все присутствующие подскочили. Два Славика, явно не ожидая от погоды подобной подставы с перепугу выронили тело, и оно с глухим звуком шлепнулось в грязь, забрызгав бампер шестерки, а так же обувь и брюки всех, кто стоял в тот момент рядом.

«Хорошо, что я вовремя отошел»- подумал Штырь, передавая деньги Калашу, стоящему рядом с постепенной наполняющейся водой могилой. Закурив очередную сигаретку он встал бок о бок с напарником, дабы понаблюдать как Первый и Второй будут доставать эту мумию из грязи. Приятно смотреть, как другие работают.

Не заметил он шума, издаваемого проламывающимися сквозь кусты телами. Когда же источники шума показали себя, это простое дело, закопать мужика, пошло вдоль хуя.

Показать полностью
-5

Фанфик по "Звездным Войнам"

В жизни у меня две любви: Warhammer 40000 и Star Wars. И если фанфик по первому существует лишь еще в форме идеи в моей голове, то вот по второму кое-что я уже набросал. Приятного прочтения :)


«Их должно быть двое

Один воплощает могущество

Другой его жаждет».

Дарт Бэйн


Звездные войны. Дарт Когнус. Темный путь

Парные луны Сьютрика IV освещали широкую площадку на заднем дворе богато украшенного дома. В небе не было ни облачка, однако на этой планете подобное ничего не значило, и ветер мог принести тучи, орошающие ливнем землю, так же внезапно, как и прогнать их. Шум дождя не был здесь чем-то из ряда вон выходящим.

Но в данный момент, единственными звуками, наполняющими это место, было гудение активированных световых мечей. Женщина человек и женщина иктотчи стояли друг напротив друга в боевой стойке и со стороны походили на каменные изваяния, так они были неподвижны. Робы, цвета самой черной ночи, облегали их крепкие, гибкие тела.

В глазах человека стояло выражение терпеливого гнева. Взгляд излучал великую мощь, скованную могучей волей. Она напоминала адское пламя, заключенное в оболочку из твердого и холодного камня.

Иктотчи же была иной. В ее глазах горело желание нарушить неподвижность и атаковать. Едва заметная ухмылка на тонких, алых губах выдавала ее жажду насилия.

***

- Насилие ради насилия, это удел глупых садистов -, произнесла Дарт Занна, прохаживаясь вокруг сидящей со скрещенными ногами Дарт Когнус, не так давно известной как Охотница – но глупцам и безумным маньякам не место в ордене Ситов.

Это был один из ранних уроков. Занна большую часть жизни была ученицей Бэйна, и учить самой для нее было в диковинку. Привычка приумножать свои силы, дабы, однажды, свергнуть своего учителя и забрать мантию первенства, мешала делиться сокровенными знаниями. На долю секунды в голове ее раздался тихий шепот: «Сдерживай ее, иначе, рано или поздно она тебя убьет». Едва фраза всплыла в сознании, как Занна задавила ее усилием воли. В случае любого другого соперника эта тактика была бы использована ею, но только не здесь. Орден Ситов должен развиваться, расти, а потому, обучая, она должна учиться и сама. Лишь сильнейший должен быть во главе ордена, и если она будет искусственно задерживать развитие ученика, орден, в конечном счете, зачахнет. Занна не вечна и рано или поздно состариться и умрет. К тому же жизнь повелителя ситов опасна, даже, несмотря на то, что вся остальная галактика считает их вымершими. Если с ней что-нибудь случится, бразды правления перейдут в руки более слабого, а это означает застой и в конечном итоге, гибель. Хотя, возможность продлить свою жизнь на практически неограниченный срок все же была, и ее учитель овладел этим секретом. Техника переселения разума. Первое время она думал, что это предательство принципов, на которых основан их орден. Но, поразмыслив, решила, что если сит способен попрать саму смерть, это ли не признак истинного могущества? Впрочем, голокрон Дарта Андедду был утерян, а вместе с ним и секрет переселения разума.

Когнус внимательно слушала наставницу. Всю свою жизнь она занималась тем, что приносила страдания и смерть другим, порой за деньги, порой ради удовольствия. Иктотчи славились своей способностью прозревать будущее, а у Охотницы это дар был невероятно развит, что давало ей преимущество перед любым противником. А умение блокировать связь индивида с Силой, делало беспомощными перед ней даже джедаев. До недавних пор ей не было равных в искусстве убивать. Пока она не повстречала Бэйна и Занну. В сравнении с ними она была как свеча на фоне звезды. Она предложила свою верность и свой потенциал, в надежде стать одной из них и ее приняли в орден. Годы пустого существования, прерываемого каплями крови жертвы на губах, закончились, и перед ней открылся путь. Путь темной стороны. Наконец-то ее жизнь обрела смысл.

***

Мгновение и неподвижность сменилась бурей действия. Занна вращала свой световой посох, описывая постепенно ускоряющиеся дуги, создающие непроницаемую защиту. Меч мелькал так, что клинки, едва достигавшие длинной метра, превращались в размытые полосы алого света.

