Alesaniwe2

Прошло не так уж много дней, как мне в голову пришла очередная идея. Мы решили сходить в поход. Ну как решили? Я решил, а Вовка подписался. Он вообще безотказный, как клизма у бабушки. В чьи руки попадёт, под тем и продавится. В поход мы решили идти в лес, с ночевкой.
Мы подождали, пока бабка с дедом уйдут в огород, и я написал корявым почерком письмо бабке с дедом “мы ушли в пахот, не валнувайтесь зафтра придём”. И положил его на стол. Осталось взять с собой припасы.
Про походы я имел смутное представление, но знал, что нужна палатка, спички и еда. Желательно консервы. Правда от папы я слышал, что нужны ещё бабы и водка. Водку мы ещё не пили, а бабку мы решили с собой не брать, скорее всего, она нам будет только в тягость. Плюс всю дорогу будет материться, что так далеко надо идти и когда уж наконец-то мы дойдём до этого похода. Так всегда она делает, когда мы идём в сельпо за 3 км. Так как палатки не было, я позаимствовал с верёвки сохнущий пододеяльник, заверив Вовку: «В случае отсутствия палатки, все берут с собой пододеяльник. Ведь дома вполне из него получается палатка».
Свернув “палатку” в рюкзак (рюкзак тоже являлся необходимым атрибутом похода), который позаимствовали у бабки (она с ним за хлебом ходила в сельпо), мы продолжили подготовку.
Дело осталось за консервами. Я знал, где у бабки хранятся продукты. Мама не раз выговаривала бабку за то, что она всё, что мы привозим, складывает в кладовку, а не употребляет в пищу и там, если поискать, скорее всего, найдутся консервы ещё с первой мировой.
Мы с Вовкой отправились в эту кладовку. Одни мы там оказались впервые. Наконец-то я спокойно мог изучить содержимое кладовки и найти эти консервы “с первой мировой”. Для меня это было равноценно, найденным патронам. Ведь именно эти консервы, должны более всего подходить для похода. Вовку я отправил искать по низам, а сам занялся верхними полками. Чего там только не было. Пачки соли, крупы, коробки спичек, банки с солениями, большие бутыли и поменьше. По нашим теперешним временам, кладовку можно было бы назвать мини-маркетом.
Я взял блок спичек, решив, что как раз хватит. Вовка нашел мешок с конфетами. Их тоже решили взять с собой, да побольше. Ведь если рассудить здравомысляще, то конфеты поважнее консервов. Ведь без консервов мы вполне обходимся, а без конфет совсем хренова. Но консервы надо было найти, иначе поход не получится.
Помимо полок и мешков, вдоль стены тянулись два больших ящика. Высотой мне по грудь. Видимо там самое ценное, решили мы и попытались открыть один из них. Крышка была тяжелая, что указывало на ценность содержимого. Значит, открыть надо было в любом случае. Мы с Вовкой изо всех сил поднажали, но крышка открылась буквально на 10–15 сантиметров.
— Непреодолимые трудности, — многозначительно сказал я. — Беги во двор, и принеси брусков разной длинны.
Дед чё-то во дворе мастерил и в большой куче пиломатериалов, валялось куча строительных отходов.
— Какой длины? — переспросил Вовка.
— Разных, — уточнил я. Больших и маленьких. Штуки три-четыре. У меня есть идея.
Вовка метнулся и принёс четыре бруска.
— Значит так, мы сейчас поднимаем насколько сможем, затем я кричу — давай! Ты хватаешь вот этот брусок и суёшь в щель, пока я держу крышку. — объяснял я Вовке план.
На счёт три, мы опять подняли крышку. Я крикнул — Давай! И напрягся как штангист и даже пёрнул. Вовка оказался проворным малым. Он ловко всунул брусок в щель, я облегчённо отпустил крышку. Вовка ржал.
— Ты чё? — спросил я у него.
— Да ты так громко пёрнул, — смеялся Вовка, — я уж подумал, что ты обосрался.
Ничего-ничего, подумал я, настанет и моя очередь смеяться.
— Теперь приготовь вот этот брусок, — показал я Вовке и мы опять приготовились.
Так мы по чуть-чуть поднимали крышку, заменяя один брусок, на другой, более длинный. Пришлось бежать ещё за брусками. Вконец обессиленные мы открыли крышку на достаточное расстояние, что бы можно было пролезть в ящик.
Я посветил спичками в ящик и убедился, что консервы есть. И как мне показалось, что это именно те “с первой мировой”. Но лежали они так низко, что от сюда никак не достать.
