С тегами:

творчество

Любые посты за всё время, сначала свежие, с любым рейтингом
Найти посты
сбросить
загрузка...
30
Снегири (ручка,карандаш, бумажка)
2 Комментария в Лига Художников  
Снегири (ручка,карандаш, бумажка) рисунок, снегири, карандаш, творчество, арт

Приветствую) Первый пост, товарищи! Художником не являюсь, но порисовать иногда люблю.  Делюсь с Вами, вдруг кому-то приятных эмоций принесет)

33
Памятник возле род. дома.
18 Комментариев  
Памятник возле род. дома.
155
Роспись кожанки
12 Комментариев  
Роспись кожанки арт, роспись, сова, творчество, Интересное, рисунок, Художник, видео
Показать полностью 1
34
Дом мечты ^_^
12 Комментариев в Лига Художников  
Дом мечты ^_^
51
Нож из напильника своими руками
13 Комментариев в Крафт  
Нож из напильника своими руками сварка, ковка, нож, своими руками, напильник, творчество, готика, видео, длиннопост

Здравствуйте. Сегодня я хочу поделиться с вами своим опытом ковки.

Это первая моя работа такого рода. Хоть по большей части это изделие и имеет лишь декоративную ценность, я старался использовать материалы и технологии ковки с последующей термообработкой (закалка \ воронение) делающие его пригодным для хозяйственных нужд.


В видео я в шутливой форме сделал нож лишь для того, чтобы заточить карандаш, которым писал поздравительную открытку своим подписчикам!


Между делом, на моем канале уже больше тысячи ценителей моего творчества. Это не так много, но все же я это очень ценю. Спасибо!


Возвращаясь к работе непосредственно.

Работа над кованым ножом началась с эскиза. Я хотел сделать небольшой нож в готичном стиле, сохраняя все следы инструмента, но при этом аккуратного вида.


После нескольких вариантов эскиза у меня получился вот такой вариант

Показать полностью 4 1
38
Киану Ривз
4 Комментария в Лига Художников  
Киану Ривз рисунок, творчество, карандаш, киану ривз, портрет, художник, скетчбук

Старая работа, но вполне себе.

Ссылка на инстаграм с работами: https://www.instagram.com/cyborg_dee/

4240
Когда влюбилась в картинку с Пикабу :)
85 Комментариев  
Когда влюбилась в картинку с Пикабу :) рисунок, творчество, арт, попугай, банан

На Пикабу уже год,но вот только сейчас решилась сделать пост :) Увидела пост с попугаем в бананах и сразу же захотелось его нарисовать. Оригинал нарисован маркерами On the run.

Мой первый пост, не судите строго)

61
Морское дно на пальце
22 Комментария  
Морское дно на пальце творчество, handmade

Поэкспериментировал с мхом. Получилось интересно, как минимум)

Кому интересно, инстаграмм по нику)

250
Маленькие панды в технике сухое валяние
14 Комментариев в Рукодельники  
Маленькие панды в технике сухое валяние валяние, сухое валяние, ручная работа, творчество, арт, игрушка из шерсти, игрушка ручной работы, Животные
Маленькие панды в технике сухое валяние валяние, сухое валяние, ручная работа, творчество, арт, игрушка из шерсти, игрушка ручной работы, Животные
Показать полностью 1
75
Всем приятного вечера) делюсь своим рисунком)
13 Комментариев  
Всем приятного вечера) делюсь своим рисунком)
78
Весеннее пробуждение
3 Комментария в Рукодельники  

По весне, когда сходит снег, просыпаются мишки. Всю долгую зиму, покуда снаружи лютует мороз, они видели сны о весне и лете.

Ох, и чудны были сны! В весёлой круговерти молодой листвы, душистого разнотравья резвятся они заодно с солнцем ясным, ловя жуков и подставляя бока горячим солнечным бликам.

Весеннее пробуждение творчество, авторская игрушка, мишка тедди, Тедд, игрушка ручной работы, jullitoy, teddy bear, длиннопост
Показать полностью 4
262
Очаровательный пин-ап
8 Комментариев  

Автор: Rolf Armstrong

Очаровательный пин-ап Pin Up, девушки, рисунок, Искусство, арт, Картинки, творчество, длиннопост
Показать полностью 7
95
Вязаные мишки на коньках
13 Комментариев в Рукодельники  

Одна моя знакомая работает детским тренером по фигурному катанию. Она спросила, могу ли я связать мишек на коньках?

Я попробовала)

Вязаные мишки на коньках творчество, вязание, длиннопост, ручная работа, handmade, мишки, коньки, сувениры

Высота девочки 19 см, мальчика - 14 см.

Вязаные мишки на коньках творчество, вязание, длиннопост, ручная работа, handmade, мишки, коньки, сувениры
Показать полностью 5
101
Робот
10 Комментариев в Лига Художников  
Робот
456
"Ночь"
27 Комментариев в Лига Художников  
"Ночь"
224
АнтиБожественная комедия 3. Пролог + глава первая.
57 Комментариев  

От автора: История полна мата и черного юмора. Если вам это не нравится, то поставьте тег "АБК" или "hektorhouse" в игнор. Спасибо.

©Гектор Шульц


Внемлите люди, сему нехилому эпосу. Эпосу о том, что Рай есть, Ад есть, да и Чистилище тоже есть.

Эпос сей полон праведников, грешников, демонов, пыток всех мастей, путешествий во времени, черного юмора, диавольских шуток и общения с Высшими силами. И в этом эпосе тоже есть сакральный смысл, понять который дано не каждому. Смысл в том, что даже праведники становятся перед выбором, способным изменить не только их жизнь, но и жизни других людей. А вот приведет ли этот выбор к добру или злу – зависит от предпочтений отдельно взятого праведника. Впрочем, обо всем по порядку. И пора бы задуматься, блядь, о том, что ждет вас за Порогом…


Пролог.


«… был создан Ад и населен падшими ангелами, которые в гордыне своей возжелали стать равными Богу, и были низвергнуты с Небес за это. Один из них, Светоносный, был наиболее могучим, и наказание его было суровым. Он, Люцифер, дух Восстания и отец Гордыни, был низвергнут в самые глубины Ада и закован в ледяные путы. Семьдесят два падших отправилось вслед за ним и на их плечах лежит весь Ад, а за ними легионы, ждущие конца времен, Страшного Суда над всем Сущим. День Гнева настанет тогда, когда сняты будут Печати, а на горизонте возникнут Четыре Всадника. Имя им – Голод, Война, Болезнь и Смерть.

Пройдут они по земле, и конец настанет людскому роду. Ни один царь, вельможа или бедняк не смогут укрыться от них и копыт их коней. Каждый предстанет пред ними, ибо Страшный Суд начнется…».

Гримуар «Малый ключ Соломона».


Девятый Круг Ада. Ледяное озеро Коцит.


- Никто не должен знать о моем визите, грешник, - тяжело проворковал мрачный голос. Его обладатель, чье лицо и фигура были скрыты темной сутаной, стоял возле одной из ледяных стен, в которую вмерзли особые грешники. Те, чьи грехи были столь тяжелы, что ни один из Кругов, кроме Девятого, не соглашался их принять.

- Да, Владыка, - тут же ответил другой голос. Скрипучий и раболепный. Но даже в страхе, которым был пропитан голос, сквозила злоба. Чистая и незамутненная злоба предателя человечества и Небесного престола.

- Грядет День Гнева. Чувствую я это в воздухе и мыслях моих слуг. Кипит сердце Утренней звезды, и стонут белые облака Рая, ибо грядет Суд.

