Ang1er

пикабушник
Увлеченный рыболов-любитель
пол: мужской
поставил 17496 плюсов и 38 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
25К рейтинг 26 подписчиков 489 комментариев 33 поста 15 в "горячем"
76

Как мы карбид добывали

История восьмилетней давности.


Если заглянуть под сиденье старой пригородной электрички, то с некоторой вероятностью все еще можно обнаружить круглую «таблетку» внушительных размеров, прикрепленную к днищу скамьи и запрятанную в металлический щиток. Знакомьтесь, в простонародье данная фиговина, хранящаяся внутри щитка, зовётся карбидом. Штукенция эта, как обычно водится в химии, есть соединение чего-то с чем-то, но для эрудированных идиотов вроде меня она примечательна лишь тем, что при контакте с огнём начинает неистово гореть, в процессе высвобождая огромное количество густого, едкого дыма. В электричках такая таблетка из карбида служит в качестве некой противопожарной системы - так мне, по крайней мере, объяснили...


Я не скажу вам, в чью именно светлую голову пришла не менее светлая, во всех смыслах, идея, но на следующий же день после официальной огласки разведданных о наличии «супер-дымовухи» в электричках, наша команда малолетних недогопников «Идиоты и наивный, внушаемый я» приняла решение – карбид нужен, нужен нам, нужен сейчас.


Кстати, о команде. Действующие лица: Махай (персона неописуемая), Вован (большой парень, сильный, опытный), Илюха (самый младший, юркий, надежный мальчуган), Серега (мой земляк, сверстник, человек-спокойствие), ну и ваш покорный слуга, автор этих строк.


План был следующий: «Малолетние идиоты и наивный, внушаемый я» в составе пяти человек, организованно, по предварительному сговору, похищают государственное имущество из вагона электрички в количестве «скока сможем в штаны напихать» и также организованно скрываются с места преступления. Мне, в виду неопытности и тонкой душевной организации (я паникёр), была отведена роль оруженосца. В моём ведении оказалась часть необходимого для операции инструментария: гаечные и разводные ключи, плоскогубцы, кусачки. Распределив условно роли, мы назначили дату – завтра в полдень.


- Бабушка-а-а-а, а у нас ключ "шестёрка" где?


- Тебе зачем?


- Велосипед чинить.


- В сарае, на левой полке. В банке из-под майонеза. Только не потеряй, а то ногой по шее!


Час Икс, относительно пустой вагон, пять - шесть человек пассажиров. Курс на Красноармейск. На всё про всё двадцать минут, затем конечная. Раздав инструменты, я занимаю позицию у дверей, спиной по направлению движения, лицом к дверному проёму. На следующей скамье, ровно за мной «спина к спине» сидит Серёга и, отрешившись от бытия мирского, в наушниках слушает музыку. Где-то на другом конце вагона, озираясь, но не выдавая себя, аккуратно орудуют Илюха с Вованом. Все было бы замечательно, но в двух метрах напротив меня, сверкая пятками в проёме и звякая огромным разводным ключом, в горизонтальной позе Ромберга под скамьёй распластался Махай.


- Махай, твою за ногу, вылезай оттуда, люди оборачиваются, палишься!


- *Игнор*, *громкий лязг металла*, - затем беспечное: «Да ну-у-у… все нармальна-а.»


Стараясь не смотреть на бесстыдника, я вперился в окно и постарался отвлечься от накатившего чувства беспокойства. И вот тут, как говорится, начался экшОн. В противоположном конце вагона с шумом раздвинулись двери, долговязый человек в подозрительно белой, строгой рубашке, и не менее подозрительных черных штанах со стрелками, быстрым шагом двинулся по салону. В руках он сжимал завершающую весь этот подозрительный образ тонкую черную папку.


С первой секунды я всеми фибрами своей паникёрской души учуял, что это не обычный пассажир. Он здесь по делу, он здесь по наши души!