Когнус же, верная своей природе, ринулась в яростную атаку. В бытность наемным убийцей, она пользовалась двумя короткими виброклинками. Полагаясь на ловкость и скорость, она убивала противника быстрее, чем тот успевал понять, что происходит. Физические данные, помноженные на провидческий дар, делали ее мастером ближнего боя. Неудивительно, что при таких задатках она использовала четвертую форму боя, именуемую Атару. Правда, в данный момент, ей пришлось использовать меч Бэйна, клинок, с рукоятью слегка изогнутой, к которой было необходимо привыкнуть. Со временем она осознала, что такое экзотическое оружие дает преимущество, позволяя атаковать под неожиданными углами. Возможность создать собственные клинки она еще не заслужила.

В памяти на секунду всплыли воспоминания о первых тренировках в фехтовании.

***

Металлические клинки, покрытые микроскопическими шипами жуков-пелко, способными вызывать временный паралич при ударе, дабы имитировать раны светового меча, громко звенели при частых соприкосновениях. Занна и Когнус, одетые в легкие, серые комбинезоны, сражались на захватывающей дух скорости, так что посторонний наблюдатель едва и смог бы уследить за их движениями. Иктотчи уже несколько минут и абсолютно безрезультатно пыталась пробиться сквозь оборону учителя. Занна использовала форму три, Соресу, суть которой была в непробиваемой защите, изматывающей врага и позволяющей повергнуть его, когда тот совсем лишится сил. Глаза Когнус заливал пот, а мускулы горели огнем от переизбытка молочной кислоты. Но даже усталость и раздражение от неспособности пробить оборону учителя не могли омрачить наслаждение от использования мощи темной стороны. Ярость пылала в ней, грела ей сердце, заставляя атаковать еще усерднее. Дюжина ударов за полдюжины секунд, но Занна не моргая, отклонила их с грацией и изяществом, едва затратив на это силы. Диагональный удар сверху вниз, слева направо в развороте, но лезвие Когнус скользит по лезвию Занны, отклоняющей удар в сторону, а не блокирующий его. Головокружительное сальто с двумя оборотами вокруг своей оси, сопровождаемое четырьмя ударами со всех сторон, совершает ученица, стараясь побороть учителя этой неистовой бурей фехтовального мастерства. Занна отклоняет их все, даже не глядя. Как только ноги наставницы касаются земли при приземлении, иктотчи получает удар в живот, такой сильный, что казалось, может пробить обшивку корабля. Дыхание перехватывает, и силы покидают ее. Она валиться на землю, стараясь не показывать, как ей больно. Получается с трудом.

- Ты сильная и ловкая, - молвит Занна, бесстрастно глядя на мучения Когнус, - но одной лишь силы недостаточно для победы. Гнев пылает в тебе, и ты наслаждаешься им, как глупая шлюшка наслаждается комплиментами пьяницы в баре, позволяющая себя обдурить. Твоя ненависть и ярость это оружие, а где ты видела оружие, которое виляет своим владельцем, как гончая ката своим хвостом?

Когнус сплюнула слюну вперемешку с кровью и, утерев подбородок тыльной стороной ладони, встала на ноги. Она молчала, понимая, что суть этого урока не в том, что бы задавать вопросы, а слушать и вникать в глубинный смысл.

- Расскажи о своих чувствах во время боя.

- Мне казалось, что в груди горит нейтронная звезда. Пламя и жар текли по венам. Мне хотелось причинить вам боль, хотелось повергнуть вас.

- Когда-нибудь, если ты окажешься достойной, именно так и будет, - с одобрением кивнула Занна, - Но не сегодня. Говоришь жар и пламя? Что ж, это было ожидаемо. Раньше, в другой жизни ты была наемницей, несущей смерть и разрушения. Естественно, ты воспринимаешь мощь темной стороны как огонь. Но это неверная аналогия. Темная сторона это яд, противоядие от которого не захочет ни один истинный сит.

Занна задумалась на секунду.

- В любом случае, Республику не победить в открытой конфронтации и история это наглядно нам продемонстрировала. Ха, старые ситы легко демонстрировали свою силу. Их ошибка была в том, что они думали, будто никто не посмеет против них ополчиться. Теперь мы не берсерки, а кинжал во тьме.

- Тогда зачем мы изучаем боевые искусства?

- Потому что галактика опасное место. Потому что у Вселенной есть чувство юмора, хоть и скверное, и джедаи могут обнаружить нас, несмотря на все наши предосторожности.

***

Алые клинки из чистой энергии сталкивались друг с другом, издавая шипение и порождая магниево-яркие вспышки. Когнус разрывалась между инстинктивным желанием атаковать и более прагматичным расходом сил. Понимая, что атака становится чересчур энергозатратной, она пыталась сбавить темп. Но Занна не позволяла ей этого. Едва учитель ощущала, что ученица намерена взять короткий перерыв, она начинала атаковать сама, распаляя желание и гнев подопечной, провоцируя ее на вспышку ярости, заставляющую расходовать силы еще стремительнее.

Даже провидческий дар не позволял ей одолеть Занну. Пронзая ткань пространства-времени в поисках действий, что предпримет учитель, она никак не могла уцепиться за истинные видения, кружащие в водовороте вероятностей. Каждый удар и каждый блок Занны были рациональны и логичны и все же, каким-то неведомым образом их было невероятно тяжело предвидеть.