- Да, Владыка. Но что потребно от меня? Я простой грешник, которому лед запечатал уста, а кожа горит от хлыстов бесов.

- Не лукавь, - отрезал первый голос. В нем послышались нотки ярости и гнева, хотя сам тон оставался довольно спокойным. – Известно мне, что Ключ не исчез, а связал себя с самой черной человеческой душой. И душа эта сейчас передо мной.

- Почему это так заботит Владыку? – хитро протянул второй голос, ехидно усмехнувшись в конце.

- Ты знаешь ответ, грешник, - рокочуще засмеялся первый. – Небо окрасится в багряный цвет, и земля утонет в крови нечестивцев. Будут сняты Печати и в Последней Битве Владыка Зла падет. Только одно может помешать этому.

- Ключ.

- Именно. Ключ и ты – единое целое. Он питает твою душу силой, подобной Божественной искре. И только ты можешь изменить предначертанное.

- Я уже пытался, Владыка. И за свою верность, я получил лед Девятого круга.

- Ты был глуп и наивен, грешник. Но сейчас ты можешь все изменить. Если падет Ад, то все грешные души растворятся в Хаосе. В том числе и твоя.

- Я не могу освободиться из ледяного плена. Лед слишком холоден, а душа моя слаба.

- Ложь. Ты знал, что я приду к тебе, и знал, что я потребую.

- Знал, Владыка. Дитя, - хрипло проскрипел второй голос. – Дитя не должно снять Седьмую печать.

- Именно. Как только Седьмая Печать будет снята, то из моря выйдет Зверь и произойдет Последняя Битва, которая закончится не в пользу Зверя. Но если ты снимешь Печати, то все пойдет по другому руслу.

- Освободите меня, Владыка и я сделаю все, что от меня потребуется, - злобно произнес грешник. – Дитя не снимет печати.

- Ты правильно решил, - серьезно ответил первый голос. Мороз, пробежавший по спине грешника, заставил вновь заныть больные зубы. – Но это не главное. Исполни то, что я требую, и Хаос никогда не коснется тебя. Ты будешь сидеть одесную меня, и власть тебе будет дана над всеми праведниками.

- Меня волнуют только двое, - хрипло прошелестел второй голос.

- И ты получишь их, как знак моей благодарности за службу. Найди Дитя, Стефан, и не дай ему снять Печати, - закончил первый, превращаясь в черную тень, которая растворилась на том месте, где только что стоял странный незнакомец в сутане.

- Да будет так, Владыка, - засмеялся чернокнижник Стефан, чьи глаза запылали болотно-зеленым светом. Он почувствовал, как ломается лед, который его сковывал, и затягиваются раны, нанесенные бичами демонов и бесов. Жуткий смех раздался в темноте ледяной пещеры, а затем стих. Только что-то ярко вспыхнуло, а потом вновь все окутало тьмой.


Глава первая. И свет померк.


«Он парень не плохой, только ссытся и глухой.

Ты знаешь, всё же трудно, сегодняшним жить днём,

Наш парень хочет быть крутым, реальным пацаном.

Отсутствие мозга влияет на стиль,

И наш юный гангста носит рэперский текстиль.


Он еще мал, и очень глуп,

И в жизни парень не видал больших залуп.

Мечтая стать, реальным псом,

И день за днём, и день за днём…», - надрывался маленький плеер, который я поставил на небольшое облачко, парящее на уровне глаз. Я как мог подпевал шикарному подарку от Герцога Элигоса, принесенному верховным демоном с милой матушки-Земли, и заполнял Летопись грешника, оформленного часом ранее в Ад за систематическое ебание собственного зада щипцами для волос. За этим занятием меня и застукала Астра, которая только вернулась с очередной душой. Душой симпатичной девушки с весьма аппетитными формами.


- Збышек!

- А?

- Хули «А»? Давно ты на попсу такую подсел? – хмыкнула рыжая, указывая новенькой на свободное облачко, а сама уселась рядом и заглянула в большую книгу, которую я старательно заполнял.

- Это, бля, Offspring, рыжее ты недоразумение, - буркнул я, за что получил очередной подзатыльник своей небесной половинки. – Давайте, пинайте меня все кому не лень. А я, между прочим, спас твою жопку от жоподрального хуища Клеопатры и помог обрести прописку в этом милом райончике.

- Во-первых, я тебе замучилась спасибо говорить, а ты, как неебический джентльмен, очень любишь мне об этом напоминать. Во-вторых, я что-то не припомню, чтобы Offspring на русском пели.

- Так это музыка только их и текст адаптированный, - все еще дуясь, ответил я. – Какой-то чувак сейчас звезда You Tube на земле. А подарок Герцога Элигоса автоматом скачивает новинки. Вот и проперло меня.

- Ясно.

- Ага. Только слушать можно здесь, ибо за Порогом сразу же весь мат убирается. Ты когда-нибудь слышала адаптированные для Рая песни Cannibal Corpse или Vomitory? Такая говнина, я тебе скажу. Ну да ладно. Это кто? – кивнул я в сторону девушки в белом, которая удивленно смотрела по сторонам и не обращала на нас никакого внимания.

- Очередная душа, которую Петр отправит или в Рай, или в Ад, - ехидно ответила Астра. – Знаешь, как она померла?

- Не-а, я же не Нострадамус, чтобы знать все, - ехидно заметил я и увернулся от мстительной ладони подруги. – Злая ты. Как шмель, которому ебало медом намазали и банку в сейф спрятали.

- Так себе аналогия. А где Петр?


- Здесь, - позади нас раздался знакомый голос привратника, который вернулся после сопровождения праведной души на Райские луга. – Збышек, ты анкету заполнил? Ереси там нет?

- А то ты не знаешь, - хмыкнул я, спрыгивая с облака и закуривая сигарету.

- Потому и спрашиваю, - устало вздохнул Петр, занимая свое место. Он еще секунду побуравил меня веселым взглядом, а потом обратился к сидящей на облачке девушке. – Марина, подойди, пожалуйста.

- «Приезжай быстрей, голая Марина. Привози подружек тоже голых всех», - Марина и Петр удивленно на меня уставились, только Астра хохотнула и выдавила из себя знакомое ругательство.

- Вот ебанько. Ты теперь и Коррозию Металла слушаешь? – спросила она, явно наслаждаясь моим зверским лицом.

- Я, блядь, устал Летопись заполнять. Никакого веселья, - негодующе начал я. – Бесовской самогон Петр забирает, курить только за Вратами, ты достаешь своими шуточками, грешники тупые, Элигос пропадает хуй знает где. Заебался я от такой тухлятины.

- Могу тебя в Ад отправить на неделю, - предложил Петр, напоминая о моей провинности, когда один наивный неформал решил отпилить кусочек Райских врат. Повторно и под сильным алкогольным опьянением.

- Спасибо, барин. Радуете, - съязвил я. – Что там с Мариной? Долбилась с ордой пьяных монахов или котяткам хвосты узлом завязывала?

- Не угадал, - протянул привратник, открывая книгу. Лицо Петра тут же осветила добрая улыбка. – Праведница. Чистая и непорочная.

- Уверен? Даже фасольку не трогала по ночам? – Марина побледнела и схватилась за сердце, хотя душам не страшен инфаркт. – Подушку между ног не зажимала? Не блядила на российское телевидение?

- Нет, нет и нет, - покачал головой Петр. Я вздохнул и повернулся к Астре.

- Вот как бывает заинька. Одним сразу Рай, а другим надо через Ад с Чистилищем пройти и Калигуле с Гитлером пиздюлей навешать.