Махая было не спасти, он игнорировал всё и вся. Подозрительный человек двигался очень быстро. Вот он благополучно миновал в момент шухеранувшихся Вована с Илюхой. Вот поравнялся с нами. Открыл двери. И хотел двинуться дальше, как вдруг, хищно обернувшись, увидел ноги Махая, в тот момент уже не сверкавшие в проёме, но по-прежнему беззаботно торчащие из-под скамьи. Он был похож на цаплю. Нет, не Махай, а этот подозрительный тип. В одно мгновение, резким движением схватив засранца за ногу, словно лягушку он выдернул Махая из-под скамьи.


Надо отдать должное Махаю. Даже когда этот подозрительный тип, в итоге оказавшийся каким-то должностным лицом, указывая на меня и Серёгу, несколько раз грозно спрашивал: «А эти с тобой???», Махай через сопли все отрицал.


- Сейчас в участок поедем.


- Не-е-ет, дяденька, простите, пожалуйста!


- Ты понимаешь, что натворил?!


- Мама-а-а…


* Тип звонит в участок, разговаривает с кем-то из знакомых (видимо с коллегой) по поводу случившегося, слышен женский голос, утвердительная интонация*


- Всё, сейчас примут. И о чем ты думал, когда жизнь себе ломал…


- Я в Суворовское хочу.


- Куда??? Куда ты хочешь? Милый мой, никакое "Суворовское" тебе теперь не светит!


- Мама-а-а-а…


Все это время я старался создать впечатление удивленной белой овечки, с укором смотрящей на происходящее. И хотя упавшее в желудок сердце не способствовало конспиративной деятельности, к концу поездки долговязый потерял ко мне всякий интерес. Серёга, святая простота, слушал музыку, и даже, сволочь такая, играл в телефон. Илюха маниакально ковырял стекло, Вован, судя по тому, что мне удалось заметить, всерьез заинтересовался причудливым рисунком пола.


«Красноармейск. Конечная, просьба освободить вагоны» - прошло, казалось, часа два (минут 15, если быть чуточку точнее). Илюха и Вован двинулись сторону дальних дверей, в то время как мы с Серёгой вышли вслед за «арестантом» и его сопровождающим. Дорога до участка, куда конвоировали Махая, пролегала вдоль тропинки через лесок возле станции, по ней и двинулась основная масса пассажиров. Оставшиеся на свободе четверо подельников приняли негласное решение разбрестись по окрестностям в ожидании «обратки» - электрички до родных пенат. Не выдержав напряжения, минут через десять мы с Серёгой возвращаемся на станцию, где обнаруживаем Вована, Илюху и… Махая!


Рассказывает Вован, комментирует Илюха (*), Махай молчит, улыбается:


- Собрались, мы, значит, того… (на площадку пойти, зашкериться*)


- Как вдруг слышим, значит, этого… (слышим из леса крик Махая: «Не дамся сукам мусор-а-а-а-ам!*)


- И вдруг бежит, короче, этот… (видим - из леса бежит, размахивая руками, Махай*)


- Ну мы такие, в общем, того… (спрашиваем Махая – какого хрена? Что происходит?*)


- А он нам, того, мол, этого…


И тут вступает в разговор светящийся счастьем героизма Махай: «Круто, пацаны, я его ввел в заблуждение? Я актёр. Обманул его. Вырвался!»


- То есть ты нам хочешь сказать, - уточняет Серёга - что ты убежал от этого мужика?


- Ага!


- Он тебя хоть пытался догнать?


- А то! Но куда ему, просто шагом за мной двинул…


Именно на этой, казалось бы, обнадеживающей ноте Махайского повествования раздался дикий крик «СТОЙ-Я-Я-А-А-А-АТЬ», похоронивший в желудке моё сердце и отправивший в нокдаун поджилки. Минуя перила (перила, Карл! Метра два, учитывая высоту платформы) станции, в метрах тридцати от нас материализовался тот самый долговязый сыч. Огромными прыжками, разрывая ткань пространства, он начал сокращать расстояние, сопровождая преследование абсурдными криками: «Стой, догоню!» и «Стоять, кому сказал?!» Из-за ранения, полученного на днях при пьяном штурме горки на детской площадке (стекло бутылки, семь швов на стопе), Вован сильно хромал, и Илюха, обреченно подпирая головой его подмышку, исполняя роль костыля, пытался помочь ретироваться в какие-то сараи под станцией, а разъяренный хрен, видимо, задался целью догнать именно нас с Серёгой.