«Ситское колдовство!»,- промелькнула мысль в ее голове. Занна была чрезвычайно одарена в искусстве обращения с магией. «Она сплетает вокруг себя потоки темной стороны силы и скрывает за ними свое будущее». Мысль не была лишена логики. «Или же, просто я не настолько хороша, как о себе думала…»,- догадка ледяным кинжалом пронзила ее пылавшее пламенем ярости сердце.

Параллельный земле удар на высоте коленей, имевший своей целью сокращение роста Занны, был отклонен в сторону. Описав дугу, клинок оказался на вытянутой руке, отставленный вбок. Ошибка! Когнус в последний момент успела броситься в сторону, уклоняясь от разряда молний. Меч был отставлен слишком далеко, что бы успеть им прикрыться, и абсорбировать заряд. Ученица встряхнула головой, избавляясь от невесть откуда взявшихся сомнений в собственных силах. «Вот что она делает. В чем ее секрет. Она давно могла бы покончить со мной. Вместо этого она питает меня ядом неуверенности и сомнений. Дело не в том, что я не могу ее победить. Она хочет, что бы я начала сомневаться в том, что это вообще возможно. Хочет довести меня до отчаяния, дабы сорвавшись, я совершила самую большую и самую последнюю ошибку».

Отключив меч, Когнус выскочила из дуэльного круга. Занна в задумчивости склонила голову, глядя на ученицу холодным и твердым взглядом. На ум Когнус пришло одно из изречений Бэйна, которое тот услышал от Дарта Ревана. «Честь бесполезна для мертвых»,- произнесла она громко и твердо: «Нет смысла упорствовать, если нет возможности победить». На лице Занны промелькнула довольная улыбка и легким кивком она показала, что довольна ученицей, понявшей, наконец-то, важный урок.

***

Когнус медитировала в своей комнате. Она окунулась в едкий омут собственной ненависти, от чего вены наполнялись кислотой, а кожу легонько пощипывало.

- Так почему ты не способна одолеть меня?

Испуг пронзил сердце ученицы. Она не чувствовала в комнате ни кого, ни единого живого существа, но раскрыв глаза, увидела Дарт Занну, стоящую в метре от нее. «Как она смогла подкрасться ко мне? Не издав ни звука и никак не отражаясь в силе?!». Мысль о том, что наставница может быть рядом в любое время, а Когнус и знать об этом не будет, была неприятно отрезвляющей.

Собрав в кулак остатки самообладания, Когнус постаралась ответить как можно более спокойно:

- Ваша мощь слишком велика. Сила в Вас велика. Оборона Ваша непоколебима и я не могу предугадать Ваши действия, как бы я ни старалась.

- Почему?

- Ситское колдовство?.. -, неуверенность в собственном голосе не нравилась Когнус, но ответов на вопросы у нее не было и она была вынуждена продемонстрировать собственное невежество.

- Частично и оно имеет место быть, но суть не в этом. Расскажи мне, почему Темный Повелитель Каан был обречен на неудачу?

Когнус задумалась, вспоминая былые уроки, и формулируя лаконичный и краткий ответ. Только такие нравились Занне.

- Каан не понимал сути Темной стороны Силы. Его Братство Тьмы было пародией на Орден Джедаев. Он сделал всех ситов равными, а когда все равны, то никто не силен. Но он считал, что если они все одинаково сильны, то в сумме дают нечто большее, чем их враги. Он считал что общей силы посредственностей хватит, что бы одолеть джедаев в войне.

- Ты говоришь о его личных заблуждениях. Они являются причиной поражения лишь частично. Смысл в том, что ситы Каана решили скрестить мечи с Республикой и джедаями. Они верили, что флот и армия даруют им победу, не понимая, что это принципиально неверный подход.

Когнус внимательно слушала.

- Скажи, как Дарт Бэйн одолел ситов?

- Он понимал суть Темной стороны. Коварством и предательством он вынудил ситов применить ментальную бомбу и тем самым он похоронил орден их же руками.

- Верно. Но опять же, это лишь особенность взглядов на Темную сторону Дарта Бэйна. В чем разница между победой над ситами ордена джедаев и победой Бэйна?

Понимание заполняло черепную коробку Когнус. Как же она не догадалась до этого сразу?

- Он уничтожил их изнутри. Каким бы могущественным он ни был, в битве с тысячей ситов он бы не победил.

- Подумай над этим.

***

Две фигуры стояли друг напротив друга в боевых стойках. Бой, как и всегда, начала Когнус. Но в этот раз все было не так, как всегда. Вместо попыток предсказать будущее, она попыталась воспользоваться другим своим даром. Попыталась оборвать или хотя бы нарушить связь Занны с силой. В случае с джедаями это помогало всегда, только вот Дарт Занна была слишком сильна. Но и Когнус, несмотря на неопытность, отличалась недюжинной мощью, которую ей еще предстояло отточить. Аккуратно и незаметно она начала отравлять источник сил Занны. Все, чего она смогла добиться, это потери у наставницы концентрации. Всего секунда, но и этого было достаточно. С глаз будто спала мутная пелена и нити будущего расплетались перед ее мысленным взором.