— Придётся тебе лезть, — схитрил я в очередной раз. — Я не пролезу, а ты в самый раз проскользнёшь в эту щель.
Вовка надулся, но я пообещал ему, что разрешу ему выбрать место нашего похода и конфет он получит больше. Для Вовки это был аргумент, и я подсадил его. Он ловко проскользнул внутрь и… задел ногой брусок. Тот соскочил с края и крышка захлопнулась. Сначала было тихо. Затем Вовка завыл. Я предположил, что это очень нехорошо. Передо мной стояла дилемма. Либо бежать за бабкой с дедом, либо что-то придумать, что бы оказаться не причастным к этому конфузу и как-то выкрутиться самим.
Вовка начал уже орать. Звук шел как из склепа. Я чувствовал, что орёт он громко, но как будто звук был выкручен потише. Я попытался приподнять крышку. Это было ошибкой. Вовка схватился за край, а долго крышку я держать не мог. Крышка упала обратно. Вовка заорал ещё громче, но теперь из-за образовавшейся щели его стало слышно получше. Я поднатужился ещё раз и приподнял крышку на пару сантиметров, пальцы исчезли, и крышка встала на место.
Я почувствовал в это время, что из ящика повеяло душком. То ли консервы несвежие, то ли Вовка набздел, или того хуже обосрался. Ещё раз появилась идея позвать деда с бабкой, но инстинкт самосохранения отвергал её.
Я понимал, что для меня настанет «конец света», за столь возмутительную идею, воровать консервы. Я просто представил себе, что будет. Однажды она отходила деда ухватом, за то, что он вынес из чулана чекушку водки. Я невольно почесал спину, представив каково это — ухватом и стал придумывать другие идеи.
Вовка уже слабо всхлипывал: «Видимо устал», подумал я и решил его успокоить.
— Не сцы братан, я тебя сейчас вытащу! — нагло я врал ему, но это было единственное, что я мог ему обещать.
Тут меня осенило. В соседнем чулане находились инструменты. Там же лежала бензопила “Дружба”. Дед мне не раз давал подержаться, когда он пилил дрова и даже пару раз я пытался её завести. Тогда, честно говоря, я даже и не думал о том, каким образом можно будет объяснить распиленный ящик с консервами.
Я метнулся в чулан с инструментами и нашел бензопилу. Попробовав её взять, я понял, что идея хреновая. Максимум, так это я смогу её дотащить до кладовки, но завести, поднять и пилить — это вряд ли. Но попытка не пытка и я попёр её в кладовку. Идея оказалась безпонтовой. Плюс ко всему, я ещё представил себе, что вдруг ненароком распилю Вовку, и тогда мне бабка точно устроит «Вальпургиеву ночь». Однажды она мне её обещала, и я так понял, что она как раз сегодня и наступит. Или ещё хуже, отпилю себе чего-нибудь. Тогда бабка точно меня убьет. Единственное что из этого вышло, так это то, что я лишился последних сил.
Время приближалось к обеду и я понимал, что бабка с дедом вот-вот вернуться домой. Эта перспектива меня явно обескураживала и приводила в трепет моё детское тело. Уж очень мне не хотелось быть отхоженным ухватом. Но я твёрдо решил не сдаваться и врал в очередной раз Вовке, что процесс спасения идёт полным ходом.
Заслышав шаги в коридоре, я мысленно уменьшился до размера молекулы и постарался совсем исчезнуть из виду. Ухват стоял у меня перед глазами. Через несколько минут я услышал топот и бабкины крики. Она нас с Вовкой звала и по ходу бегала по всем комнатам, и не хотела верить, что мы ушли в поход. Затем протопал по коридору дед с криком:
— Я побежал в лес, догонять их.
Вместе с ним бабка, бежать по соседям, собирать народ на поиск двух уёбков. Уёбки, я так понял это мы. Затем стало тихо и спокойно. Меня отпустило и я мобилизовался. Я так прикинул, что пока нас ищут в “походе”, у меня есть время придумать, как освободить Вовку.
Я перетащил из чулана все инструменты и поочерёдно пытался то пилить, то стучать, то ковырять стамесками доски на ящике. Даже от топора толку мало было.
Один раз молоток соскочил с древка и улетел в направлении полок. Траекторию его полёта я прочувствовал спинным мозгом. Потому что раздался «дзинь» и пахучая жижа окатила меня с головы до ног. У меня явно не хватало сил справиться с этим ящиком. Максимум, что получилось, так это проковырять щель между досками, что бы Вовка мог на меня поглядывать одним глазом и дышать свежим воздухом. Потому что мои опасения подтвердились — он обосрался.