Ноги ватные и как будто чужие - ощущение, что бежишь во сне и вообще хочется пельмешек и баиньки. Но в спину кричит преследователь. Мелькают заборы. Какие-то бревенчатые дома. Гора козьих какашек (или кроличьих, ну прям пирамида), куда я кинул все это время жгущий ляху гаечный ключ, сопровождая сие нелепое действо возгласом: «Улика, х*ли!» Судорожно начал снимать свою футболку (черная, с большой цифрой 21 на спине), ибо слишком приметная. Бежим дальше, оглядываемся. Убежали. Спрашиваю Серёгу, который все это время, судя по всему, считал, что мы просто так - под музычку бежали: «Вот что бы ты сказал, если бы нас догнали? Почему убегал?», на что Сергей, пожав плечами, с улыбкой выдал великолепный ответ: «Все бегут и я бегу!».


Домой добрались пешком. Уже в вагоне на обратном пути остатки нашей горе-ОПГ задержал тот самый долговязый, но отпустил с миром после разбора полётов. За «потерянный» ключ мне влетело ногой по шее от бабушки. Два раза порывался найти ту самую гору какашек, куда его заныкал. То место оказалось не просто горой какашек, а гребаным восьмым чудом света, перплюнувшим пирамиды Хеопса. Ключ не нашел. Большой кусок карбида, кстати, на всем протяжении своего злоключения Махай умудрился проносить в шортах. Горит, дымит, воняет. Весело.

Показать полностью
-5

Немного о нежити или "История о том, как затянулось интервью с тем, кто видел смерть"

Двум моим подписчикам посвящается. Лучше поздно, чем никогда. 


Часть первая (Вводная)


«Жалкие, ненавистные смертные!  Да поглотит вас тьма глубин за то, что сотворили!»


Живчик, вытряхивая из плаща выводок моли в лужу.



Сплошные серые тучи, ни намека на хорошую погоду. Осень выдалась особенно дождливой, холодной и ветреной. Хлюпая сапогами по месиву из грязи и навоза, Ит шла вдоль палаток военного лагеря в сопровождении двух рослых воинов, орка и получеловека, буравивших голодными взглядами спину миниатюрной девушки, сейчас казавшейся просто ребенком на фоне двух огромных фигур. И если орк в буквальном смысле был не против съесть девушку, то получеловек при виде особи женского пола…


*Громкий сердитый кашель заставил Ву отвернуться от камина и на мгновение прервать рассказ - тяжелая скалка угрожающе замаячила из-за дверного косяка кухни. Старик, будто отмахиваясь от назойливой мухи, недовольно хмыкнув, в очередной раз раскурил причудливой формы каменную трубку и, вновь уставившись на уютное пламя, продолжил повествование.*


- Чаша терпения переполнена до краев, этому нет оправдания! – Ит в гневе сжимала кулаки, миловидное лицо девушки пылало красками бушующей магмы.  «Говорящие кабаны, это сенсация!» - говорили они,- «сведения из надежного источника!» - говорили они. Ведь чувствовала, что пустышка, и если б не гонорар… 


 Ит уже не замечала, как последние два дня гневно бурчит себе под нос и без остановки проклинает начальство. Утреннюю порцию оскорблений весь штат «Красного Буревестника», сам того не зная, получил не только за факт оказавшейся ложной информации (кабаны, вопреки ожиданиям, за весь день не произнесли ни слова, изредко, правда, задорно похрюкивая), но в довесок за то, что орочий кабан-ищейка, сорвавшись утром с прогнившей от сырости привязи, обильно справил нужду прямо перед палаткой, где провела ночь Ит. По представлениям юной девушки животное ни за что не совершило бы подобного проступка, во всяком случае уж точно не нарочно и под чьим-нибудь другим носом, отправь «Буревестник» в командировку кого-нибудь вместо неё. Неудачи преследовали Ит с самого начала пути и не прекратились даже по прибытии в ставку Кабаньего Клыка. Вот и сейчас, направляясь после бессонной ночи в расположение командования для того, чтобы наконец узнать причину из-за которой её «задерживают » вот уже второй день, журналистка вынуждена терпеть на себе примитивные, сопровождаемые громким улюлюканьем и зачастую пугающими своей однозначностью жестами, звериные взгляды наёмников клана Кабаньего Клыка.