«Она увидела планету, сплошь покрытую песком. Юноша, джедай, с сердцем, наполненным скорбью и гневом вырезает поселение туземцев».

«Джунгли. Дарт Занна лежит перед ней, поверженная, левой руки и левой ноги у нее не хватает. Сама Когнус, лишенная одного рога и правой руки, несмотря на жуткую боль чувствует восторг. Обе они, бывшая учитель и бывшая ученица выглядят значительно старше».

«Мрачный дворец. Скалистая планета. Когнус ощущает, как меч Занны рассекает ее по диагонали от правого плеча до левого бедра. Холодное дыхание смерти замораживает ее мозг в момент осознания собственного поражения. Глаза Занны светятся желтым. Ее мощь столь велика, что становится осязаемой, как энергетическое поле».

И еще велико множество картин будущего. Некоторые связаны с ними обеими, некоторые кажутся совсем бессмысленными. За одну она цепляется особенно сильно.

Удар, второй, третий. Занна блокирует, но уже не так легко. Меч, принадлежавший когда-то великому Бэйну, проходит в сантиметре от горла убийцы его прежнего хозяина. Занна выглядит одновременно довольной и удивленной.

«Вот это уже интереснее»,- молвит она с кровожадной улыбкой и сама бросается в атаку.

Показать полностью
9

Часть 4. Заключительная.

"Дворец"

Часть 4.

Шаг за шагом. Кровь, залившая оба глаза, склеила веки почти намертво. Хотя, даже обладай в этот момент Руслан способностью видеть все четко и ясно, он бы более пожалел об этом, чем обрадовался. Время перестало для него существовать. Разум представлял собой тоненькую, воздушную паутинку, терзаемую ураганом. Ниточка за ниточкой отрываются и рано или поздно их станет слишком мало, что бы держаться и паутинку сорвет с насиженного места и разорвет в клочья.

Но все-таки, он продолжал держаться. Мысли мелькали в голове, и сосредоточится на какой-то одной, не представлялось возможным. Порой он осознавал, что, несмотря на то, что он где-то потерял свой фонарь, он продолжает видеть все четко и ясно. Ни одна деталь не избегала его мимолетного внимания. Будто изображение загрузили ему прямо в голову, и он видел собственные фантазии, которые были не просто фантазиями или грёзами, а абсолютным знанием.

Наткнувшись на лестницу, сразу после того как он пришел в себя в той комнате, он поднимался вверх, все выше и выше. В те моменты, когда он мог соображать, он считал пройденные этажи, которых просто не могло существовать. Давление этой мысли еще больше разрушало его мозг. В какой-то момент он просто устал подниматься. «Тридцать. Тридцать этажей я уже прошел». Мысль взорвалась в голове магниевой вспышкой ужаса и неверия, а в следующую секунду он уже не мог ни думать, ни чувствовать. Когда сознание вернулось в следующий раз, он уже ничего не помнил, ни про лестницу, ни про количество пройденных им этажей.

Постепенно, маленькие комнаты перестали ему попадаться, только огромные, невероятно широкие, с ужасающе высокими потолками. Пол, стены и потолок постепенно закруглялись, а комнат становилось все меньше и вот он уже идет по бесконечному в своей протяженности коридору. «Я будто внутри кровеносного сосуда какого-то гигантского существа!». Глупая улыбка абсолютного идиота расколола безжизненную маску его лица. Кровь, растекшаяся по щекам из глаз, попала ему в рот, но вкуса он не почувствовал. Маленькая ее капля повисла на подбородке и, замерев на секунду, сорвалась вниз. Едва стоило ей коснуться пола, как Руслан всеми фибрами души ощутил ликование и восторг окружающего его пространства. Дикий голод и предвкушение скорого, пускай и мимолетного, насыщения затопили его мозг ужасающими видениями, не уступающими в силе и мрачности тем, что он увидел, когда пришел в себя в самый первый раз. Мощь и интенсивность ощущений повалили его на колени. Он закрывал глаза, зажимал уши, пытался орать во все горло, что угодно, лишь бы избавиться от знаний, что наполняли его теперь. Длилось это секунду или две, а потом благословенное забытье приняло его в свои объятья, и безумное тело продолжило идти вперед. Оставалось недолго и недалеко.

***

Денис продвигался очень медленно. Свет вел себя странно в этом месте, пронзая тьму будто бы с великим трудом, и потому видимость падала едва ли не до нуля. Глаза болели от перенапряжения, вызванного частыми попытками увидеть что-нибудь в темноте. В какой-то момент он понял, что комнаты стали совсем уж огромными и чем дальше он проходил, тем более невероятными они становились. Пройдя через очередную арку, через которую мог бы проехать грузовик, он оказался в комнате, пол, стены и потолок которой были из странного, никогда не виданного им прежде материала. Он напоминал камень и лед одновременно и мягко фосфоресцировал, создавая ощущение нахождения в открытом космосе.