- Не ерничай, - осадила меня Астра, улыбаясь девушке, стоящей рядом с привратником. – Мне ее проводить, Петр?

- Да, Олеся. Будь добра. А мы со Степаном займемся архивом, - улыбнулся тот в ответ, услышав мой тягостный вздох, сопровожденный отменной руганью. Больше всего я ненавидел приводить в порядок архив, но делать нечего. Сам вызвался помогать Петру.


- Джордж Уокер Буш, - прочел я на очередной карточке, которую вытащил из небольшой тумбы, стоящей рядом с облаком Петра. – Политик, республиканец, долбоеб.

- Збышек. Что я говорил насчет ругани? – поднял брови привратник, занося информацию в другую книгу, на обложке которой стояла грозная надпись «Осужденные грешники».

- Ну если человек, который помер от того, что решил ночью потрогать яйца племенного быка, не долбоеб, то я тогда учитель русской словесности. Его последними словами были: «Ой, какие мягонькие…».

- Занятно, - хмыкнул Петр, улыбаясь одними уголками губ. Я же бессовестно заржал, расписывая все в красках. – Грехи?

- Подписывал смертные приговоры осужденным, злоупотреблял властью, лгал, прелюбодействовал с госсекретарем.

- Готово. Следующая карточка, - и так почти все время, если Петр не был занят сопровождением душ в Рай. Мне, если и доставалось сопровождение, то исключительно грешников. Впрочем, хоть такое развлечение. Но чаще всего за грешниками являлись демоны или же бесы, если демоны были заняты. Вздохнув, я достал очередную карточку грешника и погрузился в описание его грехов, которые записывал привратник в большую книгу.


Со времени нашего с Астрой путешествия за душой чернокнижника Стефана существование на Небесах стало настоящей мукой для того, кто привык впутывать свою задницу во всякие неприятности. Для меня, если быть точнее.

Конечно, сопровождение грешников в Ад еще можно назвать хоть каким-нибудь развлечением, но Петр последнее время крайне неохотно отпускал меня вниз. И все из-за моей наивной глупости. Кто знал, что привратника покоробит возвращение одного из посланцев, который заявился на Порог в жопу пьяным, накуренным, и в довесок притащил пару черномагических трудов, украденных в библиотеке Сеира. А мне просто было скучно.


- Грустишь, Збышек? – раздался позади меня знакомый ехидный голос. Обернувшись, я махнул рукой другу, если демона можно считать таковым.

- Привет, Герцог Элигос. А я все думал, куда ты пропал. Наверное, к Клеопатре захаживал и разил ее милый египетский ротик собственным удом размером с троллейбус?

- Тебя это не касается, - хохотнул демон. – Здравствуй, Петр.

- Герцог Элигос, - кивнул привратник, не отрываясь от работы. – Чем обязан?

- Сеир умудрился пролить дьявольский огонь на книгу учета, и теперь половина записей отправилась в Хаос. Он, по старой дружбе, попросил меня слетать наверх, чтобы ты дал ему резервную копию. Разумеется только на время.

- Хорошо, - протянул Петр и, нахмурившись, достал из облачка еще одну книгу. С черного переплета капала смола, а сам фолиант был связан настоящими цепями, которые курились жиденьким дымком. – Бери. Я пытался очистить обложку, но грехи, записанные в этой книге, очень страшные. Постоянно сочатся ядом.

- Ага. Чистил он, как же, - буркнул я, потирая свои руки, которые в прошлый раз оказались пропитаны адской смолой и наотрез отказались очищаться даже хваленым Фейри. – Герцог, а тебе помощь никакая не нужна?

- Устал архив разбирать? – всезнающий демон подколол меня и тут.

- Ага. Одрябли мускулы мои от недостатка практики. Знаешь, я даже не против на арену к Флегию слетать и навалять еще разок Ахиллесу. Как он там кстати?

- Тебя вспоминает постоянно, - улыбнулся Элигос. – Все жаждет «вломить пизды польскому пропиздону».

- Вот ебанашка, - хмыкнул я и с надеждой уставился на друга. – Так что? Есть дела?

- Увы, нет. Лишить себя зрелища, где ты мучаешься даже в Раю, будет настоящей глупостью.

- Злой ты, - отмахнулся я, доставая очередную карточку, которые даже не уменьшались. Но Герцог не стал комментировать мое заявление. Лишь тяжело вздохнул. По моей спине пробежали мурашки размером с единорога. Карликового, правда, но единорога. – Чего тебя перекосило?

- Петр, ты это видишь? – мрачно спросил демон, озираясь по сторонам. Привратник покачал головой.

- Нет, а что я должен видеть?

- Облака потемнели и свет не так ярок.

- Полно вам, - рассмеялся Петр. – До снятия Печатей еще несколько тысячелетий.

- Каких печатей? – тут же вклинился я, рассматривая Небеса. Элигос был прав. Облака больше не сияли яркой белизной, а больше походили на серые комки ваты, да и солнце, застывшее в вышине, являло собой обычную яичницу. Странно, что Петр этого не замечает. – А и правда, потемнело.

- Погоди, - нахмурился Элигос. – Ты это тоже видишь? Как я?

- Ага. Не хватает пост-рока и шприца с какой-нибудь дрянью, чтобы максимально погрузиться в атмосферу. Ты о каких-то печатях говорил. Что это?

- Печати с Запечатанной книги, - туманно буркнул демон, скрестив руки на груди.

- Все равно не понятно, - помотал я головой, а потом меня осенило. – Стоп. Запечатанная книга случаем не из Откровения Иоанна Богослова? Агнец, Печати, Апокалипсис, бля?

- Она самая.

- Ебушки-воробушки.

- Я бы выразился хуже.


- Збышек, а чего так потемнело? – ко мне подбежала Астра и со скоростью пулемета задала свой вопрос. На ее рыжем веснушчатом лице застыла тревога. – Облака странные, солнце не светит. О, привет Герцог.

- Астра, - поклонился демон. В любой ситуации он являл собой кладезь обаяния. – Почему это видим только мы? И почему Первая печать снята так рано?

- Герцог Элигос, - в голосе Петра прорезались стальные нотки. – Я не знаю, что вы надумали, но догадываюсь, как весь Ад ждет Апокалипсиса. Поверьте, уж про Печати я бы знал. Нет причин для тревоги.

- Возможно, - хмыкнул Элигос и, даже не попрощавшись, нырнул обратно в огненную дыру, оставив нас с Астрой в неведении.


Пока Петр был занят заполнением книги, мы с Астрой отошли в сторонку и закурили по сигаретке. Рыжая удивленно рассматривала окрестности, которые темнели с каждой секундой все больше. Странное ощущение. Свет вроде бы был, но он был тусклым, как от копеечной лампочки с маленьким напряжением. Но даже не это вызывало беспокойство. Исчез легкий прохладный ветерок, так хорошо освежающий душу. Вместо него в воздухе завис еле различимый сладковатый запах. Тошнотворно сладковатый. Так пахнет скотобойня, где пролитая кровь разлагается под палящим солнцем. И почему Петр ничего не замечает?


- Степка, о какой книге Элигос говорил? – тихо спросила Астра, выпуская аккуратное колечко.

- Ты читала Откровение Иоанна Богослова? А, пардон, - съязвил я. – Ты же только писечку свою разить любила в ванной, а книги презирала вовсе.

- Иди ты, ебанько! – вспылила рыжая. – Рассказывай давай.