В просторном шатре стоял затхлый запах сопревших ног и пота, на сыромятной коже стен застыли тени присутствующих, и лишь большая горелка, установленная в центре, весело потрескивала изредка выстреливающими сквозь металлическую заслонку искрами, нарушая тяжелую, гнетущую атмосферу переговоров.


- Мы не можем рисковать ради интересов того, чья воля и дееспособность ставится под сомнение. Это безрассудство, вы ставите под удар всю кампанию! – голос Оаса, посла Верховных Палат, временно исполняющего обязанности старшего советника, с каждой фразой набирал все больше раздраженных нот, в итоге сорвавшись на фальцет.


- Вопрос информационной открытости не обсуждается, рано или поздно о нём узнает весь мир. – Арк’Омун парировал очередной эмоциональный выпад посла на академическом Варийском, чем вмиг перечеркнул заслуги переводчика, тотчас почувствовавшего себя лишним, и поубавил пыл Оаса.  Резкий переход на язык людей и безразличный, с налетом презрения тон вождя, заставили посла сменить тактику.


- Боюсь… - лицо Оаса скривилось в гримасе снисходительного сожаления -…что такой ответ не устроит Его Злодейшество.


В шатре воцарилось молчание. Взоры присутствующих устремились в сторону фигуры получеловека, все это время стоявшего спиной к послу и его свите: Арк’Омун, сын Азг’Онира, полукровка Волчьей Стаи, Первый из Равных и вождь Кабаньего Клыка был не из тех, кто играл в подобные игры. От мучительной смерти за проявленную дерзость посла спас его статус.


- В таком случае, господин посол, - поведя плечом, глухо и протяжно хрустнув суставом, вождь выпрямился в спине, явив Оасу и его свите истинный рост собеседника, - вашему Злодейшеству следует задуматься о ценности времени, в течение которого мы можем укрывать нашего общего знакомого от ока общественности, утечка информации уже произошла, а первая пташка прилетит с минуты на минуту.


- Но вы ведь можете просто убить его! – Оас, сам того не замечая, в смятении начал пятиться назад, в глазах его читался неприкрытый, свойственный только людям, страх. Теперь он мог полностью охватить взглядом фигуру Арк’Омуна.


В очередной раз повисло молчание. Первым нарушил тишину прыснувший от смеха сотник Багул, а спустя минуту дикий хохот охватил уже всю палату - смеялись все, кроме посла, свиты и, как ни странно, самого вождя.


- Посол… - Арк’Омун вздохнул тяжело и разочарванно, он начинал уставать от этого бессмысленного разговора. Нехотя оторвав взгляд от стола с разложенными на нём картами западных земель, вождь медленно развернулся к собеседнику и сделал шаг навстречу. Глухо задребезжали латы - перепугавшаяся свита Оаса рефлекторно схватилась за эфесы, тень Вождя грузно нависла над людьми, скрыв их от взглядов загнувшихся в хохоте офицеров Кабаньего Клыка.


– Вы, по всей видимости, так и не поняли о КОМ идет речь. – в голосе Арк’Омуна начали преобладать характерные для получеловека рычащие нотки - ОН. УЖЕ. МЕРТВ.


Полностью переходя на родной язык, Вождь издал утробный, похожий на рык клокочущий звук, теперь он обращался к одному из своих подчиненных:


- Шагур, бриг а Хаймуг, шоз’арим хур эйлу мудраким (Шагур, приведи Живчика, покажем его этим людям).


...продолжение н-н-нада?

Показать полностью
3

Немного об орках и человечности.

Братишка, я тебе так скажу – нет ничего хуже, чем воевать плечом к плечу с орками. До Союза ведь как было: они на юге, мы на севере, никто друг к другу не совался. И здорово ведь жили. Культуры шибко разные, ну не сходимся мы менталитетами!