Зрелище было завораживающим, а Денис уже просто не мог ничему удивляться, да и соображать, как следует, он уже не был способен. Он внимательно разглядывал стены и потолок, но не сразу понял, что эффект открытого космоса не был всего лишь игрой света. Точки, что напоминали звезды, ими на самом деле и являлись. Тускло мерцая, они загорались и потухали. Как только он осознал увиденное, как вся картинка пришла в движение. Газовые облака, сверхскопления галактик, пульсары и белые карлики, все возможные космические объекты, названия которых он никогда не слышал, но откуда-то знал, вращались перед его взором. Явления, которые опровергали все научные теории, проплывали перед ним. А картинка все ускорялась и постоянна менялась. Он пролетал световые годы куда быстрее, чем на скорости света. Видел гигантские области абсолютной пустоты, которым еще предстоит быть наполненными и участки космоса, которые обречены, распасться на элементарные частицы и рассеяться по бесконечности.

Мозг закипал, череп, будто покрывался мелкими трещинками и, казалось, вот-вот расколется, как старая ваза. Масштабы просто не укладывались у него в голове, слишком, слишком они были велики.

Но когда его разум начал рассеиваться будто дым, он увидел то, что скрывалось как будто бы внутри стен. Это была истина, скрытая реальностью. Он узрел Тьму, бесконечную и злобную, опутавшую все сущее и пытающуюся растворить саму вселенную. Она была центром мироздания. В некоторых областях он прорывалась наружу и там, где она коснулась реальности уже никогда и ничего не будет существовать. Она порождала чудовищ одним своим размером которые ужасали его, даже более чем своим противоестественным видом.

Пока Денис стоял, согнувшись и почти касаясь носом земли, по помещению пролетел жуткий вопль. Туннель наполнили ощущения и эмоции, отчасти человеческие, но по большей степени, не имеющие с людьми ничего общего. Голод и злоба, бесконечные, он прочувствовал их, хотя для него они были лишь тенями на стене, отбрасываемыми истиной. Его разум смахнуло, как песок, и развеяло по ветру, обнажаю душу. Все его достоинства и все его недостатки, самые благородные мысли и самые отвратительные оказались на поверхности, ничем не сдерживаемые. Его разрывали на части наслаждение и мука, что били фонтаном энергии, осветившей на долю секунды все вокруг. И он увидел и почувствовал его. Чудовище, состоящее из мрака и крови, стояло прямо перед ним и наслаждалось его страданиями. Злоба, ненависть, ярость и гнев взяли на себя лидерство и Денис, истекающий кровью, с почти размолотой в кашу нервной системой и выкипевшем мозгом набросился на монстра.

***

Глаза Руслана пылали огнем. Казалось, что ему в глазницы насыпали два мешка металлической стружки, по мешку в каждый глаз. Он не знал, что уже давно ослеп, а совсем недавно его глаза и вовсе лопнули, как шарики из желе. Кровь заливала лицо, испещренное глубокими каньонами морщин. Так что, он видел, но не привычном понимании этого слова. Образы, слишком огромные и величественные, что бы осознать их, беспрестанно бомбардировали его мозг.

Он не знал, да и не мог знать, что одежда и обувь на нем давно истлели и рассыпались в прах от старости, волосы волочились по полу, как шлейф платья невесты, а длинная и спутанная борода, залитая кровью, доставала до пояса. Кожа посерела и истончилась, так что его полусгнившие кости и органы можно было разглядеть, стоило лишь присмотреться.

Он провел здесь уже миллионы, миллиарды, триллионы лет, но так и не умер по-настоящему. Тело его поддерживала противоестественная сила этого места, и он просто шел и шел, наполненный ужасами Вселенной, но уже не способный им удивляться.

Снаружи, за стенами этого места, загорались и тухли звезды, рождались и умирали люди. Так было первое время, но теперь, по прошествии эонов веков не осталось ничего. Даже имей Руслан возможность повернуть назад, и имей это место, эта бесконечная чернота, желание отпустить его, он по выходу оказался бы в стерильном вакууме. При жизни он мечтал стать знаменитым, но теперь эта тяга привела к тому, что он пережил всякую жизнь, пережил все и вся и остался один.

Так как с ума он сошел едва ли не в тот момент, как зашел в Дворец, все что он мог теперь, это чувствовать, но не осознавать. И он чувствовал свое одиночество. Оно ржавыми крючьями терзало его душу, а это место, кажется, наслаждалось этим. Его болью, его кровью. И никто и никогда не дарует ему забвения, потому он так и останется маленькой забавной игрушкой этой бесконечной, злобной Тьмы.

Но вот, в какой-то момент, все изменилось. Он услышал еще кого-то. Такую же заблудшую душу. Ноги сами понесли его навстречу незнакомцу и было совсем наплевать, кто он, главное, избавиться от одиночества хотя бы на секунду.

Нелинейность пространства-времени сделали свое дело и через дюжину шагов Руслан оказался в паре метров от человека, хотя секунду назад никого поблизости не было. Тот стоял, согнувшись пополам, едва не касаясь головой пола. Руки его крепко зажимали уши, впиваясь ногтями в хрящи, и казалось, что он вот-вот их оторвет. Глаза его были крепко зажмурены и из них текли слезы в вперемешку с кровью. А вопль его сотрясал все кости в теле Руслана.