Тут я вспомнил, что пришла моя очередь смеяться, но я испытал некую неловкость. Смеяться в такой ситуации мне показалось излишним, и я решил отложить это на следующий раз. Хотя и тут уже пахло не очень. То, что вылилось на меня, неприятно воняло дрожжами. Я пихал в щель Вовке конфеты и успокаивал его рассказами, что я сейчас отдохну и подниму крышку. Просто надо подольше отдохнуть и набраться сил.
Ближе к вечеру вернулась бабка с группой поддержки. Она рыдала и причитала:
— Только бы они нашлись, а там уж пусть. Не буду, не ругать, не кричать на них.
Эта информация меня воодушевила, и я чуть даже не поддался порыву пойти сдаться. Но Вовка просил не отходить от дырки, что бы видеть меня, а то ему страшно. Да и мой детский мозг подсказывал, что бабка врёт. Она никогда не упускала случая поиздеваться над нами, если мы что-то натворили. А интуиция подсказывала мне, что в этот раз мы что-то явно натворили.
В чулане стало уже темно и я жег спички, что бы Вовке было меня видно. Он периодически интересовался, не набрался ли я ещё сил и жаловался, что болят пальцы. «Нехрена руки было высовывать», подумал я, но промолчал. А силы что-то совсем меня покинули. Когда я уже почти стал засыпать, в коридоре послышались шаги. Чей-то голос.
— Валь, а где у тебя самогон? За ними щелчок выключателя и резкий свет ослепил меня.
— Бог ты мой! — послышался этот же голос. Валь, иди сюда! — это я так понял, бабку позвали, закрываясь рукой от яркого света, я не видел кто вошел.
Через несколько секунд вошла бабка и с криком — Ах ёб твою мать! И далее нечленораздельно, но содержательно. Я услышал много неизвестных мне ещё слов и оборотов речи. Кто-то её успокаивал и просил не истерить и ус

Что бы мы не слонялись без дела во дворе, бабка решила с нами позаниматься. Мне осенью уже идти в школу и она решила проверить мою подготовку.
— Будем с вами арихметихой щас заниматься.
Честно говоря, я запереживал. Что такое «арихметика» я не знал, но это слово не внушало мне доверия.
— Баб. А может не надо. Мы же ничего не сделали плохого, — попытался я уговорить бабку, что бы она не занималась с нами этим.
— Сразу видно, профессор с дипломом по дебелизму, — похвалила меня бабка. — Это в школе ты скажи так, тебе сразу освобождение дадут от занятий. Арихметика, это сложение и вычитание. Тебя что, родители дома не учили?
— Почему это не учили? Учили. Только это математикой называется, — оправдывался я.
— Как это называется сейчас не важно, — бабка пошла на кухню и принесла несколько картофелин.
— Вот. Будете картошку считать, — высыпала она перед нами на стол с десяток картофелин.
— А мы дома яблоки считаем, — встрял Вовка.
— Дама вы можете хоть вшей друг у друга пересчитывать, а тут я вам преподаватель и педагог.
Бабка расставила на столе картофелины в ряд.
— Ну, кто самый умный? Сколько тут картофелин? — бабка посмотрела на нас, видимо выбирая самого умного.
— Так не интересно, — сказал Вовка. — С яблоками интереснее.
— Конечно интереснее, — согласилась бабка. — Вы тут щас вместо сложения, яблок обожрётесь, а потом в сортире подсчитывать, кто больше насрал.
Бабка из ряда взяла одну картофелину и поставила перед нами.
— Ну, вундеркинды. Начнём с задачек для особо одарённых. Сколько картофелин перед вами?
— Одна. — ответил я.
— Всё. Песдесц. Не иначе как на золотую медаль идёшь, — усмехнулась бабка.
— Это командир на боевом коне, — оживился Вовка, показывая на картошку.
— Причём тут командир? — удивилась бабка. — Тебе совсем солнышко голову перегрело?
— Ну как же? — не унимался Вовка. — Я в кино видел про Чапаева. Там они тоже в арихметику играли.
— Фу ты бля! Я уж подумала последним умом двинулся.
— А это боевой отряд за ним, — продолжал Вовка.
Так незаметно наши занятия перешли в идентификацию личностей среди картофелин. Вовка присвоил каждому клубню «арихметического» персонажа.
У нас на столе стояли — Чапаев, Петька, я, Вовка, мама, папа, его друг Серёга, воспитатель из детского сада и дед с бабкой.