- А чего тут рассказывать. Долго и нудно получится, - я увернулся от карающей длани подруги и миролюбиво поднял ладошки, призывая ее оставить попытки членовредительства моей персоны. – Ладно, ладно. Постараюсь быть кратким. Есть Запечатанная книга с семью Печатями. Когда Апокалипсис стартует, то пиздец придет всем. Сразу же после снятия Первой Печати. Снятия Печатей сопровождаются всякими библейскими ужасами, будь то землетрясения, саранча, кровища с неба, мертвяки, восстающие из могил и прочая инфернальная ебанашечка. Так понятно?

- Немного. А зачем снимать Печати?

- Чтобы ты спросила, - ехидно ответил я. – Не зверей, заинька. От гнева дырочка в попе трещинами исходит.

- Сейчас она у тебя трещинами изойдет, мудрила, блядь!

- Злая зая. Как только все Печати будут сняты, и человечество отправится давиться мацой, то начнется Страшный Суд и Последняя Битва. Бог победит Диавола, все праведники отправятся в Рай, а грешники вернутся в Хаос. Потом мир, дружба и жвачка. История начнется по новой. Петр, а где хранится Запечатанная книга?

- Не здесь, - моментально ответил привратник. – Тебя потянуло в историю Рая?

- Не, просто интересно. Мы с заинькой Апокалипсис обсуждаем.

- Хорошая тема, - благодушно улыбнулся Петр. – Книга на Земле и только там открыта будет.

- Ну блядь, весело, - хмыкнул я, доставая очередную сигарету. – Элигос тоже что-то почуял, раз слинял так быстро.

- Думаешь, он в курсе, что кто-то начал снимать Печати?

- Ага. Странное только в том, что лишь мы видим изменения. Петр вон даже не волнуется, - буркнул я. – Остается поймать Герцога и подробно расспросить о том, что тут, бля, творится.


Герцог Элигос вернулся через несколько небесных часов, и вид его был мрачнее тучи. Увидев нас, сидящих на облачках возле Врат, он молча махнул рукой, подзывая к себе. Подойдя первым, я поинтересовался о причинах темного лика демона и ожидаемо получил затрещину от верховного иерарха, который зашипел и поднес когтистый палец к губам, приказывая говорить тише.


- Смешно тебе, - поморщился я, хрустнув спиной, когда сломанные кости срослись. Один из плюсов всех небесных посланников. – Я, бля, тебе не подчиняюсь. А ну как пожалуюсь Михаилу и он из тебя диавольский чебурек заебенит.

- Скоро каждый превратится в такой чебурек, - ответил Герцог, обводя нас внимательным взглядом.

- Так все плохо? – спросила рыжая, достав сигареты.

- Да.

- А подробнее?

- Кто-то снял Первую Печать, - тихо произнес демон. На его лбу застыли крупные капли пота, что говорило о всей серьезности заявления.

- А почему только мы это видим? Петр же один из апостолов? Ему по рангу надобно видеть такое.

- Збышек, когда свет начал гаснуть, ты почувствовал запах? – вопросом на вопрос ответил Элигос.

- Ага. Будто где-то далеко сгнила куча мяса. Чую, что запах будет еще сильнее. Я прав?

- Прав.

- Я запуталась нахуй. Ты, - палец Астры уткнулся мне в грудь. – Молчи. Герцог Элигос расскажи все подробно и без ебанутых шуточек в стиле Збышека.


- Хорошо, - вздохнул демон, опасливо косясь на Петра, который, казалось, даже не замечал тройки заговорщиков, продолжая заполнять Летопись грешников. – Согласно библейскому пророчеству, только Агнец может снять Печати с Книги. Но кто-то решил схитрить, и этот кто-то заручился поддержкой знакомого вам чернокнижника.

- Стефан? – ахнул я слишком громко, за что чуть было, не удостоился еще парочки сломанных костей. – Простите. Удивительно, бля.

- Держи себя в руках, - серьезно ответил Элигос, а затем продолжил. – Я узнал, что Ключ не был до конца уничтожен, а соединился с душой чернокнижника. Не мне вам говорить о силе Ключа, друзья, но факты таковы, что души Стефана в Аду нет.

- Серьезно? – протянули мы с Астрой. Элигос кивнул.

- Более чем. Но самое странное в этом то, что никто даже не догадывается, что один из грешников сбежал. Будто все идет своим чередом.

- А как ты об этом узнал? – подозрительно спросил я.

- Пришлось кое на кого надавить, - хмыкнул демон. – Да и рядом с местом, где страдал Стефан, все мерцало зеленым светом.

- Опять двадцать пять. Спасай цивилизацию, давай пизды чернокнижникам и страдай от холода и голода?

- Что-то в этом роде. Не скрою, что мне по нраву идея с Апокалипсисом, но отрезвляет другое. Владыка Зла не в курсе того, что кто-то снимает Печати.

- И Апокалипсис пойдет по другому сценарию, - закончил я, закуривая сигарету. – Вот же педерастия. И что теперь делать?

- Найти Книгу и вернуть на место Печати. Только так можно обратить изменения.

- А мы разве сможем это сделать? Я думал, что только Агнец обладает такой силой.

- Выбора нет. Последняя Битва вновь может состояться. Раньше срока и с непредсказуемым результатом. Не мне говорить вам, какими проблемами это чревато. С этого момента мы с вами в одной упряжке.

- Идет. Главное, чтобы Петр отпустил, - хмыкнул я, с тоской вспомнив о миллионах карточек, которые еще предстояло отсортировать.

- Это моя забота, - улыбнулся демон. – Я скоро вернусь, а вы пока подготовьтесь.

- К чему?

- К спуску на Землю, - усмехнулся Герцог Элигос, прежде чем исчезнуть в огненной дыре.

Показать полностью
167
Наш труп
83 Комментария  

Славка колупал носком стоптанного сандалия бетонную обливку моста. Бок Славки горел так сильно, что он почти не ощущал душной летней жары. На нос давили очки из толстого сиреневого пластика с непомерными стеклами. Как очкарик, Славка ни капельки не комплексовал, потому что с его минус восемь либо с очками, либо «пассажиром с белой тростью». Он пинал крошащийся бетон и ждал.


Наконец, с другой стороны моста показался сутулый темноволосый Геда. Если Славке постоянно доставалось за окуляры, то Гедеону нередко прилетало за его канонически никанианское имя. Хотя он тоже носил очки и даже почти в такой же оправе как у Славки.

Геда страдальчески прижимал к колену маленький лист лопуха, из-под которого капала кровь. Они молча ткнулись кулаками и, воровато оглянувшись, стали спускаться под мост.

Район, где они жили, назывался «Веселый поселок». И действительно, печалью он не отличался. На его долю приходились химические захоронения - Курган, куда мальчишки бегали летом, чтобы покидать горящие спички в трубы, вкопанные в вершины холмов. Если повезет, то оттуда вылетал пятиметровый факел зеленого пламени.

Райончик постоянно делили дагестанские группировки: дня не проходило, чтобы не слышались выстрелы, которые были так похожи на пистонные взрывы. А главное, он был весь пронизан гнилостной рекой под названием Оккервиль. Та была широка и грязна, как барная стойка общепита. Из-за незаконных выбросов канализации, ее берега всегда покрывали метровые отложения с характерным запахом.

В народе Оккервиль звали не иначе, как «Речка-говнотечка». Аромат от этих вод был особенно силен весной и в жару, но мальчишки уже принюхались и не обращали внимания на такую мелочь. Подумаешь, воняет! Вот у Славки лиловый синяк на пол бока, а у Геды коленку до кости разбили. Вот это - проблема.