Но удивительней всего был свет, что исходил от человека. Руслан не видел его, но слышал его запах, ощущал этот свет на языке в виде бесконечного разнообразия вкусов и привкусов. Он гладил его бледную кожу как пламя яркого костра. Руслан наслаждался этим. Казалось, что ему самому становится легче. Но вот, костер превратился в адское пламя и его обдало волнами безудержного гнева. Человек набросился на него, двигаясь со скоростью молнии, повалил на пол и вцепился клыками ему в шею. Незнакомец грыз его, как собака и вот кусок плоти вместе с артериями оказался у него во рту. Руслан захлебывался кровью и ужасом, но какая-то часть его инстинктов, тлеющая в уголках мозга, вынырнула наружу. Он с безошибочной точностью протянул руки и охватил голову незнакомца руками. Большие пальцы, увенчанные каменно жесткими ногтями, которые теперь были когтями, с невероятной силой вонзились в глаза и, выдавив их, погрузились глубже в череп. Краткий крик боли и человек повержен. Он упал прямо на Руслана, а у того уже не было сил выбраться из под него. Через дюжину секунд, вся жизнь покинула его вместе с кровью.

***

Тьма взревела, как дикое животное. Этот рев не был звуком. Он был мыслью, ощущением. Ликование хищника, наконец-то убившего свою жертву и утоляющего бесконечный голод.

***

Вздох умирающей Вселенной пронесся по Стерлитамаку. И центром его был старый Дворец Культуры.

***

Виталий, на улице Николаева, проснулся посреди ночи. Ему снились кошмары, напоминающие произведения Говарда Лавкрафта. Огромные, чуждые этому миру чудовища, желающие полакомиться его душой.

***

Дмитрий, живущий по улице Артёма, не спал в этот момент. Весь день и снедало странное чувство, что что-то произойдет этой ночью и потому сон никак не шел. Поднявшись выпить воды, он не сделал и пяти шагов, как очутился где-то далеко от дома. Обезумевшие люди убивали друг друга голыми руками, выкрикивая непонятные слова, которые никак не могли принадлежать к какому-либо из человеческих языков. Видения длилось долю секунды и вот Дмитрий снова дома. Струйка крови из носа отвлекла его и увиденное растаяло, как дым.

***

Михаил с улицы Худайбердина сидел за компьютером и играл. Внезапно на него накатили невероятный страх и ужас. Возникло ощущение, что кто-то вцепился когтями прямиком в сердце и наполнил его ядом. Страх сменился невероятной яростью, и, продлись она долю секунды дольше, он бы расколотил всю квартиру. Но ощущение прошло он списал все на недосыпание.

***

Евгений шел к себе домой с пивнушки, когда на улице вдруг стало сверхъестественно тихо. Оглянувшись по сторонам, он понял, что пропали люди, транспорт, даже птиц и зверей не было. Изумленно осматриваясь, он обратил внимание на ночное небо. Луна рассыпалась в прах, а звезды взрывались яркими вспышками, будто фейерверк. Земля задрожала и раскололась, а из ее недр раздался вопль, который посрамил бы и чертей из ада. Это звук пронзил его мозг болью, как раскаленная спица и Евгений сжал голову, которая, скорее всего, должна была расколоться от таких страданий. Но вот все прошло и он открыл глаза, обнаружив, что все в порядке. Все и всё на месте и земля не идет трещинами. «Надо бросать пить»,- подумал он, потирая глаза.

***

Дияс был на дежурстве в этот момент. Только что он непринужденно болтал с коллегами, и вдруг, все они обратились в ужасных монстров. Глаза их сменили дыры с рваными краями, а рты стали невероятно широкими и наполнились дополнительным комплектом тупых, желтых зубов. Он потянулся за табельным оружием, изо всех сил надеясь, что успеет вышибить мозги этим тварям до того, как они набросятся на него. Но, так же быстро, все вокруг вдруг стали самими собой. Правда, все они побледнели, будто стали свидетелями чего-то ужасного. Но никто ничего не сказал, а разговор надолго замолк.

***

Никто не остался не задетым. Множество людей проснулось не теми, кем засыпали. Некоторые не проснулись вовсе. Сумасшедшие в скорбном доме начали буянить, а врачи и санитары это ночью были грубее и жестче, чем этого требовала ситуация. У рожениц случались выкидыши, а младенцы умирали в своих кроватках.

Тьма нашла своих жертв и эхо ее злобы оглушило город.

Показать полностью
5

Часть 3.

"Дворец"

Часть 3.

Каждый шаг, сделанный в сторону дворца, можно было сравнить с погружением под воду. Звуки окружающего мира, казавшегося теперь нереальным, становились приглушенными и отдаленными, будто идущими из прошлого или даже скорого будущего. Очертания ветхих домов из желтого кирпича становились размытыми, а цвета теряли яркость и жизнь. Тонкое пушистое покрывало свежевыпавшего снега составляло отчетливый контраст с глубокими, чернильно-черными тенями. Торчащие во все стороны кусты и уродливые деревца, кажущиеся больными каким-то тяжким недугом, напоминали скелеты вымерших чудовищ, лежащие здесь еще с тех пор, когда люди более напоминали обезьян.