Бабка долго всматривалась в свою картофелину и ни как не хотела соглашаться, что это она.
— Вот нихрена не я, — сделал окончательный вывод бабка.
Затем в дом вошел дед и Вовка познакомил деда с его картофелиной и со всей остальной командой. Дед согласился, что бабка один в один. Такая же с гнильцой и глазками как бородавки.
— Свою повнимательней разгляди. Вон, гляди, трещина, а из неё уже песок сыпется.
Дед не согласился и сказал, что бы ему поменяли на другую.
— Так. Нехуй играться, приступим к занятиям, — бабка сгребла всю картошку в кучу. — Значится так, боевой отряд. Нужно поделить всё, что бы в каждом отряде было поровну.
Вовка в наш отряд отобрал Чапаева, себя, меня, папу с мамой и Петьку.
— Перебор. — сказал дед. — Сдаём заново.
Я объяснил Вовке, что кем-то нужно пожертвовать. Иначе получается не ровно. В нашем отряде шесть бойцов, а в бабкином с дедом четыре. Да и то, какие там бойцы? Бабка с дедом, воспитательница и друг его Серёга. Вовка долго думал. Чапаева отдавать было не резон, а Петьку жалко. Остальные так вообще родственники. В итоге пришлось расстаться с Петькой.
— Теперь, — продолжила бабка. — Если сложить папу с мамой (взяла она две картошки), сколько получится.
— Четыре. — ответил Вовка.
— Тебя не спрашивают. Сколько будет? — обратилась бабка ко мне.
Я, конечно, знал ответ. Задачка то для младшей группы. Но меня опередил дед.
— Малец правильно ответил. Чё ты докопалась то?
— С хуя ли четыре? — не поняла бабка.
— Да вот с него-то и четыре, — пояснил дед. — Папка с мамкой два раза сложились и получилось четыре. Нет, ну сначала-то было три и нам полегче было. А как они второй раз сложились, так и стало четыре.
— Да ну вас в писду с вашими задачками. Я ребёнка хотела к школе проверить, а вы тут устроили Чапаева с еблей.
Бабка бросила картофелины на стол и ушла.
— Дед. А почему четыре? — не понял я решения задачи. — Ведь получается два.
— Подрастёшь, поймёшь. Занимательная эта вещь, сложение, — дед мечтательно посмотрел в потолок. — Правда я уже не очень помню, но у вас всё ещё впереди.

Вечером, когда мы сели ужинать, бабка поставила на стол сковородку с грибами и котелок с картошкой.
— Это что? Из задачки? — спросил Вовка.
— Из той самой, — бабка полотенцем сняла горячую крышку. — Ешьте пока горячая. В мундире.
Бабка разложила по тарелкам запеченную картошку.
— Я не буду. — отвернулся Вовка.
— Это чёй это ты?
— Там папа с мамой, да и все мы, и воспитательница, хоть я её и не люблю. И Чапаев тоже.
— Чё то да, — согласился дед. — Негоже родственников есть.
— Вы случайно головой не стукнулись? — бабка посмотрела на всех. — Так если чё, надо к ветеринару тогда.
— Ветеринар скотину лечит, — сумничал дед.
— А вы кто? Бабка вас кормит, а вы морду воротите. Скоты и есть.
Бабка наткнула картошку на вилку. И стала сдирать с неё шкурку.
— Щас посмотрим, что у вашей «воспитательницы» внутрях.
Есть конечно хотелось, а одни грибы в глотку не лезли. Я посмотрел на свою тарелку, где лежала одинокая картофелина. «Петька» — подумал я.
— А мне вот Петьку не жалко, — сообразил я. — Я с ним не знаком и в принципе готов его съесть.
— Тогда я тоже кого-нибудь съем, — согласился дед. — Пусть это будет друг твой Серёга. Я с ним тоже не знаком. Так что, имею право.
Один Вовка сидел перед своей картофелиной и дулся как мышь на крупу. Видимо ему тоже есть хотелось. Из всей команды, не родственник, остался только командир Чапаев, на боевом коне.
— Прости Чапаев, — обратился Вовка к картошке. — Мы не родственники и даже не знакомы.
Вовка наткнул Чапаева на вилку и стал сдёргивать c него командирский мундир.
— Не повезло Чапаю, — заметил дед. — Опять не смог доплыть до спасительного берега.
— Что ж, историю не изменить, — справедливо заметила бабка, доедая Вовкину «воспитательницу».