Они спрятались в густые кусты лозняка и вынули из земляной ямки стянутый откуда-то почтовый ящик. Там лежала закрытая бутылка Балтики-девятки, не очень чистые бинты, пузырек зеленки, вкладыши и первые, такие дорогие сердцу, капсы.


- Давай! – Геда, отбросил в сторону окровавленный лопух и страдальчески закусил губу, смаргивая непрошеные слезы. Славка вылил на рану зеленку так, что вся красная нога стала зеленой, чуть ли не от середины бедра и до серых от пыли кед. Славка не спрашивал, что произошло. Потому что знал, что мама Геды, тетя Оля, вчера пришла с работы пьяная и запустила в них ведром и грязной малярной кистью.

Славка-то успел через балкон сигануть. Второй этаж, внизу крапива: не страшно. Но судя по всему «разговор» продолжился и сегодня сутра, когда Геда гонял ей за пивом... иначе, откуда у них в Почтарке пиво?


Геда молчал, размазывая по лицу грязь пополам со слезами, пока Славка туго бинтовал ему колено. Потому что видел вчера, что Славка побежал не по «беличьей», а по «волчьей» дороге. И что как раз вчера Волчары там были. Именно поэтому, наверно, Славка так кривится и дышит сквозь зубы.


От реки было хоть не свежо, но прохладно. Пока закончили перебинтовывать друг друга, устали. Руки-ноги тряслись. Пацаны легли прямо на рыжую от глины землю. На осколки и окурки, усыпавшие берега, но прикрытые широким покрывалом зелени, потому не так шокирующие взгляд прохожих.


М-да-а…- выдал наконец Геда, доставая из-под спины особенно неудобный бутылочный осколок. Он смотрел сквозь него на солнце, ослепительно светившее через зеленые кусты ивняка.

- Ага-а, – согласился с ним Славка, у которого боль в забинтованном боке стала понемногу утихать.

- Волчары?

- Не. Дома, – Славка отвернулся. Геда прикусил язык. Он-то был в курсе, что Славка сейчас живет с теткой, сестрой матери. А мать у Славки немного того, головой тронулась. А вместе с теткой живет и теткин муж, дядька значит. И вот у них со Славкой «особенные» отношения, как тот выражался. Если Славик был «хорошим», когда засыпала тетка Вера, то у них с Гедой были деньги и на шоколад с жвачками, и на ЦПКиО. А если Славик «артачился», то был бит и все равно «обласкан». Так что выбор был небольшой.

- Тикать надо, – после долгого молчания сказал Славка.- Не он убьёт, так тетка, если узнает.

- А мать?

- А что... мать? Я ей: - Ма… и язык сказать не поворачивается. Она по голове погладит и снова в стенку пялится. Ей хорошо с ними. Пока лето, буду жить тут, – Славка похлопал по мусору ладонью. – Ты мне пожрать таскать будешь.

- Хорошо.

Геде даже как-то стыдно стало. Мать хоть и пила, и била, но никогда мужиков домой не водила, и еда всегда была. Да и жили они в разных комнатах.


- А когда тётя Оля в ночь уходить будет, ты ночевать у меня будешь.

- Лады. Пивка?

- Можно.


Геде было восемь лет, а Славке шел десятый год. Второй день лил проливной дождь, жара наконец-то разродилась влагой, которая теперь щедро поливала потрескавшуюся от сухости землю. Геда, оскальзываясь на размокшей глине, натянув капюшон дождевика на самый нос, искал по берегам Славку, но никак не мог его найти. Домой тот вернуться не мог. Его бы просто не пустили. Мать забрали в больницу, и тетка с дядькой остались в трехкомнатной кооперативке полными хозяевами. Естественно, что замки поменяли в тот же день. Славка остался на улице в чем был: футболке, трениках и сандалиях.


Наконец, под мостом Геду тихонько окликнули. Берега тут с двух сторон были не зацементированы, а выложены квадратными плитами. Одна из плит отодвинулась, и оттуда выглянул совершенно сухой, хоть и дрожащий от сырости Славка.

- Чума… - тихо выругался Геда. - Я тебя битых два часа ищу, - он залез в отверстие под плитой, и они снова ее прикрыли.


Пещерка была довольно просторной и явно имела естественное происхождение. Когда строили мост, поленились заливать ее бетоном, понадеявшись на авось. Тогда многое строилось как-то так. Посредине пещерки сильно коптила жестянка, от которой воняло керосином. В жестянку было воткнуто отбитое бутылочное горлышко, а в него подожженная тряпица. Света такая лампа Алладина давала мало, но его было достаточно.

У земляной стены была навалена куча веток с увядшими листьями. Видимо, они служили Славке постелью. Геда достал из-под дождевика пакет.

- А где керосин взял?

Дрожащий Славка протянул к огоньку руки.

- С трактора слил. Я ж немного. Там и не заметят.

- Понятно. На, ешь.

Пока Славка с жадностью поглощал хлеб и вареные яйца, Геда морщил лоб.

- Надо сюда свечей принести. От свечей, знаешь как тепло?

- Мне б матрац какой. Надо на помойке посмотреть.

- Не, не надо. Там клопов знаешь сколько?

Геда снял свои носки и кроссовки, потом подумал и, скрывшись в дождевике с головой, сунул в руки Славке байковую ветровку.

- На. У меня еще есть. Только сандалии дай, до дому добежать.


Потом они сидели под дождевиком и курили одну сигарету на двоих. Слышно было, как шуршит снаружи дождь. Плита прилегала неплотно, сквозняк телепал огонек керосинки.

- Надо сюда почтарик принести, - выдохнул Геда, бережно передавая окурок Славке.

- Не надо. Его вчера Волчары уперли. Я от них бежал и дырку эту приметил. Залез и закрылся, они и не увидели.

Геда грязно выругался своим звонким детским голоском.

- Ну ничего. Зато теперь у нас есть настоящая пещера.

- Я спать днем буду. Так им вообще на глаза не попадусь.

- Да, так лучше.


Геда натаскал в пещеру разного барахла, и они чувствовали себя в ней необыкновенно хорошо. Тут никто не запрещал им курить, пить пиво и ругаться матом. Правда, как целыми днями Славка может сидеть взаперти, Геда не понимал. А Славка говорил, что спит, а во сне он может гулять, где хочет и даже читает одну и ту же книгу, если очень сильно сосредоточится. Только вот ни автора, ни названия не помнит. Они играли в капсы и вкладыши, Геда пересказывал новости и слухи о том, что, мол, опять введут талоны.


- Брешут, - тоном взрослого возражал Славка. - Перестройка уже. Живем по-новому.

- Да уж…- Геда протянул Славке новенькую тысячерублевку.

- Глянь, матери такими теперь дают.

- Ого!

- Да ниче не «ого»! Только на «Бумер» и хватает... на, – он протянул маленький прямоугольник жевательной резинки.


Иногда, когда тётя Оля уходила в ночную смену, ребята тоже ходили в Ночное. Просто погулять и размяться. Чаще всего уходили в заброшенный Есенинский парк, а если сил хватало, то и в Кудрово. Но Славка не любил эту деревню.


- Смотри, - он раздвигал тощими руками кусты так, чтоб Геда видел спящую деревенскую улицу.

- Видишь, почти над каждыми воротами прибит череп. То лошади, то коровы.

- Ну и что?

- Языческая деревня. Я пацана знал, он пошел туда хлебушка попросить.

- И чего?

- Вошел вон в те ворота... и все. Сгинул!