Все эти впечатления пронеслись в мозгах ребят, едва те успели подойти к дворцу. Окружение казалось устрашающим и таинственным, но не шло, ни в какое сравнение с самим зданием. Оно вызывало массу, порой противоречащих друг другу впечатлений. Долю секунды казалось, что углы его не сходятся так, как должны и все аксиомы евклидовой геометрии грубым образом нарушаются, порождая в душе смотрящего хаос. А через наносекунду оно поражает своими идеальными пропорциями, выжимая из глаз слезы восхищения. Кажется, будто здание совсем безжизненно, словно само понятие жизни чуждо этому месту, пришедшему из чернейших глубин небытия, и даже сквозняки не издают вдовьих стенаний в его комнатах. И вдруг, дворец сам кажется живым существом. Стены его кожа, многочисленные комнаты это органы, соединенные между собой венами-коридорами, и даже создается впечатление, что здание медленно расширяется и сужается, как грудная клетка тяжело дышащего гиганта.

Парни шли, будто во сне, завороженные тем, что видели. В их душах бушевала немыслимая гамма эмоций и впечатлений. Весь мир перестал иметь значение, и они не удосужились даже включить камеры. Разве может техника передать в полной мере то, что предстало их душам?

Сделать шаг назад уже не представлялось возможным. Только вперед, навстречу неизвестному.

***

Руслан будто очнулся ото сна. Желтый карманный фонарик, покрытый свежими трещинами, с разбитым стеклом, но все еще функционировавший, в лихорадочно трясущейся руке метал слабый лучик света по комнате, утопающей во мраке. Тьма была плотной, практически осязаемой и свет едва пробивался через нее, будто сквозь черную ткань. Мысли путались, эмоции сменяли одна другую, перескакивая из крайности в крайность. Он не понимал, где находится и как сюда попал. Его товарища рядом не было, но он не слышал, ни криков помощи, ни зова старого друга, будто тот бросил его на произвол судьбы и сбежал. Едва подобная мысль зародилась в его воспаленном мозгу, как нервы начала щекотать паника. Он пытался сопротивляться и даже успешно, но бесконечно долго это продолжаться не могло. Необходимо было действовать.

Левой рукой он обхватил правую, трясущуюся, будто под разрядом тока, и попытался унять дрожь. Первым делом он направил фонарь на себя, дабы выяснить, не ранен ли он. Красная спортивная куртка была порвана в нескольких местах, джинсы так же сильно потрепаны. «Бежал. Бежал и падал»,- подумал он. «Но куда? И почему один? Где Денис?»,- вопросы грозились затопить мозг, и он заставил себя остановиться. Были насущные проблемы, и разбираться с ними лучше по одной за раз.

Он огляделся. Большая комната, без окон и с двумя дверьми, друг напротив друга, метров двадцать в длину и примерно столько же в ширину, с высокими потолками. Руслану, почему-то казалось, что подобная комната просто не могла поместиться в том здании, что он видел с улицы. Стены покрывали обои, когда-то, возможно, цветные, но теперь серые и источившиеся почти до прозрачности. Что странно и это сразу бросилось в глаза, пыли не было. Пол, стены и потолок покрывали трещины, местами, куски бетона, разного размера лежали на полу, но в остальном комната казалась чистой. Будто аккуратно прибранные декорации для фильма. Руслан посветил фонариком на дверь, но тьма там была еще гуще. Казалось, что дверь перекрывает черная заслонка, и свет не проникал в коридор.

Фонарик начал моргать. Предательски подмигнув Руслану на прощание, он потух совсем, и парень оказался в абсолютной тьме. Он не мог понять, открыты ли его глаза, не мог понять, как далеко до ближайшей стены, ведь собственных рук, которые он выставил вперед, он не видел, лишь ощущал напряжение мышц. Маленький шажок, за маленьким шажком он попытался добраться до ближайшей стены, что бы иметь хоть какой-то ориентир. Паника грызла мозг, ее острые зубки впивались прямо в мякоть мозгов. Он знал, что это бесполезно, но все равно пытался вглядываться во тьму, надеясь что-нибудь разглядеть. И о чудо, кажется, он и впрямь что-то увидел!

Густая чернота перетекала будто нефть, распадаясь на миллион оттенков, складывалась в ужасающие картины. Руслан ощутил на лице первый вздох новорожденного космоса, который пах жизнью и смертью, во всех их мыслимых и немыслимых формах. Гигантские щупальца тьмы, что была не просто отсутствием света, а отсутствием пространства и времени, охватывали зарождающиеся галактики, стремясь потушить их, будто свечи, но обжигались и сгорали в пламени звезд. Огромные монстры, размерами превосходящие целые скопления галактик, в холоде межзвездного пространства, убивали, пожирали и вновь порождали друг друга, попутно стирая в порошок все на сотни световых лет вокруг себя. Дети той самой тьмы, они старались сделать то, что не удалось их матери, но, в конце концов, и они превратились лишь в тени самих себя, бесконечно злобные и мечтающие уничтожить все сущее.

Все эти ужасающие картины проносились в разрушающемся мозгу Руслана, синапсы нервной системы которого медленно сгорали под гнетом откровений, недоступных человеческому разуму.