Пара дней прошли спокойно. С солдатами разобрались и покормили их, собрав продукты им на обед «всем миром». Витька вообще оказался геройским парнем. Он не стал нас с Вовкой сдавать и списал всё происшествие на технические неполадки. За что, конечно, ему влетело не меньше, но от нас, ему «рабоче-крестьянское» спасибо. Мы с Вовкой остались невиноваты, хотя бабка подозрительно косилась на нас.
— Технические неполадки это вы, — говорила она нам, но доказательств нашей причастности у неё не было.
В деревне ничего не происходило, так как нам строго-настрого было запрещено заниматься добрыми делами, да и вообще чем либо.
— Я вам руки в карманы зашью, что бы они ни к чему не тянулись. Так и будете до конца лета ходить, как два пингвина, — пообещала нам бабка и отправила гулять, что бы мы не мешали ей с обедом.
Мы с Вовкой отправились искать клад в коровьих лепёшках. Точнее Вовка искал, а я с помощью прутика рогатиной, выявлял кладоносные. Я уже не помню, откуда мне пришла в голову эта идея, но помню, что я был уверен, что в коровьих лепёшках должно быть золото и драгоценные камни. Но далее речь не об этом.
Тут я вспомнил про одну страшную историю, которую мне как то рассказывала бабка.
В доме было два туалета. Один в доме, практически со всеми удобствами (отец в своё время туда привёз унитаз, но говно всё равно падало вниз на кучу соломы), а второй в огороде, в виде отдельно стоящего здания, метр на метр, с дверкой и окошком в ней, в виде сердечка. Так вот, именно к этому сооружению мне строго настрого было запрещено приближаться.
— А ты знаешь Вовка, что у нас в туалете, во дворе чудище живёт.
— Хорошо брехать. Какие ещё чудища могут в туалете жить?
— Пойдём к бабке, она тебе расскажет.

— Жоподрыщ там живёт, — рассказывала в очередной раз историю бабка, но теперь с целью проинформировать Вовку — Если близко подойдёте, утащит к себе и будете всю оставшуюся жизнь вместе с ним дерьмо собирать лопатой.
— А почему дед туда ходит? — интересовался Вовка.
— Да потому что ваш дед хуев консерватор. Видите ли, унитаз ему жопу морозит. А там свежий воздух и единение человека с природой. Да и надо же кому-то этого Жоподрыща кормить.
Я не совсем понял при чём тут консервы и единение с природой, но понимал, что этого Жопдрыща чем-то надо регулярно кормить. Возможно, теми самыми консервами, про которые упоминала бабка.
— А зачем его кормить? — не унимался Вовка, — Если он такой плохой.
— Ну, если его не кормить, то он вылезет и съест вашего деда вместе с говном, — подвела итог бабка и сказала, что бы ни ебли ей мозг и шли бы поиграть.
Такая перспектива, что его надо кормить, меня всегда интересовала. У нас дома были рыбки и я с нетерпением ждал, когда придёт время их кормить, что бы взять баночку с вонючим дерьмом, достать щепотку корма и бросить в аквариум.

— У меня Вовка есть план, — заявил я своему мелкому братцу. Завтра мы идём кормить Жоподрыща!
— А чем? — заинтересовался Вовка.
— Да хрен его знает, — ответил я. — Завтра придумаем…

Завтра наступило, и мы с Вовкой стали готовиться.
— Я предлагаю скормить ему кошку — (тут надо заметить, что большой любви к кошкам я никогда не испытывал, а в доме как вы помните их вообще было дохерища), заявил я Вовке.
— А как мы подойдём? — выразил опасения Вовка, — Вдруг он нас утащит?
— Не сцы, — успокоил я брата, — У меня есть план. Мы тихонько подтащим лестницу и припрём дверь, а ещё закроем её на задвижку. Так что с тебя самое лёгкое, закрыть сначала задвижку, — выложил я свой план Вовке.
Вовка почуял подвох, но я ему объяснил, что пока он будет закрывать задвижку, я буду отвлекать Жоподрыща, стуча по задней стенке. Так что он даже не услышит, как будет закрываться задвижка. Тем более Вовка это должен сделать очень тихо.
На том и порешили. Поймали первого попавшегося кота и, сунув его в мешок, мы пошли в огород. Я взял на себя самую тяжелую работу, тащить деревянную лестницу. И вот, когда мы уже были недалеко от туалета, я подмигнул Вовке, намекая: «не сцы и вперёд». Сам же знаками показал, что я пошел обходить сзади. На самом деле, я притаился за соседним кустом (ну страшно мне было подходить близко, пока Вовка не закроет защёлку на двери). Вовка же с задачей справился исправно. Он как партизан, прополз до туалета, затем тихонько подкрался к нему и повернул вертушку, закрывая дверь. И тут же пустился наутёк назад. Я тоже поспешил обратно к лестнице.