- Да ну? - Геда толкнул Славку, и тот кубарем улетел обратно в кусты. После непродолжительной потасовки они лежали на траве, слушая журчание ручья, который начинал свой путь из водохранилища. В широком галичном русле, сухом и почти заросшем, поток воды был мелкий и очень чистый.

- Странно, да? - Славка поднялся и подошел к ручью отмыть грязные ладони и лицо.

- Что?

- Ну, вот это - Оккервиль. Его самое начало.

- Брешешь?

- Хочешь, обратно по руслу пойдем? Точно тебе говорю.


Славка был знатным сказочником. Причем таким, который выдумывал вдохновенно, достоверно и на лету. Геда уже знал эту особенность друга и часто пропускал его байки мимо ушей. Но они шли, заедаемые тучами гнуса и комарья, проваливаясь в заболоченные участки под автомобильным мостом, соскальзывая и ловя друг друга.

- Слушай, а ведь и правда, - Геда отплевывался от паутины. В нос ударила привычная вонь.

- Давай я тебя провожу, потом домой.

На востоке светлело. Они оглядели друг друга и расхохотались. Грязные, все в листьях и мелких веточках. Что твои лешие, право слово.

- Ложись, я по дому все сделаю и вечером тебе похавать принесу.


Геда уткнулся в замершего почти у самого моста Славку. В грязи, лицом вверх, раскинув руки и открыв рот, лежал человек. Мертвый человек.

- Это что?

- Жмурик. Ну-ка, помоги мне... - Славка уцепился за штанину и попытался вытащить тело на берег.

- Ты что!? Брось сейчас же! Надо милицию звать.

- Какая милиция, ты что?! – Славка напрягся так, что аж жилки на тоненьких руках вздулись. - Они же сразу найдут пещеру.

- И что?

- И то. Ты в детдоме был?

Геда сразу заткнулся и потащил за вторую штанину. Потому что он был в детдоме. Оттуда его забрала тетя Оля. Она тогда не пила и не была такой толстой. И даже смеялась. Поэтому он совершенно не хотел, чтобы беспризорного Славку, перемолов через комнату милиции да медицинское освидетельствование, поместили в это милое место.

Они тащили, упорно сопя и проклиная солнце, которое так быстро всходило в эти короткие белые ночи. Молча.


Грязь, хоть и засасывала все, что в нее попадало, но на это уходило много времени.

В прошлом году у них со Славкой развлечение было: кидать с моста что ни попадя. От старых великов и кирпичей, до радиаторов и оконных рам. И как апогей, они швырнули в бездонные недра клоачной грязи холодильник «Зил». Тот ржавел и уходил на дно три месяца, пока не вмерз в лед. Они раскатали горку и тормозили об его несломленную макушку, чтобы не рухнуть в не замерзающий, испускающий зловонные пары, поток.

Это значило, что труп, который весил по прикидкам Геды кило восемьдесят, мог валяться в грязи еще дня два. И это еще не страшно. Редко кто внимательно рассматривал берега Оккервиля, переходя через эти узкие пешеходные мостки и скривив носы.

Но вонь вони рознь. Сладковатый запах тлена быстро бы привлек внимание к телу. И к Славке.


Они возились больше часа, прежде чем втащили тело в пещерку и тщательно затерли следы.

- Господи... -Геда зажал нос. - Ну и запах.

- Да-а.

Славку, казалось, ничего не трогало. Ни «благоухание», ни сам факт появления трупа в его укромном жилище. Мальчик сел на корточки и деловито обыскал мертвого мужчину. Тому, навскидку, было лет двадцать или двадцать пять. Некто прострелил ему грудь в шести местах и только потом одел на него пиджак. Из соображений конспирации, не иначе. Запястья и лодыжки, которые мелькали из под задранных брючин, были сильно изрезанны.

- Его связывали проволокой. Помнишь… как тебя тогда Волчары поймали?

Геда испуганно потер запястья. Шрамики стали тонкими, но память о боли и унижении так и не ушла.

- Бизнесмен, – Славка выудил из карманов трупа бумажник, визитницу, початую пачку сигарет, снял наручные часы и обувь.

- Ботинки хорошие. Их можно продать сейчас. А с часами хуже. Смотри… - Славка поднес находку поближе к свечному пламени. Внутри браслета явно читалась гравировка: «Лопатину Сергею Викторовичу от экономического отдела». Геда взял сигарету из пачки и закурил, сразу стало легче, и перестало мутить.


- Слав. У нас тут жмурик. Тебе не страшно?

- Мне? - Славка перестал шарить по карманам Лопатина и обернулся.

- Ну да.

- Нет, – мальчик погладил Лопатина по волосам. – Он же мертвый.

- Давай его закопаем? - Геда потянул из угла ржавую саперную лопатку, которую они нашли, шарясь по Курганам.

Когда пацаны вырыли ямку глубиной около восьмидесяти сантиметров, ее стала стремительно заполнять, тут же хлынувшая, вода. Пришлось срочно закапывать обратно, и все равно в пещере сразу стало очень сыро.

- Что ж делать? - Славка поскреб затылок с длинными, свалявшимися в куль волосами.

- Я знаю, – Геда встал и потер глаза, красные от недосыпа. – Пошли сегодня ко мне. Мама спать будет, авось не заметит. А потом провернем кое-какое дельце.


Кое-какое дельце заключалось в том, чтобы ночью незаметно вскрыть гараж, который принадлежал приемной матери Гедеона. Славка курил на стреме. Хотя во втором часу ночи мало кто заглядывал в этот тупик между стеной дома и помойкой. Под ногами спокойно шныряли толстые крысы. Значит, опасаться было нечего. Мальчишек они как опасность в упор не воспринимали, а появится кто-то покрупней - моментом исчезнут.

В совершенно темном гараже возился и погрохатывал чем-то Геда.

- Слыш? Чего ты возишься-то долго так?

- Да не видно ж нихера. Оно все белое, – в клубах пыли, Геда с кряхтением поставил на порог два бумажных мешка. Каждый килограмм на двадцать. - От просил же мать - подпиши. Как теперь понять, где тут мел, а где известь?

- А зачем тебе мел-то?

- Мне - известь. Умный ты, Славка, но темный, – Гедеон достал из-за пояса шорт журнал «Вокруг света». - Будешь читать больше и не астральные книги, вообще можно в школу не ходить. Я там тебе страницу загнул.

Славка раскрыл журнал и по слогам начал читать:


«В культуре погребений было много нь…нью…короче, чего то там…

- Нюансов, - Гедеон понюхал содержимое одного из мешков. - Ага, - чихнул, - точно. Вот она. Сейчас тачку вытащу. Ты читай-читай.

-Так ты говоришь надо внутренности… - Сергей Викторович вонял уже просто непереносимо, по его лицу ползали толстые зеленые мухи. Мальчишки, завязав себе лица тряпками, отмахивались от них, стоя при трепыхающемся свечном освещении.

- Да. Тут сказано, что удаляли все внутренности и засыпали известью.

Уж чего-чего, а извести у них было столько, что в пещерке ни развернуться, ни продохнуть толком. Пришлось даже рискнуть и приоткрыть лаз.

- Негашеной известью, – Славка принялся расстегивать на Лопатине рубашку и пояс. - Слушай, а пояс-то хороший, я его себе оставлю, – он переложил из руки в руку кухонный нож с облезлой пластиковой ручкой и оглянулся на Геду. - От горла до пояса или от пояса до горла? – Геда, зажав рот двумя руками, выбежал из пещерки. Славка пожал плечами и подвинул к себе оброненный журнал. - Здесь, вроде как, показано, что от горла до пояса, – и высоко занеся нож, с силой падая всем своим тощим телом, он погрузил его в плоть.