Но вот, когда казалось, что разум покинет это тело и оставит лишь пустую оболочку, видения исчезли и полубезумный Руслан открыл глаза. Ровный луч фонарика освещал арочный проем, ведущий в коридор с винтовой лестницей, уходящей глубоко и вниз и вверх, несмотря на то, что у здания, по идее, было всего два этажа и подвал. То, что он как-то преодолел порядка десяти метров, сам того не ведая, его уже не волновало.

Бессвязно бормоча что-то себе под нос, он вошел в коридор. Он не чувствовал ни крови, текущей из дальнего уголка правого глаза, медленным ручейком, превращающим его щеку в карту дельты Нила, ни теплой и густой слюны, стекающей по подбородку. Разве такие мелочи могут волновать его после тех откровений, что, казалось, нацарапали прямо на его душе?

***

Денис не мог абсолютно точно вспомнить момент, когда он остался один. Стоило им проникнуть в дом через черный ход, решетка на котором едва держалась, как Руслан стал вести себя чересчур активно. Он часто вертел головой, будто боялся не успеть увидеть что-то такое, что вот-вот должно исчезнуть и луч его фонарика разрезал тьму, будто джедайская сабля. Они петляли по коридорам, которые казались бесконечными. В какой-то момент до них дошло, что пройдено уже много комнат, как очень маленьких, так и попросту огромных, и что все они ну никак не могли уместиться в небольшом, с виду, дворце культуры.

По прошествии времени Руслан слегка отстал, но луч фонарика, царапающий стены, напоминал о том, что он рядом. И теперь его нет. Он исчез так внезапно, как если бы его и не было вовсе.

Тишина окружала Дениса, давила на барабанные перепонки как плотные куски ваты, и раз голос его друга не гремит в коридорах, значит, тот его и не ищет. Заметил ли Руслан пропажу товарища? «А если с ним что-то случилось? Камень на голову упал или он куда-нибудь свалился?». Забота о друге на долю секунды пересилила страх за себя самого, и он уже вдохнул полную грудь, что бы выкрикнуть вопрос «Где ты?», но в последний момент воздух будто вмерз в легкие и он, задержав дыхание, не произнес ни слова. Стало не по себе, хотя казалось бы, куда уж больше. Его вдруг посетило и напрочь отказалось покидать ощущение, что на вопрос, выкрикиваемый во тьму, ответит кто-то или что-то, с чем он сталкиваться не хотел. Забыв на секунду, что надо бы выдохнуть и вдохнуть вновь, он обратился в слух. Абсолютное отсутствие звуков было первым и обманчивым впечатлением. Шепот на границе восприятия, едва уловимый и прячущийся от ушей. Ни на что не похожие звуки, которые абсолютно точно были речью, но явно не человеческой, рассказывали тайны, смысл которых Денис не мог понять, но от которых мурашки забегали по коже, а в голове загудело, будто туда поместили работающий трансформатор. Он не хотел слушать, но и оторваться не мог. Звуки, которые были тьмой и тьма, что была единственным и всеобъемлющим звуком из каких-то неведомых глубин, обволакивали его. Казалось, что тысячи крохотных пальцев, одетых в бархатные перчатки гладят его по коже, и в этом шуршании скрывалось обещание рассказать все, дать все ответы на все загадки мироздания.

В голове возник образ тьмы. Тьмы, что не была тьмой, что была абсолютным ничто. Бесконечно малая, так что даже атом на ее фоне казался самым огромным объектом, и в тоже время, не имеющая границ в своей протяженности по всем направлениям, коих здесь (здесь? где?) было куда более трех и где времени не было места, ибо не было событий, меж которыми могла бы уместиться хотя бы секунда.

Все эти противоречивые масштабы абсолютно чуждых человеческому разуму явлений и понятий ввинчивались в мозг Дениса. Он заткнул руками уши и попытался закричать, что бы заглушить звуки тьмы, но кислорода в легких не было, а он даже не заметил, что грудь пылает огнем. Глубоко вдохнув чистый и свежий воздух, который, по какой-то причине не состоял на 99% из пыли, он все же не издал ни звука, ибо тишина вновь воцарилась в этом месте, и все теперь казалось простой галлюцинацией. «Показалось. Просто показалось»,- успокаивал себя Денис, дрожа как осиновый лист на ветру.

Показать полностью

Тест-опрос: какая судьба ждет киберспорт под вашим чутким руководством

Привет!


Хотим провести опрос на серьезную тему — «Есть ли будущее у киберспорта?». И для этого нам, конечно же, понадобится ваша помощь. Нужны ли уроки киберспорта в школе и какая оптимальная зарплата должна быть у киберспортсмена? Опрос получился коротким, но интересным (мы правда старались). Результаты опроса не пропадут: мы поделимся ими с вами в формате инфографики в следующем посте.


Почему киберспорт? Потому что недавно запустилась новая киберспортивная площадка WASD.TV — с регулярными турнирами, соревнованиями между стримерами и даже с собственной киберспортивной Лигой. Подробнее о WASD вы можете прочитать в другом посте.

Отличная работа, все прочитано!