Вот как с ними плечом к плечу? От него ж воняет, как от сточной канавы, и это он еще молчит. А коль пасть раззявит, бурчать начнет, такое зловоние по всей шеренге пойдёт, что дайте Боги завтрак удержать. И ведь я, братишка, о людях говорю, а что лошади? Да у конюхов добрых два месяца ушло на то, чтоб животинка войсковая от одного только их вида не шарахалась! Я поначалу думал, что это нам такая масть попалась, особо вонючих. У них же как, тоже свои внутривидовые различия есть. Да взять хотя бы этих, припадочных, которые с голой жопой в авангарде стоят, по топору в каждой лапе – ублюдку десять лет отроду, а весит с пол лошади. Так ведь нет, что серые, что вот эти вот, с косичками которые, шаманы их, все как на подбор воняют так, будто гниль одну жрут и спят в ней же, хотя пайка у нас одна, только порции разные.

Быт у них другой, характер скверный, но и по-нашему человечны бывают. Помнишь Проныру Фрэда, которого на осаде глыбой придавило? Так вот представь ситуацию: неделю обозов с провиантом не видать, да еще дождь льёт без остановки, желудок лучше тебя по-орочьи говорить научился, а в шесть утра на построение, к штурму готовиться. Ждем Жирного Боба с харчами как манны небесной, так он почти пустой приходит, говорит, что выдавать уже нечего, всё зелёным на прокорм пошло - в итоге одну порцию на шестерых делим. И тут Фрэд с места подрывается, и куда-то в сторону орочьих палаток двигает. Ну всё, думаю, пиздец человеку, совсем из ума выжил, к зелёным за едой сунулся. Мысленно уже с ним распрощался. Так ты представляешь, братишка, не прошло и десяти минут, как слышится рык утробный, орочий, а за ним срывающийся на визг вой Проныры: «Зир абн г’ур, сука зелёная! Зир абн г’ур, тебе говорят!» (*всеобщ. ороч. «Опусти меня на землю») - и видим, как к нашему штандарту высоченный орк топает, звуки странные издаёт, гогочет, будто лава в груди у него булькает, да еще широко так пасть распахнул, все клыки видно, ну точно склабится по-своему. В одной руке нога телячья, а в другой Проныра вниз башкой чертыхается, только что макушкой по месиву не чиркает, на весь род зелёный сквернословит. И прёт орк прямёхонько на нас, видать из смышленых, раз «отличительные» отрядов выучил. Подходит, значит, к нам это чудище, обдаёт всю компанию убойным запашком и роняет в грязь визжащего Проныру, бросая на него же телячью ногу. Активно жестикулируя, не прерывая характерного клокотания у себя в груди, начинает кое-как на нашем обрисовывать следующую картину произошедшего.

Собралась их братия всем отрядом чинно, мирно, по-орочьи трапезничать: мясо подготовили, расселись кружочком, вот уже четвертая нога на вертеле доспевает… И вдруг в центр сего мирного действа, как оказалось не с самыми добрыми намерениями, но с интригующе спокойным видом влезает мудрак (*всеобщ. ороч. «человек»), оценивающе смотрит на телячью ногу, затем окидывает взглядом всех присутствующих и, не моргнув и глазом, аки змий впивается зубами в готовящееся мясо, начиная тут же его заглатывать. Сказать, что зелёные офигели – ничего не сказать. По словам Азг’Багоша, того самого орка, который нам Проныру с гостинцем принес, таких «мудраков» они еще не видели. Стараясь с голодухи кусок побольше оттяпать, да, видимо, в одночасье осознав, ЧТО он в состоянии голодного аффекта учудил, Фрэд умудрился подавиться первым же куском телятины и зашелся в удушливом кашле так, что устроил шоу всем находящимся поблизости зелёным чуть там же не отбросив коньки.

Стоит ли упоминать, братишка, что презентованная Азг’Багошем телячья нога и живой Проныра, это лишь скромная благодарность за веселье, полученное в результате зрелища сопротивляющегося внезапному приступу удушья мудрака.

Такие, вот, братишка, бывают конфузы. А эти орочьи кабаны-ищейки? Ты знаешь, какого это…
Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!