- Чем гасят известь?

- А хрен его знает.

Они сидели на берегу, в кустах ивняка, перемазанные землей и известью, как черти преисподней, и курили по очереди. Устали так, что уже положили на конспирацию. На мосту и стали появляться первые, не выспавшиеся пешеходы. Но что людям, которые годами не смотрят на небо над головой, до вони и двух узлов с камнями, с каждой минутой всё глубже уходящих в булькающую прибрежную грязь?

- С тоннелем это ты хорошо придумал, – задумчиво выдал Славка, разглядывая содранные в кровь мозоли на руках.

Когда они выпотрошили тело и связали внутренности в узлы с камнями, снова встал вопрос о том, чтобы всё-таки как-то закопать его - если не вниз, то хотя бы в бок.

Копалось на удивление легко, и ни один, ни второй не думали о том, что земля, зажатая в бетонном саркофаге, может обрушиться им на головы в любой момент.

Часа за три выкопался тоннельчик ровно в длину Сергея Викторовича, и в высоту примерно такую, чтобы там можно было поместиться одному щуплому мальчишке, сидящему на корточках. Земля была сухая, и они предварительно засыпали ее толстым слоем извести.

- Чтоб ему мягче лежалось, - хихикнул Славка

Потом мальчики с трудом втащили окоченевший, будто деревянный труп внутрь и засыпали оставшейся известью. Получилось красиво. Славка еще на помойку сбегал, кусок стекла приволок. Как раз дырку закрыть, чтоб известь по всей пещерке не растаскивать.


- Свечку ты ему зря оставил. Их беречь надо, – Гедеон засыпал уже на ходу. Сигарета выпала из уголка рта на землю.

-Ты это… оставайся сегодня у меня.

Они вернулись в пещеру и задвинули за собой плиту, оставив только небольшую щель для воздуха.

- Странно. Уже и не пахнет ничем, - искренне удивился Славка. Геда упал на импровизированное ложе из пластиковых ящиков и нескольких досок - широкое, но жесткое.

- Пахнет. Просто мы уже принюхались. Но скоро и правда перестанет.

Славка положил ему под голову сложенный дождевик. Под ногами хрустели пакеты

из-под извести, он выстлал ими весь пол, как ковром. Что добру пропадать? А бумага ниче так, толстая, да в два слоя.

Гедеон уже спал, повернувшись лицом к земляной стене. Славка сел на край «постели», чтобы разуться. Прямо напротив, за неровным куском оконного стекла мерцал небольшой огарочек в литровой банке. Свет бросал причудливые блики на тело и казалось, что Лопатин тоже шевелится, устраиваясь поудобнее.

- Спокойной ночи, Сергей Викторович, – Славка лег и сразу заснул глубоким и светлым детским сном, где не было места ужасам реальности.


Прошло две недели, Славка совсем обжился со своим мертвецом. Геда приносил другу еду и книги про путешествия, они часами болтали про затерянные города, обряды забытых племен. А в спорные моменты Славка теперь задавал вопрос: «Давай у Лопатина спросим?» И они оба смеялись до колик. Мальчишки купались в водохранилище, ездили попеременно на стареньком и ржавом Гедином велике. Даже в кино один раз сходили на деньги, вырученные с продажи туфель бизнесмена. Жизнь текла своим чередом.


Но как-то Геда не пришел один день. И второй. И третий. Славка уже извелся. Не столько от голода, потому что он на второй день поймал несколько крыс и съел их, обжарив на костерке, сколько от беспокойства за самого Геду. Наконец, искупавшись и обстиравшись

худо-бедно в чистом ручейке Кудрово, он рискнул позвонить в дверь квартиры Гедеона.

Открыла ему заплаканная и совершенно трезвая тетя Оля.

- Славик… А горе-то у меня…

Потом уже, сидя на кухне, жуя и не чувствуя вкуса еды, Славка слушал, что Геду избил Митя из шестой парадной. Так избил, что лежит сейчас Геда в больнице со сломанной рукой и сотрясением мозга.

- Что им, ублюдкам, надо-то от вас? – тетя Оля накладывала Славке в тарелку подогретые котлеты и плакала, размазывая слезы по красивому, еще не старому лицу. – Что за игры такие звериные?

- Так, теть Оль, они и есть звери. Волчары. Рвут, кого помельче. Геда их так назвал, потому что где-то вычитал, что в Арктике полярные волки только мышами и питаются.

- Да. Он у меня умный. Приполз домой, весь в крови, белый уже. И только твердит: «Ты Славку моего не гони - корми...» Так не гоню. Ты ему так и скажи.

Тут она как в первый раз посмотрела на мальчика. На его почти скелетную худобу, запавшие в темные провалы глаза, истлевшую в дырах футболку.

- Слав, а мама-то у тебя… как?

Тут уж не выдержал Славка и зарыдал, уронив вилку и уткнувшись лицом в собственные колени. Все прозрачное тело мальчика тряслось.

- Ну-ну…Тише, – тетя Оля подсела рядом и положила его голову себе не колени, туго обтянутые фартуком в мелкую красно-белую клетку. – Тише, мой хороший. Это бывает.

Что бывает, Славка, которого душили боль и ярость, не понимал. И только наплакавшись так, что разболелась голова, понял, что тетя Оля подумала, будто мама его умерла, вот он и убивается. И на улице. Потому что тетке с дядькой лишний рот не нужен.


Вымытому, остриженному на лысо и уложенному в чистую Гедину постель, ему это было уже не важно. Умерла, так умерла. Но Геда… Его Геда, друг, который мог запросто сунуть руку в свечное пламя, прийти ночью, не боясь выстрелов и дурных людей, кормивший его, деливший хлеб и одежду...

Засыпая, Славка твердо решил. Мстить.


Гедеона выписали через месяц, и он не узнал Славку, который за этот месяц на харчах тети Оли вымахал и набрал «наверно, кило двадцать». По крайней мере, он сам повторял постоянно, улыбаясь и тормоша, чуть прибалдело хлопавшего глазами, друга.

- А я так решила, - совершенно трезвая, тетя Оля резала на кухне салат и звучным голосом разговаривала на всю двушку, балкон и двор в придачу: - Где двое прокормятся, там и третий. А что? Гед, ты бы видел, как этот твой кистью машет! Прирожденный маляр, сам он и на обновки себе заработал, и в копилку семейную кладет.

- И пить не даю…- шепотом добавил Славка. Поудобнее укладывая Гедеона на диванчике.

- Как? - удивился Геда, которого преображения квартиры и приемной матери поразили до глубины души.

- Ха… ты бы видел этот спектакль: «мама, мамочка, одна меня кинула, и ты туда же…» Тьху! Самому противно, но работает же.

- Ну ты манипулятор.

- Кто?

- Молоток, говорю.

- А… так и говори, нечего ругаться, – и добродушно ворчащий Славка ушел помогать матери по хозяйству.


А вечером, когда тетя Оля ушла в смену, Славка помог Гедеону раздеться и сказал, усевшись на законную раскладушку:

- Когда гипс снимут, я тебе сюрприз покажу.

- Какой? - Гедеон знал, Славка был мастер на всякие штуки. Из битого стекла, жести, проволоки он делал такие игрушки, которые никто повторить не мог.

- Робота?

- Ну… лучше. Ты давай, срастайся. Сюрприз… он не убежит. Точно тебе говорю.

Пока снимали гипс, Геда извелся уже, ну что за сюрприз? И к своей потайной пещерке они бежали.