— Там что-то шуршит!!! — Шептал он в ужасе мне. — Я чуть не обосрался!!!
— Теперь помоги мне подтащить лестницу, — указал я Вовке.
Мы взяли её с двух сторон и медленно потащили к туалету. В туалете слышалась какая-то возня.
— Он там!!! — шипел Вовка, выпучив глаза.
— «Тихо!!!» — показывал я ему мимикой.
Ещё немного и мы были почти на месте. Подняв лестницу вертикально, мы толкнули её вперёд, к туалету, так, что она с грохотом опрокинулась на дверь и намертво заблокировала её. Из туалета донеслось громогласное: «БЛЯ!!!» И ещё какие-то крики. Мы отбежали обратно к мешку. Я взял мешок с кошкой и вытащил её наружу. Пока тащил, эта паскуда цеплялась за всё подряд, орала и порядком исцарапала меня. Видимо в отличие от Вовки она не поверила в добропорядочность моих намерений. Но я схватил её за шкирку и бежал уже к туалету. Внутри меня смешался страх и отвага. Я, почему-то представил себя пионером героем, который бежит с гранатой на фашистский дзот. И вот, в таких возвышенных чувствах, я практически влетаю по лестнице и прицельно запихиваю кошака в сердечко…

Видимо мысли, и фантазии мной настолько завладели, что я даже не обратил внимания на какие-то моменты. Единственное, что я запомнил в тот момент, так это огромные глаза Жоподрыща в сердечке… и его благой мат. И мы бежали с Вовкой из огорода, не оглядываясь до самого дома…

Ну, потом мы, конечно, целую неделю были без сладкого и гуляли только во дворе, за то, что мы пошли кормить Жоподрыща. Но зато дед начал ходит в домашний туалет. Бабка сказала нам, что с Жоподрыщем покончено, а туалет чуть позже разобрали. Вот так мы с Вовкой победили этого страшного монстра. И пускай нас наказали за это, но мы чувствовали себя героями.

На следующий день, когда уже наконец-то избавились от всех котов, бабка нас с Вовкой взяла с собой в поле.
— Нехер вас дома одних оставлять. Ещё чего гляди отправитесь коз или коров истреблять.
И мы отправились в поле, истреблять сорняки. Бабка нам выделила грядку и сказала, что домой мы вернёмся только тогда, когда доползём до конца поля или тогда, когда мы сдохнем. Но конца поля отсюда не было видно и мне так показалось, что домой мы не вернёмся уже никогда, но подыхать совсем не хотелось.
Рядом торчали другие задницы и пропалывали колхозные, заросшие сорняками грядки. За полчаса мы с Вовкой продвинулись метра на два, не более. Но зато за нами было абсолютно чисто. Это даже бабка заметила, когда подошла проверить нас.
— Вы чё ироды делаете? Вы хоть бы что-то оставили. После вас же можно сеять заново.
Не знаю как бабке, но нам с Вовкой показалось, что это всё были сорняки, а до культур мы ещё не добрались.
— Так тут же одна трава была.
— Это в голове у вас одна трава. Причём высохшая уже. Идите отсюда. Всё равно от вас проку как от сорняков.
Бабка отвела нас на край поля. Там как раз приехали солдаты на помощь колхозу в борьбе с сорняками. Из грузовиков выскочило порядка полсотни человек. Командир их построил и распределил по грядкам. Солдаты уткнули свои пилотки в землю и попёрли вперёд, как на Берлин.
Рядом с машиной разворачивалась полевая кухня. Я такие видел в кино, но так близко впервые.
— Вот тут и ошивайтесь, — решила бабка.
— Солдатик, — обратилась она к дяденьке в военной форме с колпаком на голове. — Пусть мои тут посидят. Всё меньше вреда будет. А если чё вдруг вытворят, так ты стреляй. Им на пользу только.
— У меня оружия нет, — засмеялся солдат. — У меня только половник. Но пусть остаются. Если что, подсобят в чём-нибудь.
— Ну половник тоже хорошо. Как только что неладное почуешь, так сразу половником охуярь по башке. А лучше сразу, авансом.
Солдат посмеялся, а бабка, оставив нас, пошла обратно в поле.
— За что же она вас так не любит?
— Да неее. Это нормально, — успокоил я солдата. — Просто вчера недоразумение произошло, вот она и злится.
Мы с Вовкой рассказали солдату как мы избавляли деревню от котов. Солдат ржал на протяжении всего нашего рассказа и просил, что бы мы его пощадили. А то у него сейчас живот разорвёт. Мы с Вовкой испугались за него и решили, что лучше будем молчать.
Солдат, который оказался поваром Витькой разложил свой кухонный скарб и стал готовиться к приготовлению обеда.
— Слушайте, — обратился он к нам. — А в деревне ведь есть где дровами разжиться? А то пока я тут напилю, нарублю уже и время обедать придёт.
— Есть конечно. Можем проводить, — предложили мы с Вовкой свои услуги.
Солдат спрыгнул с кухни и мы пошли в деревню. Можно было конечно взять дрова и у нас, но это надо было дальше идти. Я решил, что можно позаимствовать у крайнего на деревне двора.
— Это хоть ваш двор? Может спросить у кого надо?
— Наш конечно. Бери сколько надо, — соврали мы с Вовкой и показали пример, взяв по паре поленьев.
Пока Витька складывал поленья и перевязывал их верёвкой, на крыльце показался дед. Я его сразу узнал. В том году я залез к нему в сад за яблоками, так он в меня чуть из ружья солью не пульнул. По крайней мере, он так мне сказал и отправился в дом за ружьём. Я быстро соскочил с дерева и пустился наутёк. Вообще этот дед был не очень хороший и не очень добрый. Дед так и сказал мне, когда я ему рассказал про этот случай. Жадный этот Митрич был, до жути и вредный такой же. Мне ещё повезло, что я успел убежать, а то получил бы солью как пить дать.
Так вот, как только я заметил этого деда, я потащил Вовку за рукав.
— Тикаем от сюда быстрее.
Про солдата я как-то и не успел подумать. Нежелание получить солью в жопу, было сильнее всего. Витька не заметил нашего бегства, за что и поплатился. Митрич увидев, что кто-то ворует его дрова, сразу метнулся в дом за ружьём. И когда Витька связал уже дрова и был готов идти на свою кухню, позади него появился дед с ружьём.
— А ну, руки вверх! — скомандовал Митрич.
Витька хоть и был военным, но даже он испугался, когда увидел направленное на него ружьё.
— Ты что дед?
— А я тебе покажу сейчас что. Дрова пиздить надумал?
— Мне твои внуки сказали, что можно взять, — оправдывался Витька, оглядываясь по сторонам, видимо в поисках нас, с поднятыми руками.
— Внуки говоришь?
— Да. Сказали, бери сколько надо.
— Так значит, ты прямиком из Саратова за дровами пришел?
— Причём тут Саратов? Мы тут, на поле, приехали помогать. Я повар. А твои внуки сказали, что можно дров взять у вас во дворе.
Витька всё никак не мог понять, куда мы вдруг пропали.
— Так мои внуки в Саратове живут. Значит варианта два. Либо ты из Саратова, либо ты пиздоболишь. Выбирай, какой тебе ближе.
Витька растерялся, а мы ничем не могли ему помочь. Ведь если мы выйдем из укрытия, то нам достанется от Митрича, а если не выйдем, то достанется Витьке. Из этих двух вариантов, мы выбрали второй, решив, что Витька человек военный и привыкший испытывать тяготы и лишения воинской службы.
— Короче, — продолжил командовать Митрич. — Скидывай портки и сапоги, и поднимай руки вверх. Пойдём к твоему командиру. Может ты вообще дезертир.
— А штаны то зачем снимать?
— А шоб не убёг.
В таком виде, под дулом ружья, дед Митрич вел через поле пойманного диверсанта без штанов, в одних трусах.
— Это кого ты поймал то? — кричали бабы Митричу.
— Да хрен знает. Щас разберёмся. Дрова воровал у меня.
— Я не воровал, — оправдывался Витька.
— А это мы щас и узнаем.
Мы же, увидев, что Митрич повёл Витьку к командиру, побежали к кухне. Ведь если бабка заметит, что нас нет, то нам достанется не меньше чем Витьке от командира, который уже был тут и, кажется, искал его. Скорее всего даже больше. Мы спрятались неподалеку от кухни в кустах и наблюдали.
Когда Митрич вёл солдата через поле, эту картину увидела наша бабка. Она признала в солдате того самого молодого человека, на которого она нас оставила.
— Не иначе как без моих не обошлось, — выдвинула предположение бабка и пошла тоже разбираться.
Митрич доставил Витьку до кухни, где их уже поджидал командир, который потерял своего повара. Разобравшись, кто прав кто виноват, командир поблагодарил Митрича за бдительность, а Витьке объявил два наряда вне очереди за попытку воровства частных ресурсов и отправил его в лес собирать дрова для кухни.
Чуть позже объявилась бабка. Чтобы не доводить до беды, мы выбрались из укрытия.
— Это что тут произошло?
— Не знаем, — честно соврали мы.
— Не пиздите. Если что-то происходит, а вы рядом, значит, это произошло не без вашего участия. Лучше сразу признавайтесь.
Тут из лесу появился Витька с вязанкой хвороста.
— Ну, спасибо ребята. Всю службу буду вспоминать ваши дрова. Мне между прочим влетело за вас.
— Ну. Что я говорила. Без вас не обошлось. Щас вас добрый солдат, на котлеты пустит, а я помогу ему в этом.
По виду Витьки мы поняли, что котлет из нас он делать не собирается, а вот бабка сможет и мы решили, что лучше всё ей рассказать самим.
— И в кого вы такие помощники то? Вот нет ни одного дела, которое вы бы не обосрали.
— Вы уж простите меня, что я вас так подвела, — извинялась бабка перед Витькой. — Я ж вам сразу сказала, что половником их надо было, пока до беды не довели.
— Ну, ничего страшного. Я сам малым был и всё понимаю, что не со зла они.
— Зря вы так думаете. Мне порой кажется, что они специально пакости придумывают, что бы над здоровыми людьми поиздеваться. Самим-то бог разума не дал, вот они и изгаляются над другими. Лучше я заберу их от греха подальше. А то они вам тут ещё чего-нибудь учудят.
— Да не переживайте. Я теперь учёный, — самонадеянно ответили Витька. — За свою шутку они с обедом мне помогут. Отработают так сказать.
— Ну, дело твоё. Моё дело предупредить, — махнула рукой бабка и пошла в поле.

— Ну что? Будете отрабатывать. Объявляю вам по наряду вне очереди.
Витька в виде наказания отправил нас в деревню за водой, дав нам ведро.
Витька ушел за очередной порцией дров, а мы с Вовкой прикинули. Если идти в деревню до колодца, то это далеко, а если набрать воды из речки, то получится гораздо быстрее и тащить не далеко. Так мы и поступили.
— Ого! Как вы быстро справились, — похвалил нас Витька. — Дуйте тогда ещё. Мне как минимум три ведра нужно.
Пока Витька носил дрова, мы натаскали ему воды из речки. Не думаю, что это плохая идея. Он ведь всё равно кипятить её будет, а речка у нас и так чистая.

— Ну вот, почти всё готово, — потёр руки Витька, когда дрова в топке уже горели, а вода была в котле.
Когда вода закипела, Витька залез на кухню. Посолил и добавил перловой крупы.
— Когда будет почти готова, добавим тушенки и всё. Обед готов, — сказал нам Витька. — Я пока сам сбегаю за водой для чая, а вы следите, чтобы огонь не потух. Если что, подбросьте немного. Я на всякий случай закрою котёл. Вдруг вам вздумается залезть посмотреть.
Витька закрыл крышку и закрутил её.
— На всякий случай, — сказал он, посмотрев на нас. — Пусть на малом огне пока варится.
Витька ушел, а мы остались присматривать за кухней.
— Надо чем-то помочь ещё ему, — предложил я Вовке. — А то как-то неудобно за Митрича.
— Так мы воды натаскали, — сказал Вовка.
— Этого мало.
Мы сидели, наблюдали за кухней и думали.
— Предлагаю ему помочь с кашей, — придумал я.
— Как?
— Ну, мы сварим её, пока он ходит за водой, — предложил я. — Видишь, огонь еле горит? Мы добавим дров, и каша быстрее сварится. Витка придёт и останется только тушенку добавить и чай вскипятить.
Мы с Вовкой открыли топку и подкинули дров. Огонь запылал сильнее.
— Ещё? — спросил Вовка.
— Дров много не бывает, — сказал я и добавил ещё, почти под завязку.
Кухня загудела, и из-под крышки повалил пар. Складывалось ощущение, что пара там много, а места мало. Крыша пыталась подрыгивать, но винты её держали. Только из щели в разные стороны выбивался пар. Иногда с элементами каши.
— Тебе не кажется, что каша уже готова? — спросил Вовка.
— Фиг знает. Попробовать-то нельзя. Дождёмся Витьку.
Тем временем в котле я