- Я Лопатина каждый день навещал, так что он ухоженный.

- Да? А в пещерке, небось, бардак страшный.

- Обижаешь, я даже там новую почтарку завел.

В августовских сумерках они спустились под мост, и Славка, поднатужившись, сдвинул плиту. Им под ноги, горкой, высыпалась земля….


Славка, с остекленевшим взглядом, опустился на колени. Под плитой была только земля. В какой-то момент он бросился раскапывать лаз, но Геда оттащил его.

-Ты что? Да что ты?! Ну, рухнула пещера. Видимо, пласты сдвинулись, когда стройку начали, - и мальчик пальцем показал на противоположный берег, где за деревянным строительным забором стоял башенный кран. Славка ухватился за волосы и несколько раз ударился головой о плиту.

- Да ладно тебе. Нашел из-за чего убиваться. Ну сделаешь ты мне другого робота. Тем более, что сейчас это и удобнее... и…

Славка в ярости распинал все окурки и банки. Потом успокоился и осторожно, почти благоговейно, положил плиту на место так, чтоб она легла ровно, и земля не выпучивалась из швов.

- Ты прав.

- Ну? Пойдем в кино, что ли?

-А, пойдем!


Когда мальчики собирались утром в школу, тетя Оля как раз пришла с ночной смены. Чуть уставшая, но зато с двумя громадными букетами гладиолусов каждому.

- Ах, что за сынки у меня, красавцы. Все в маму. Один черненький, другой беленький.

- Два веселых гуся, - хором подтвердили «сынки». Славка, уже в пальто, забежал на кухню и поставил на газ чайник. Матери чаю попить.

Тетя Оля разулась и сидела в передней.

- Вы до вечера сегодня не шастайте, ладно?

Мальчишки даже остановились в движении, каждый в своем. Кто над ботинком, кто над портфелем.

- А с чего такое недоверие у властей? - поинтересовался Геда.- Не курим, не пьем, по бабам не ходим.

- От дурачек!- рассмеялась тетя Оля, обуваясь в домашние тапочки. - Митька пропал. Который месяц ищут. Главное вещички-то его нашли в Оккервиле, как обмелел, а сам - как туда же канул. Так мне неспокойно, ща мать его встретила, ох и жалко мне ее. Один Митька-то был у нее, и то непутевый. А вы у меня - тож, сорви головы. Так что после школы домой.

- Хорошо, мам, - Славка рассеянно поцеловал ее в щеку и выволок Геду за дверь.

До школы шли молча. Молча выстояли линейку и пошли в класс. И только на второй перемене, в туалете, Геда посмотрел на Славку вмиг повзрослевшими глазами и ласково, как маленького спросил:

- Слав. Что ж ты наделал-то?

Но Славка ничего не ответил, вытер руки об штанины, и они вместе вышли в коридор. Плечо к плечу.

Показать полностью
152
Lamborghini Aventador Холст, масло Size 60*90
10 Комментариев в Лига Художников  
Lamborghini Aventador  Холст, масло  Size 60*90
202
Маленькое солнышко
5 Комментариев в Лига Художников  
Маленькое солнышко арт, лиса, рисование, рисунок, творчество, моё, иллюстрации

Небольшой эксперимент с цветоведеньем

2554
Яжебабушка
339 Комментариев  

Читала много постов про то как родители портят жизнь ребенка. Я твердо убеждена, что нет какого-то "правильного воспитания". Все дети индивидуальны, и воспитательный процесс тоже должен быть индивидуален. Но, я точно знаю, что ребенок от родителей всегда ждет поддержки и поощрения.


У моей дочки бабушка весьма категорична. Она считает, что если ты занялся каким-то делом, то должен добиться превосходства.

Захотела дочка научиться рисовать. Я её отдала в художественную студию. Не далеко от дома, интересные занятия, веселые и добрые преподаватели. Целый год они рисовали преимущественно вазы и плюс что-нибудь тематическое. То есть занятие идет 2 часа. 1 час рисуют вазу, 2 час что-то другое рисуют, или лепят, или пробуют различные техники.


Совершенства моя дочь не добилась, но ходит с удовольствием. Точнее ходила, до одного момента...


До того момента как бабушка начала ее гнобить. Началось с вазы. Дочь решила показать бабушке чему научилась и села рисовать вазу. Надо отметить, что прогресс в рисовании ваз у нее есть, если на первых рисунках вообще было не понятно что нарисовано, то теперь ясно, что это ваза, и даже намеки на тени есть. Так вот бабушке ваза не понравилась, она сказала, что так вазы никто не рисует, а тени просто ужасны, и вообще рисунок - гавно.

Ну ок, дочь я успокоила (я при этом не присутствовала, мне отдельно было по телефону высказанно, что я говномать, раз ребенок до сих пор не гениальный художник и не может нарисовать даже сраную вазу).

Спустя полгода после этого случая дочь отправляется на выходные к бабушке с условием доделать домашку. А надо было ей дочитать "Снежную королеву" и нарисовать иллюстрацию. Подразумевалось нарисовать то, что хочется, и так как это видит почтисемилетняя девочка. На итоге. Бабушка нарисовала рисунок и сказала, что надо теперь его перерисовать (боже мой зачем???). На что дочь сказала, что не хочет рисовать замок королевы, а хочет нарисовать оленя (горжусь ей). Нарисовав оленя она была раскритикована. Звучало что-то вроде "Зачем ты уже год на рисование ходишь, чему тебя там вообще учат, у тебя нет малейшего понятия о рисовании, не соблюдаешь пропорции" и прочее. Все это было продублировано мне по телефону.


После этого дочь и сказала, что не хочет больше ходить на рисование, ведь её там ничему не научили, она плохо рисует, и вообще больше рисовать не будет. Тогда я ей рассказала про абстракционизм и экспрессионизм. Что есть такие художники, котрые рисуют гавном, кровью и добиваются большого признания. Про то что одна из самых известных картин - это "Черный квадрат", просто черный квадрат, мать его! Да-да, считается, что там весь шик в мазках, а некоторые даже считают, что он просто закрасил какой-то шикарный рисунок. Но по сути - это просто гребанный черный квадрат! Я ей расскзала, что человека делает счастливым не умение танцевать, рисовать, петь. Не то насколько ты успешен и знаменит. А то как ты ощущаешь себя. Что надо просто знать чего хочешь ты. И никто другой.Я ей показывала свои рисунки. И объясняла, что я люблю рисовать, и буду рисовать. И пусть мои рисунки на уровне 10-летнего ребенка, но я люблю это делать. Просто брать кисти, краски, бумагу и рисовать. И что мне плевать нравятся ли кому-то мои рисунки (положа руку на сердце, они мне и самой не всегда нравятся)- я все равно буду рисовать. Потому что мне доставляет удовольствие сам процесс. И что если б у мня был сверхталант, и я бы мегакруто рисовала, но мне не нравилось бы это делать, то я бы не делала.


Ну вроде уговорила, она с радостью побежала на занятие, и пришла с счастьем в глазах: "Мама, мама, посмотри, мы сегодня космос рисовали. Правда здорово получилось?" "Конечно здорово!"


Я понимаю, что всегда хвалить ребенка - не хорошо, он может занестись, возгордиться собой, а потом его кто-то об землю - шмяк! Но разве не надо ребенка поощрять делать то что ему доставляет удовольствие? Разве можно уничижать достоинство ребенка? Ведь ребенок - это человек.

Яжебабушка яжебабушка, творчество, Дети, Воспитание детей, длиннопост
Показать полностью 1


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь