С тегами:

сказка

Любые посты за всё время, сначала свежие, с любым рейтингом
Найти посты
сбросить
загрузка...
378
Пятничное(уже субботнее)моё
23 Комментария в Рукодельники  

Проблема всех фонтанирующих идеями художников..
Что еще придумать?Что еще приспособить?
Пластик освоили..из дерева и кожи делаем кулоны..О!А это у нас что?Кольца из эпоксидной смолы и дерева?!Вперед товарищи!!11
На фото-заготовки,будущие кулоны по полюбившейся всем схеме,но вместо просто спила дерева будут вот такие миниатюрки)

Пятничное(уже субботнее)моё ручная работа, моё, рукоделие, своими руками, кулон, эпоксидная смола, сказка
Показать полностью 2
14
Кто узнал, что моделировал автор этой работы?
5 Комментариев в World of building | Сооружения  
Кто узнал, что моделировал автор этой работы? World of building, Сооружения, строительство, архитектура, модель, проект, Книги, Сказка, длиннопост
Показать полностью 4
5
О фарфоровой девочке из Якутии узнали во всем мире - от Британии до США.
10 Комментариев  

Совсем недавно в Сети появились фотографии удивительной девочки-альбиноса из Якутии. Нарияна за считанные дни покорила Интернет. И неудивительно, что такие издания, как британский "Daily mail", американский "Yahoo Beauty" обратили внимание на уникальную девочку.

О фарфоровой девочке из Якутии узнали во всем мире - от Британии до США. Якутия, сказка, Альбиносы, Daily Mail, Yahoo Beauty, девочка-альбинос, фотография

Как сообщает российский "Космополитан", по словам родителей Нарияны, после публикации снимков их дочь оказалась в центре внимания модельных агентств. Нарияне уже звонят со всего мира и предлагают контракты. И, несмотря на то что сама девочка мечтает попробовать себя в качестве модели, родители пока опасаются отдавать ее в этот бизнес.

О фарфоровой девочке из Якутии узнали во всем мире - от Британии до США. Якутия, сказка, Альбиносы, Daily Mail, Yahoo Beauty, девочка-альбинос, фотография
Показать полностью 1
-8
Когда читаешь сказки будучи взрослым
14 Комментариев  
Когда читаешь сказки будучи взрослым сказка, имена, маленький мук

Сказка "Маленький Мук"

6
Таёжные приключения (сказочная повесть) ч. 38
0 Комментариев в Авторские истории  

Предыдущие части сказки можно найти здесь: http://www.proza.ru/avtor/alex76nomad


*** Глава 24



Кащей осторожно опустил свою ношу на землю. Василиса тут же осмотрела женщину, пощупала пульс и сказала Кащею:


- Жива она, без сознания только. Неси ее в мою избушку. Там и травы и снадобья есть. Посмотрим, что можно сделать.


Люди обступили нас со всех сторон, тихонько перешептываясь. Вдруг, в общем гуле раздался женский голос:


- Да это, никак, Мила - покойного Берендея дочка! А болтали будто ее Морана со свету сжила.


- Точно! - Поддержал ее какой-то мужик. - Прав был странник - не прервался род Древних!


По толпе прошел гул ликования.


- Слушай, милок! - Вцепилась в меня хиленькая старушонка. - А вон тот, ободранный, неужто сам Кащей? Я без железяк его и не признала. всегда такой важный ходил, а тут нацепил лоскуты, весь срам наружу. Тьфу, стыдоба какая. Пусти-ка меня, я поближе гляну.


И поборница нравственности, ловко оттолкнув меня локтем, пролезла поближе к Кащею. Тот, не обращая внимание на возникший ажиотаж, повернулся ко мне и тихо сказал:


- Займись Пером. Надо народ организовать, что бы с ним по полям прошли. Там где Перо пронесут - природа оживет.


- Сделаем. - Улыбнулся я. - Олег, ты со мной?


- Я с ними пойду. - Покачал головой Олег. - За Севкой пригляжу. Не в себе парень. Как бы не натворил чего.


- А можно я с дядей Сашей? - Тут же повисла на отце Анютка. - Я так Перо хочу посмотреть. Ну пожалуйста!


- Оставайся, но чтоб ни на шаг от него!


- Слушаюсь! - Вытянулась по стойке "смирно" Анютка.


Кащей поднял на руки Милу, и в сопровождении Василисы, Севки и Олега ушел. Я, Анютка и притихший Горыныч остались наедине с галдящими селянами. Я отыскал взглядом в толпе Мирона и призывно махнул рукой.


- Пошли, дружище. Нам работка предстоит.


- Так это мы завсегда! - Хохотнул Мирон, засучивая рукава. - Чаво делать надо?


- Мы тут вещицу одну принесли. Надо шествие организовать, можно торжественное, что бы вещицу эту по полям пронести.


- Это каку таку вещицу? - Подозрительно прищурился Мирон.


- Перо Жар-птицы! - Хвастливо влезла Анютка.


Лицо мужика засияло от счастья. Он схватил девочку в охапку, расцеловал в обе щеки и закружил по поляне. Анютка визжала, народ изумленно таращился, а Мирон радостно орал, перекрывая Анюткин визг:


- Радость то какая! Спасители вы наши!


- Пошли за Пером. - Прервал я веселье. - Дело сделаем, а потом танцевать будем.


Мы вошли в пещеру. Горныч шмыгнул следом. Странный старикан. То суетился, помогал всем, а тут притих чего-то.


Сундук стоял возле пустого постамента. Анютка аккуратно открыла его и пещеру залило ярким солнечным светом. Девочка взяла Перо и подняла его над головой. Зазвенела капель. Вечный лед на стенах пещеры начал таять.


- Вот оно - спасение наше! - Восторженно прошептал Мирон. - Наконец-то разбудим Землю-матушку.


Под ногами хлюпало.


- Анюта, пошли. - Встревожился я. - А то сейчас выплывать придется.


И тут Горыныч оживился. С неожиданным проворством, мерзкий старикан налетел на Анютку, выхватил перо и бросился прочь, на ходу трансформируясь в крылатое чудовище. Толпа в ужасе кинулась в рассыпную и древний ящер, не встретив сопротивления, улетел, унося в лапах волшебное перо. Там, где он пролетал, отступало болото, зеленела травка и расцветали цветы. Перо Жар-птицы делало свое дело.


Я зарычал от бессилия. Подошла Анютка, взяла меня за руку и грустно спросила:


- Вот мы попали, да?


- Не то слово...


- Это хорошо, что я с тобой осталась.


- Чего хорошего?


- Ну. ты не один виноват. Мы оба. А вдвоем всегда легче.


- Спасибо, напарник! - Благодарно рассмеялся я.


Яростно тараща глаза, на нас налетел Мирон:


- Чаво стоите! В погоню! Змеюка перо стырил! Надо догнать!


- Сейчас, домой за велосипедом сбегаю и кинусь в погоню. - Зло буркнул я.


Мирон взвыл:


- Какой-такой "сипед"?!! Ты ведь витязь! Где твой конь? Ты зимой к нам на Сивке-Бурке приезжал.


Ай, да Мироша! Ай, да молодец. Я и забыл, что мне конь полагается. Да на моем коне мы Горыныча враз догоним. Отыскать Змея будет не сложно. За ним тянется широкая полоса цветущей земли. И судя по этому следу Змей летит к Вратам. Я радостно заорал:


- Сивка-Бурка, вещая каурка!


Раздалось знакомое ржание и из леса, раскидывая комья грязи, выбежал богатырский конь. Я заскочил в седло, усадил Анютку впереди себя и мы ринулись в погоню.



*** Глава 25



Копыта стучали все быстрее. Ветер свистел в ушах. Внезапно стук прекратился. Я посмотрел в низ и обмер. Конь не касался земли, копыта лупили по воздуху и мы взлетали все выше. Анютка раскинула в стороны руки и счастливо засмеялась:


- Мы летим!


Столько радости, столько задора было в ее крике, что я забыл о страхе и тоже завопил:


- Эгегей!


- Игого! - Поддержал наше веселье Сивка-Бурка.


- Вон он! - Анютка ткнула пльцем вперед. - Догоняем.


Я присмотрелся и разглядел далеко впереди темную точку, окруженную оранжевым сиянием. Точка быстро увеличивалась.


- Он не к вратам летит. Врата правее будут.


- Наверное у него есть тайное место. - Предположила Анютка.


Я кровожадно оскалился:


- Сейчас догоним и узнаем.


- Дядь Саш, ты только не бей его. - Забеспокоилась девочка. - Он старенький.


- Старенький да удаленький. Гляди как крыльями машет.


Точка превратилась в отчаянно улепетывающего ящера. Он был так близко, что я смог разглядеть перо в его лапах.


Анюта обеспокоенно заерзала:


- А как мы заставим его спуститься на землю?


- Коняга по куполу копытом долбанет, и он тут же летать разучится.


- Я же просила не бить!


- Извини. Мы поближе подлетим, ты его с часик вежливо поуговариваешь, а потом копытом по куполу.


Аня не успела мне ответить. Горыныч заложил крутой вираж и я резко натянул поводья.


Распахнув хищную пасть, усеянную острыми зубками, Змей летел на нас. Анютка ойкнула и закрыла голову руками. Я выхватил меч, но Горыныч резко взмыл вверх и пролетая над нами радостно проорал:


- Я тоже герой! Я тоже пригодился!


Что он несет? Совсем от старости крыша поехала. Я развернул коня и в два прыжка догнал Змея.


- Отдай Перо, бройлер-переросток, а не то... - Я выразительно помахал мечом.


- Нет! - Горыныч испуганно шарахнулся в сторону. - Я свой! Я с вами! Я помогаю!


- Кому ты помогаешь, ворюга?


- Вам помогаю. Вы бы месяц с Пером по полям ходили, а я за день все сделаю.


Мне как то сразу расхотелось рубить ему голову. До меня дошло, что старик действительно хотел помочь. Вот только сделал это как-то по змеинному.


- А сразу сказать нельзя было? - Уже мягче спросил я. - Обязательно было у ребенка из рук перо вырывать?


- Да вы бы мне не поверили! - Возмущенно оправдывался Горыныч.


Да, тут он был прав. Сами бы мы перо не отдали.


- Ладно. - Я спрятал меч в ножны. - Но, как закончишь - вернешь Перо.


- Будет сделано! - Прокричал Змей набирая скорость.


- Я же говорила, что он хороший. - Анютка улыбаясь смотрела в след улетающему птеродактилю.


- У тебя все хорошие. - Проворчал я.


Аня даже не услышала мое ворчание. Она нашла себе новое занятие - вертелась в седле, как уж на сковородке, разглядывая красоту раскинувшуюся под нами. Зрелище и правда было потрясающее. Унылые топи на глазах превращались в цветущий сад. Там, где были грязь да тина, теперь распускались цветы неземной красоты. Я с наслаждением вдохнул полной грудью чудесные ароматы оживающей природы. Но маленькая непоседа не дала мне вдоволь полюбоваться.


- Дядя Саша, смотри, солдаты!


Вот глазастая. Я прищурился, всматриваясь. По дороге маршировал отряд, человек двадцать, в красных кафтанах, с бердышами на плечах. Судя по всему. они шли к пещере. Я задергал поводья.


- Надо к ним спуститься. Разузнать, что они задумали.


- Ну так спускайся.


Мои фокусы с уздечкой не давали результатов. Сивка-Бурка и не думал спускаться с небес на землю.


- Не получается. Не умею я. Посмотри под седлом, может там завалялась инструкция по управлению летающей лошадью.


Сивка укоряюще посмотрел на меня через плечо, тяжело вздохнул и пошел на снижение.


Стоило нам подъехать к отряду , как бравые вояки тут же окружили коня и ощетинились бердышами. Вперед вышел их старший - комичного вида дядька с длиннющими, загнутыми вверх, усами.


- Кто такие? - Грозно спросил он. Усы смешно шевелились и сводили на нет всю его суровость.


- Сами мы не местные. - Сдерживая смех ответил я


- От поезда отстали. - Хихикнула Анютка.


Лицо грозного усача стало таким же красным, как его кафтан. И теперь он был, как две капли воды, похож на вареного рака.


- Предъявите ваши документы, права на управление непарнокопытным и разрешение на оружие!


Я опешил. Нет, то что в сказочной стране у жителей могут быть паспорта - это нормально. Но права на управление непарнокопытным меня поразили.


- Ты чего, командир? Какие права? Да ты знаешь кто я такой? Какие за мной люди стоят? Я сейчас Кащею позвоню! Он вас быстро в дворники переведет, будете метлами размахивать!


Ракообразный "командир" радостно оскалился и махнул рукой. Кольцо сжалось и в нас уперлись два десятка широких, заточенных лезвий.


- Согласно указу его царского величества! - Торжественно заголосил усач. - Советник Кащей обвиняется в государственной измене и попытке переворота! Кащей и все его пособники должны быть арестованы и доставлены в царскую темницу!


У меня челюсть отвисла. Здрасте-приехали. И ведь не сделаешь ничего. Был бы один - отмахался, а тут с Анюткой ведь.


- Слезть с коня! Сдать оружие!


Анютка осмотрела нацеленные в нас топоры, потрогала пальчиком острое лезвие одного из них и задумчиво произнесла:


- Ну, дядя Саша, кажется мы опять попали...

Показать полностью
11
Если бы Колобок жил в Норильске.
1 Комментарий  
Если бы Колобок жил в Норильске.
1468
Золушка very 2.0
38 Комментариев  
Золушка very 2.0
80
Нежность
13 Комментариев в Авторские истории  

Добрая сказка со злой завязкой

Егор Куликов

.

Люди всегда относились к нам со злобой. Наверное, это из-за страха. Определенно из-за страха. Страх всегда вызывает отторжение и злобу. Убежать или убить – вот основные признаки страха.

Люди с радостью хотят прикончить нас. При этом радуются и говорят, что списали себе семь, девять или даже сорок грехов. За что?.. спрашивается, за что?


Сорок грехов долой. За убийство. Ну не дурость, а?


Но они продолжают в это верить и при любом удобном случае хотят нас убить.


Обидно, если честно. Особенно, когда ты ничего этим людям не сделал. Ну, стащил ты у них пару рыбок из пруда. От этого ведь не убудет. Ладно, стащил еще пару яиц из курятника. Ну и что?.. у них этой птицы завались.


Но нет, они продолжают гоняться за нами с лопатами, палками и камнями. А их дети… так это же вообще исчадие ада. Только и знают, как бы схватить нас за хвост, раскрутить что есть сил и влепить в твердую как камень землю. А потом бегают вокруг и смеются, как какие-то первобытные. И ремни из нас делают, вытягивая нашего брата на рельсах перед идущим поездом. И какие-то кошельки пытаются соорудить. И браслеты, и амулеты. Ничего у них не выходит, но они с упорством барана пытаются и пытаются, истребляя нас как каких-то ненужным этому миру животных.


Я и сам однажды побывал в лапах этих зверей.


Я жил тогда в норе близко к пруду. Любил погреться на теплых камнях. И, видимо задремал.


Очнулся я от того, что кто-то тянул меня за хвост. Не успел я сообразить, что происходит, как один из человеческих детенышей, поднял меня в воздух. Другие смеялись и пугались одновременно. Я попытался подтянуться, чтобы укусить этого гаденыша, но он разгадал мои намерения и начал раскручивать.


Небо-земля. Небо-земля. Весь мир летал передо мной как заведенный. Я ждал. Ждал того, что мальчик сейчас отпустит меня в тот самый момент, когда земля окажется передо мной. Ходили слухи, что однажды, одному старому змею удалось спастись после такого удара, но я им не верил. После этого невозможно остаться в живых. Возможно и я был бы уже мертв, если бы не счастливое стечение обстоятельств. Видимо мой хвост был мокрым, потому как мальчик отпустил меня чуточку раньше. И, вместо удара о твердую земля, я взмыл в воздух.


Каким же красивым был вид. За эти несколько секунд я смог увидеть всю человеческую деревню. Высокую церквушку. Ферму. Школу. А ребятишки превратились в маленьких и смешных человечков далеко внизу. Я никогда не испытывал такого счастья раньше. Почему я не птица?


И как только я об этом подумал, земля начал стремительно приближаться.


Благо я приземлился в густую траву. Мальчишки ринулись ко мне, но я уже скрылся в глубоких расщелинах земли, пытаясь уползти все дальше и дальше от этого пагубного места.


Вот таким была моя встреча с человеком.


Наш выводок живет возле деревни. Близко к цивилизации, если можно так выразиться. Здесь есть свои плюсы, и минусы.


Еда всегда в достатке – это самый главный плюс. Есть помойки. Есть ферма, где иногда молоко прям на землю льют – пей, не хочу. Есть хозяйства у людей, где с некоторой долей риска можно поживиться чем-то вкусненьким.


И, конечно же самый главный минус – это опасность. Опасность не только перед хищником, но и пред человеком. Самым главным и самым безрассудным убийцей.


Я с детства не любил привычную жизнь змеи. Мерзкую охоту на сопливых лягушек. Нет… я всегда выбирал только деликатесы. Пусть даже эта охота была в разы опаснее.


Не раз я питался полевыми мышами и мелкими птицами. Воровал яйца из гнезд куропаток. Мелкие, тонкие, вкусные… правда удирать порой приходилось от родителей, но это того стоило.


Однажды я забрел в курятник. Ну, как забрел… я часто там прятался в груде кирпичей и досок, которые хозяин этого дома, словно нарочно соорудил для меня. Из этой засады я не раз ловил грызунов.


Но в тот вечер меня посетила глупая и безрассудная мысль.


А что если стащить яйцо? Настоящее куриное яйцо.


Большое, с твердой скорлупой. Если дело выгорит я смогу месяц отсиживаться в норе и не думать об охоте.


Сказано – сделано.


С наступлением ночи я выполз из своего убежища и прополз до самого курятника.


Наивные человек. Думал, что соорудив курятник из дерева и поставив дверь с засовом туда никто не заберется. Но не тут-то было… мыши и крысы, кто так же составляет мой рацион, давно прогрызли там дырки, через которые я без проблем попал в курятник.


Вот он… запах пищи. Я чувствую, как птицы трясутся от страха.


Они меня не видят... хех, с их-то ночным зрением. Но они меня чувствуют. Чувствуют страх и трясутся. Слышу, как их сердца вырываются из грудей. Вижу, как петух нахохлился и несколько раз прокудахтал. Наивный, думает, что меня этот птичий клекот испугает.


Я прополз до середины, наблюдая, как курицы сидят на жердочках.


Все проснулись. И все боятся.


Обвивая толстую лесенку, я забираюсь в гнездо, где сидит дрожащая от страха курица.


Я бы мог влезть в соседнее гнездо, там тоже есть яйца, но они мне не нужны. Мне надо теплое. Горячее… оно разбавит мою холодную кровь и согреет меня своим теплом.


Я ловлю языком не только запахи. Я ловлю страх. У страха очень своеобразный запах. Но мне он знаком. Знаком как никогда.


Вползаю в гнездо и вижу ее. Курица не дрожит. Она бы хотела дрожать, но страх сковал ее движения. Не правду говорят, что мы гипнотизируем. Мы просто пугаем до потери движения.


Так и с ней.


Без труда и без сопротивления я прикасаюсь к ее перьям и чувствую тепло. Нет… я чувствую жар. Он греет меня. И мне не хочется отсюда уходить.


Но надо…


Хозяин может прийти в любой момент.


Я бы съел яйцо прям здесь, но тогда я не смогу двигаться. Мне надо его перенести в свою нору. В безопасное место.


Я выкатываю яйцо из-под обомлевшей курицы и толкаю его по лесенке. Не разбившись, оно аккуратно скатывается на пол.


Последний раз я осматриваю обезумевших от страха куриц и спускаюсь вниз. Язык скользит между челюстями выхватывая запахи. Запахи страха…


Я хватаю яйцо в пасть и едва пропихиваю его в крысиную нору. Спасибо грызуном, словно специально подготовили такую дыру в курятнике.


Яйцо криво катится по земле. Половину ночи я тащил свою добычу к норе. Наверное, я бы взмок от пота, если бы мог потеть. Но это того стоило.


Приближаясь к своей норе, спрятанной глубоко в зарослях кустарника над прудом, я хватаю яйцо в пасть и начинаю подниматься на пригорок.


Неожиданно я чувствую запах крови…


Нет. Его ни с чем не перепутаешь. Я могу почуять кровь за большое расстояние. И вот он... мощный, бьющий прямо в мозг. Но где? Где та добыча? Где та жертва, которая источает такой сладкий запах.


Не выпуская яйца, я едва ворочаю головой, чтобы понять, откуда идет запах. Где его источник. Мне кажется он прямо под носом. Прямо у меня в пасти…


Что?..


Я чувствую, как лопает яйцо. Сейчас из него польется живительный и дурманящий белок. Надо срочно заглатывать.


Но вместо жидкости из белой скорлупы вываливается нечто мокрое и желтое. Оно…


…оно двигается. Оно источает запах крови, перед которым не в силах устоять никто. И это что-то. Этот желтый комок слизи словно раскрывается и передо мной оказывается цыпленок.


Я безмерно злюсь, понимая, что он. Именно он перечеркнул все мои старания. Я пер это глупое яйцо из самой деревни, чтобы съесть его. Чтобы проглотить его и валяться в норе месяц, изредка выползая погреться на солнце. Но он… эта желтая недоптица все испортила.


Ну, ничего… тащил яйцо - принес цыпленка. Цыпленок тоже неплохая закуска.


Кончиком языка я провожу по молчаливому и все еще мокрому цыпленку. Он никак не реагирует. Зато реагирует мой желудок. Все мое нутро сжимается от желания сожрать его. Проглотить.


Нижняя челюсть выскакивает из пазов, чтобы я смог раскрыть пасть. Чтобы я смог полностью проглотить это маленькое чудо. Что бы я смог…


Но я не могу.


Что со мной не так?


Я сделал несколько колец вокруг этого создания, и я готов. Готов телом, готов желанием. Я всем готов, кроме разума.


Спустя несколько минут бездумно наблюдая за новой жизнью, я открываю пасть. Открываю так, чтобы не видеть цыпленка. Не поддаться его нежности и невинности. Открываю так, чтобы только чувствовать его дурманящий запах. Я смогу.


И я бы смог. Я бы сделал это, если бы этот гаденыш, не пискнул:


- Мама?


Челюсть у меня отвисла в прямом смысле этого слова. Я уставился на это чудо.


- Я даже не женщина! – выругался я. – Какая, я тебе к черту, мама?


- Папа! – упорно сказал цыпленок и выпрямился.


Когда он обсохнуть успел?


Распушился весь. Желтый, как кусок солнца у меня в норе.


Прощай ужин, понял я и толкнул этого мерзавца к выходу.


- Иди! Проваливай с глаз долой иначе съем.


- Папа, - повторило это чудо и клюнуло меня в нос.


Больно клюнуло своим острым клювиком.


- Ай. Ты чего дерешься? Давай, чеши в поле. Там тебе место, а это моя нора.


Но цыпленок и не думал уходить. Он встал на ножки и, пошатываясь, смотрел на меня своими глупенькими глазками. Потом начал чистить перья.


- Ну?


Ноль внимания.


Я вновь ткнул его носом, и он смешно завалился на бок. Встал, и словно угрожая мне, расправил свои обрубки-крылья.


- Давай-давай… разжигай во мне злость. – Сказал я и отвернулся.


Не мог я смотреть на это желтое чудо.


Я противен стал сам себе. Как? Как я, тот кого боятся люди. Тот, от движения которого замирает весь курятник, а грызуны впадают в ступор, не может слопать вот его. Вот этого маленького, желтенького, мягкого и… хм, он еще и тепленький.


- Папа!


- Папа. Мама. Бабушка. Дедушка. Плевать… иди из моей конуры.


В этот раз я насильно вытолкнул цыпленка на улицу и для верности, надвинул на вход сухой травы.


Расстроенный и голодный я свернулся и попытался уснуть. И я уснул. Спал беззаботным сном, пока не услышал жалобный писк этой недоптицы.


Открыв глаза, я по интонации догадался, что он просится в нору.


- Папа… папа… - только и говорил он.


Нет! я не сдамся. Не впущу этого мелкого паршивца. Он не испортит мое жилище.


Но я вдруг понял, что он не просится в жилище. Он просит защиты.


Не знаю, что со мной стало, но я пулей вылетел из норы, заметив забившегося в ветки цыпленка и черного дворового кота. Еще чуть-чуть и кот бы сожрал его.


Мне стало обидно. Я – змея от рождения не смог его съесть, а это пушистое чудо так просто задушит того, кто появился на свет у меня на глазах. У меня во рту.


Я поднялся на уровень кота и начал плясать наш змеиный танец.


- Беги в нору. Беги!


Цыпленок зацепился лапкой за ветку и упал. Поднялся и снова рухнул.


Кот изогнулся дугой, распушил хвост и шипел на меня.


Не хватало, чтобы из-за этой птицы еще и я пострадал.


Не спуская с кота глаз, я хвостом дотянулся до мелкого паршивца и выпутал его из веток. Цыпленок, спотыкаясь, падая и перекатываясь через голову, буквально вкатился в нору.


Продолжая шипеть, я опустился и нырнул следом.


Нет. Кот сюда не полезет. Здесь моя территория.


- Свела судьба… - только и сказал я. – Спи, завтра днем тебя выгоню.


Птенчик прижался ко мне нежным пухом и уснул. Я чувствовал его тепло. Чувствовал запах пищи, который, почему-то не разжигал во мне аппетит, как это обычно случается. Он разжег во мне невинность и нежность.


Я облизнул его. И вместо спазма голода почувствовал спазм тепла.


Пока я разглядывал его он уснул. Повалился на меня, закрыл глазки и уснул. И что мне теперь делать? Даже сдвинуться не могу. Боюсь, что разбужу.


Дожил, - подумал я и закрыл глаза.


Днем я его выгнал. Выгнал в чистое поле и пополз на охоту.


Но какая к черту охота, когда все мысли там. С ним.


Как он там? Жив ли? Не сожрали ли его никто? Голоден ли он? Испуган ли?


Я и не заметил, как развернулся и пополз его искать.


Весь день. Весь световой день я ползал по густым зарослям, щупая языком каждую травку и каждую веточку. Ловил его легкий, исчезающий аромат. Негодовал и бесился. Несколько раз чуть не угодил в лапы людей, но продолжал ползать. Искал.


К вечеру, когда солнце коснулось горизонта я расстроенный вернулся в нору. Проклинал себя, что не уберег птенца. Зачем выгнал? Он ведь сама невинность. Он не знает, что мир жесток. Что мир только о том и думает, как бы его сожрать с потрохами.


- Папа! – услышал я, когда заполз в нору.


Я хотел разозлиться на него, но не смог.


Он таращил на меня свои глазенки и только и говорил:


- Папа!


- Тут твой папа. Прости папу. – Сказал я и, обвив его кольцами, сжал от нежности.


Нежность. Я никогда не испытывал ее ранее. Странное чувство. Даже сильнее голода.


Шли дни, а я продолжал жить с цыпленком. Оказывается, он может приносить пользу. Очистил всю мою конуру от жучков и червяков. Грел меня ночами. И, что уж там греха таить, дарил мне любовь и разбавлял мое одиночество.


Днем я оставлял его возле норы, а сам охотился.


Как-то раз, я вернулся, но его в норе не оказалось. Не было его и возле.


Я почувствовал, как мое крохотное сердце начинает колотиться все быстрее и быстрее. Наверное, оно бы лопнуло от страха за моего пасынка, если бы этот самый пасынок не приземлился на меня камнем с неба.


- Ты что делаешь? – испуганно спросил я.


- Учусь летать.


- Летать?


- Ага, - кивнул цыпленок и снова начал забираться на кустарник.


Он давно уже перестал быть цыпленком. Желтый пух сменился легким оперением. Но для меня он до сих пор оставался тем же, желтым, беспомощным и крайне неуклюжим цыплёнком.


- Но вы не летаете, - попытался я остановить его.


- А зачем нам тогда крылья? – и в подтверждении своих слов он расправил свои могучие крылья в стороны.


- Я не знаю, - честно ответил я.


- Наверное все-таки что бы летать.


Он вновь забрался на самый верх куста и, несколько раз взмахнув крыльями, как бы примеряясь, бросился вниз.


Крылья у него конечно же были большие и широкие, но они никак ему не помогли. В очередной раз он камнем полетел к земле.


- Не ушибся? – спросил я его, пытаясь сдержать улыбку.


- Все хорошо. – как-то тяжело ответил пасынок и вновь взобрался на ветку.


- Ну давай-давай, учись. А я посмотрю.


Я действительно скрутился кольцом перед входом в нору и начал наблюдать за тем, как цыпленок взбирается на самый верх куста, затем машет крыльями и падает. Не летит. Не планирует и не приземляется – а именно падает.


Моего терпения не хватило. Да и больно было смотреть как он каждый раз, со всей силы впечатывается в землю.


Но терпения у моего пасынка видимо было больше чем у меня. Спустя неделю он мог безболезненно приземляться на землю, ловко маневрируя крыльями.


- Смотри что я умею, - сказал он и буквально вытащил меня из норы.


Он вновь взобрался на куст и с самой вершины, пролетел почти до самого пруда – а это ни много ни мало двадцать или тридцать отрезков длины моего тела.


- Молодец! – сказал я, искренне радуясь за успехи пасынка.


Долго мы жили вместе. Очень долго. Но наша скромная идиллия должна была когда-нибудь закончится


Я знал, что этот момент настанет. Когда-то это должно было случиться.


- Пойдем, - сказал я ему и медленно пополз к выходу.


- Куда? – спросил цыпленок и едва втиснулся в проход норы.


Вырос. Большим стал. Едва в нору входит. Все края уже обтесал своими крыльями. А как начнет в моем жилище моститься, так хоть другое место себе ищи.


Сколько доставил хлопот. Сколько нервов из-за него затратил.


- Ты где?


- А зачем нам идти ночью? – спросил он меня.


- Потому что мне надо отвести тебя к твоим.


- Но я хочу остаться с тобой.


- Сейчас ты едва втискиваешься в нору. А скоро не сможешь.


- Я буду жить на улице.


- Тебе там сожрут.


- Пусть.


- Хватит! – разозлился я. – Ты никогда не задавался вопросом, почему мы такие разные. Ты птица, а я змея.


- А мне все равно.


- Пошли, я сказал.


Повесив голову, цыпленок двинулся за мной.


Молча добирались до людей. Молча приблизились к курятнику. Я-то ладно. Я в любую щель проскочу, а этого бройлера как туда закинуть.


- Папа, а как так получилось? – спросил меня цыпленок перед сеткой курятника.


- Получилось, что? – я не был настроен разговаривать.


- Я птица, ты змея.


- Только что тебя это не интересовало.


- А теперь интересует.


Время тянет, - подумал я.


- Не думаю, что тебе будет приятна эта история.


- Расскажи.


Я взглянул в его доверчивые глаза.


- Я тебя выкрал из этого курятника чтобы съесть. Тогда ты еще был яйцом, и я думал полакомиться. Но нет. Когда я был готов проглотить яйцо, появился ты.


- И почему ты меня не съел?


- Если бы я ответил на этот вопрос, я бы снова жил спокойно. Как раньше. А теперь нам пора прощаться. Полезай к своим.


Он посмотрел на меня так жалобно, что я вспомнил его рождение. Точнее вылупление. Вспомнил его мокрого, желтенького, щупленького.


- Иди. – Пересилил я себя. – Лезь. Со своими тебе будет лучше.


Нехотя, он с легкостью перемахнул через сетку, а я медленно пополз обратно к себе в норку. Я не оборачивался, но чувствовал, что он смотрит на меня. Смотрит, своим обычным глупеньким взглядом.


Как же пусто и холодно стало в моей конуре. Даже как-то жутко и страшно. Нет того тепла. Да и жучки появляться начали. Совсем страх потеряли.


Каждый день я приползал к курятнику, прятался в груде кирпичей и наблюдал. Видел, как он познакомился с другими птицами. Как они его первое время сторонились и даже боялись. Видел, как он отстаивал свои интересы вступая в жестокие бои с другими птицами. На его кривых ногах появились шпоры. Пока еще маленькие, но в скором времени они превратятся в смертельное оружие. Видел, как его пышный, разноцветный хвост приковывает к себе влюбленные взгляды куриц и завистливые взгляды петухов.


Гордость брала меня. Отцовская гордость.


Но однажды я увидел то, чего не следовало.


Я видел человека. Он нес в руках топор. Спокойным шагом он открыл калитку, прицелился и схватил петуха.


Сердце мое замерло.


Рядом. Совсем рядом был он. Мой цыпленок.


Человек утащил петуха, который истошно кричал и хлопал крыльями.


А после… после было то, на что не решился когда-то я.


Одним движением руки, человек лишил жизни петуха. Я не мог поверить глазам. Остывающее тело птицы брыкалось возле кровавого бревна. Голова с открытыми глазами лежала рядом. А из шеи, пульсацией выбивало кровь. Прямо на землю.


Пока я завороженный смотрел на мертвую птицу, человек сходил в курятник и притащил еще одного петуха.


Я знал, что будет дальше. Дальше будет тоже самое.


Человек приходил вновь и вновь. Его руки были в крови. От него пахло смертью.


Я трясся от страха. Не за себя. Я боялся, что в руках человека увижу его. моего маленького желтого цыпленка.


Не в силах больше наблюдать, я покинул груду мусора и впервые среди бела дня выполз посреди курятника, совсем не боясь ни птиц, (днем они бывают опасными) ни человека (этот опасен всегда). Я полз к своему цыпленку.


Курицы начали громко кудахтать, сторонясь меня. И только он, размахивая широкими крыльями бежал ко мне.


- Папа! – кричал он.


Я видел, с каким восторгом смотрели на него его же сородичи.


- Нам надо убираться отсюда. Я тебя не брошу, - прошипел я.


- Но как!? И зачем?


- Не задавай вопросов. Срочно уходим.


Видимо болтливые курицы привлекли внимание человека, который стоял у калитки с окровавленными руками.


Его взгляд упал на меня. Он хотел было кинуться ко мне, но что-то его остановило. Все тот же страх!


Но это не надолго. Скорее всего он вернулся за топором.


- Уходим! – прошипел я.


- Но как? – испугано сказал мой цыпленок.


Действительно, как.


Он не пролезет в сетку.


Пока я наскоро выдумывал варианты побега, вернулся человек. В его руках была лопата.


Он пнул калитку и уверенно зашел в курятник.


Мне ничего не оставалось, кроме как попытаться спасти своего пасынка.


- Беги! – крикнул ему я. – Калитка открыта. Я его задержу.


Я повернулся к человеку и начал плясать наш змеиный танец. Я шипел. Высовывал язык и старался не угодить под лопату.


Но человек не испугался меня. Он сделал несколько шагов и оказался рядом. Лопата взметнулась в воздух и в этот момент я понял, что мне пришел конец.


Человек слишком огромен и быстр. Мне не успеть…


И я бы не успел, если мой пасынок не бросился на человека. Он острыми когтями вцепился человеку в грудь тем самым, спасая мне жизнь.


Но человек был настроен решительно. Он схватился моего цыпленка и бросил его в сторону. Но и лопату выронил.


Он выронил лопату.


Извиваясь и маневрируя между взбешенных куриц, я попытался скрыться в курятнике.


- Папа я тебя не брошу! – услышал я.


Мой пасынок. Мой маленький цыпленок, расправил свои широкие крылья, схватил меня острыми когтями, и мы взметнулись в воздух. Выше ограды. Выше курятника. Я снова почувствовал себя неестественно легко, как тогда, на краю гибели.


Внизу остались бегающие в суматохе курицы. Растерянный человек с лопатой в руках. Но это было где-то там, далеко. А мы, с моим птенцом перемахнули через забор и пошли к норе.


Он пошел, а я пополз.

Показать полностью
-15
Колобок 1.0.1
9 Комментариев  

Укладываем с женой детей спать. Старшая доця (3.5 года) просит рассказать сказку. Ну жена и выдает: " В далеких джунглях Африки.. Папа, продолжай.." И ржет так ехидненько. Ну я давай, мол, родился колобок. И дальше по тексту, только с примечанием, что колобок негр афронегритянец, и его по-очереди пытаются съесть то обезьянка, то крокодил, то лев, а в итоге слопала хитрая гиена. Ну и песню колобка пою по черно с акцентом шоколадного зайца. Все рассказал, пытаюсь съе свалить на диванчик под телек, и тут доця выдает :" Папа, расскажи другую сказку, про БЕЛОГО колобка"

275
Вот это поворот
22 Комментария  
Вот это поворот
4
Монах
4 Комментария в Авторские истории  

Странно иногда складывается судьба, думал я, убегая от собак и охотников по лесу. Еще вчера я был желанным гостем в виднеющемся за деревьями замке, а сегодня убегают от его хозяина во главе преследователей. Оглядываясь назад, трудно понять, когда всё изменилось.

Позвольте представиться, меня зовут Кирилл, я выпускник духовной семинарии и должен странствовать и нести слово божье в массы. Ну… как выпускник, меня выгнали, но сан я успел получить, так что вполне мог позволить себе заниматься проповедничеством, но вот в храмы доступа не имел. Вот я бродил по миру, перебиваясь от села к селу тем, что мне подавали, рассказывал селянам о Боге, его законах и праведной жизни. Кое-где, правда, мне не очень были рады, но в основном вполне хорошо принимали. И вот, путешествуя таким образом, я забрёл в этот самый замок.


В начале, всё было хорошо. Меня радушно приняли, обогрели и накормили, а затем попросили на аудиенцию к хозяину замка. Я вошел в просторный кабинет с множеством книжных полок, заполненных самыми разными произведениями. Далеко не сразу я заметил единственного человека, помимо меня, в кабинете. Им оказался довольно большой мужчина средних лет, крепкого телосложения, он поглаживал по холке сидящего рядом с креслом пса, который с интересом смотрел на меня. Я вздрогнул от удивления, но сразу взял себя в руки, вспомнил этикет, надёжно долбленный мне в голову, и поклонился:


- Добрый день. Уважаемый хозяин сего роскошного дома.


- И тебе добрый день, странствующий монах. Далеко ли лежит твой путь, и откуда ты его держишь?


- Иду я из семинарии, а путь мой лежит вперёд. Я несу слово Божье людям.


- А они тебе несут еду. Хороший обмен. А меня будешь учить своему слову?


- Если Вы того пожелаете. Могу Вам рассказывать о Боге, могу Вашим слугам.


- Мне как раз сейчас нечем заняться, так что с удовольствием послушаю тебя, святоша.


Я начал читать ему библию. Некоторое время хозяин слушал и вникал, потом начал задавать вопросы. Я на них отвечал, но со временем вопросы становились всё более вызывающими, граничащими с ересью. Потом, внезапно хозяин поднялся с места, прошел к одной из книжных полок и вручил мне с неё одну из книг.


- Прочитай это, святоша.


Это оказался довольно старый, но очень интересный трактат одного из священников. Я с интересом его прочитал, а потом мы начали обсуждать его с хозяином замка. Так мы засиделись до глубокой ночи. Нам принесли еду в библиотеку и мы, не прекращая разговора поужинали. Потом мы разошлись по комнатам спать, пообещав завтра продолжить беседу. Ночью меня посетили слуги и попросили проследовать за ними. Я пошел. Это было ошибкой, так как слуги отвели меня в подвал, попутно рассказывая о том, чем интересуется их хозяин. Некоторые результаты его интересов были до сих пор живыми, но их больше нельзя было назвать людьми. Я с ужасом воззрел на всё это мракобесие и, прежде чем осознал, уже убегал из замка, чтобы доложить кому-нибудь о том, что увидел в подвалах замка. Было уже далеко за полночь, но я продолжал бежать до самого утра. Ближе к полудню, когда я окончательно выдохся, я услышал первые звуки погони. Несмотря на всю усталость, я побежал дальше.


Вот так я и оказался тут, в лесу, с погоней за спиной и уставшим до изнеможения, но со страхом внутри и с яркой целью в конце моего пути. За время бегства я убедил себя, что обязан попасть в город и доложить местному руководству о том, что увидел.


Меня быстро настигли преследователи, но, каким-то образом, я укрылся в небольшой пещере возле ручейка. Собаки пробежали мимо, лишь на секунду задержавшись у моего укрытия, где я неистово молился. Погоня обогнала меня, а я остался сидеть в этой пещере до ночи. Отдохнув, я вылез из убежища и продолжил путь к городу. Так прошагал я некоторое время, когда меня внезапно окружили люди на конях и чей-то сильный удар вверг меня в тёмную пучину, в которой я провёл неопределённое количество времени. В себя меня привели резко и неприятно, просто плеснув ведро холодной воды в лицо. Пробуждение было болезненным. Похоже, что меня в дороге не щадили и теперь болело всё тело, каждая частичка, в особенности голова. Я попытался пошевелиться, но ничего не получилось – я был надёжно связан.


- О, ты проснулся, святоша, - ранее приятный голос, показался мне острее бритвы. – Зачем же ты так быстро покинул меня? Я не привык, когда меня бросают без моего разрешения. А еще я не привык, когда по моему замку бродят без моего разрешения. Ну, тут уж не твоя вина, её я не буду вешать на тебя, но настоящие провинившиеся уже наказаны и больше не смогут навредить мне.


Он замолчал. Я наконец смог открыть глаза и убедиться воочию, что связан. Я находился на каком-то столе, связанный по рукам и ногам, еще один пояс был перекинут через живот. Поучилось так надёжно, что я мог только вертеть головой и всё.


- Послушайте, может Вы меня развяжите и мы поговорим спокойно? Я обещаю, что больше не буду убегать.


- Хорошее предложение, но нет. Давайте в следующий раз. Я должен поговорить с тобой по поводу того, что ты увидел и почему решил убежать от моего гостеприимства, но не сейчас. Сейчас я оставлю тебя подумать о жизни, помолиться, если захочешь.


Хозяин загадочно улыбнулся и вышел из комнаты, вслед за ним меня покинули и слуги, забрав с собой и факелы. Я остался совершенно один в комнате, без света и привязанный к столу. Меня начала охватывать паника, но я быстро успокоился. Через неопределённое количество времени я услышал на полу цокотание маленьких ножек, вначале я мало придал этому значения, но потом до меня дошло, что это крысы. Они бегали по всей комнате, но еще побаивались залазить на стол. Паника вернулась и я не знал, что мне делать, ведь двигаться я не мог, а крысы всегда голодные. Пока меня не коснулись, я был более или менее спокоен, но вот первые гостьи начали подниматься по ножкам стола и маленькие коготки ходили всё ближе и ближе ко мне. Я почувствовал, как совсем рядом со мной кто-то пробежал, а кто-то уже начал обнюхивать меня.


И тут паника вернулась, да с такой силой, что успокоиться не выходило ну никак. Вокруг меня уже копошилось несколько существ. Я кричал и пытался вырваться, но ничего не получалось, внезапно я почувствовал боль в боку. Меня укусили. Я закричал как безумный. Вслед за первым укусом последовали другие, меня ели заживо, в какой-то момент я потерял сознание.


Очнулся я в освещенной комнате, вокруг вновь стояли люди, а всё тело болело. Меня обрабатывал доктор.


- Ты удивил меня, не ожидал, что ты так быстро сдашься. Я только хотел покушать, а меня уже вызывают, что ты потерял сознание.


В помещение вошел хозяин замка.


- А теперь мы поговорим и решим, что с тобой делать. Или тебя оставить еще раз в этой комнате с моими любимчиками.


- Нет, пожалуйста, не нужно. Я сделаю всё, что скажите, - сама мысль остаться вновь в темноте с кучей крыс пугала меня до дрожи. – Только заберите меня из этой комнаты.


- Ну, вот и замечательно.


Он подал знак, и меня развязали. Я попытался подняться на ноги, но ничего не вышло, тогда меня подхватили под руки и поволокли куда-то по коридору, из подземелья меня не вывели, а оставили в какой-то комнатушке, до боли похожей на тюремную камеру.


- В этой камере тебе и предстоит провести много времени. Иногда я к тебе буду приходить, чтобы поговорить. У тебя будет много свободного времени, чтобы думать и молиться. Не беспокойся, крыс тут нет. По крайней мере, тех, о которых я знаю. До встречи, святоша.


Он удалился, а я остался сидеть практически в полной темноте. Свет был только в коридоре, его хватало ровно для того, чтобы оглядеть свою новую келью и огорченно усесться на кучу сена в углу, которая должна была заменить мне кровать. В противоположном конце камеры стояло ведро для отходов человека, от которого неимоверно воняло. Чуть позже мне принесли чуть-чуть еды и поменяли ведро, но легче не стало, так как воздух плохо вентилировался.


Так я провёл год. Дважды в день мне приносили еду, раз в неделю меняли ведро, трижды меняли солому. Каждый месяц меня забирали из камеры, отмывали и провожали к хозяину замка для разговоров, а потом вновь запирали.


На следующий год хозяин всего четыре раза меня вызывал к себе. Всё время заточения я молился и просил помощи. В один прекрасный день помощь пришла в виде стражи в незнакомой мне форме, которая выволокла меня из камеры и проводила к человеку, который явно был главным.


Оказалось, что одному из местных слуг удалось добраться до города и навести там шума о делах, творящихся в замке. Сюда был направлен специальный отряд, который захватил замок и теперь проводит расследование. Так меня и нашли. Хозяину замка теперь не выкрутиться, его ждёт виселица, а меня направят в больницу чтобы привести в порядок, потом же я могу идти куда только захочу. Я решил вернуться в семинарию и, во что бы то ни было, доучиться. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать многие вещи и это показалось мне логичным. Всё закончилось не так плохо как могло бы, и я в этом вижу волю всевышнего.

Показать полностью
6
Репка уже не та
6 Комментариев  

Видимо, в ООО "Сказка про репку" провели сокращение штата.

Репка уже не та сказка, репка, скульптура, парк, сокращение
10
Сказка о трудовом подвиге
0 Комментариев  

Решил как-то Иван – дурак на работу устроиться, пошел он в центр занятости и спросил где работа нужна. Из центра занятости направили его на Предприятие, где знатный и важный Директор его на работу принял. Стал Иван – дурак работать не покладая рук, выкладываясь на работе по полной, всю силу и душу в нее вкладывая. Удивились местные работники и стали Ивана уму – разуму учить, просить его работать вполсилы, как все, и отказаться от трудового подвига. Но не таков был Иван – дурак, лишь смеялся он и говорил в ответ: «Что же вы от меня хотите? Чтобы я работал спустя рукава? Так мне же потом стыдно будет зарплату получать, в глаза Директору смотреть стыдно будет! Вы лучше сами работайте честно, старайтесь изо всех сил, и Директор вас щедро за это наградит». И вот, наконец заметил Директор Ивана, похвалил его, крепко пожал ему руку и выписал денежную премию. Обрадовался Иван и пошел перед рабочими хвастаться, рассказывать какой Директор хороший человек и как высоко он ценит честный рабочий труд. А на следующий день глашатай от Директора всех работяг созвал и рассказал им, что теперь они должны будут работать так же, как Иван, иначе разозлится Директор и начнет увольнять нерадивых работников, не забыл глашатай и упомянуть, что за работу они будут получать столько же, сколько и раньше, поскольку времена трудные и предприятие не может позволить себе платить им больше. Закручинились мужики, попрощались со стариками, которые не могли как Иван работать, да затаили на Ивана обиду сильную, общаться с ним перестали. Пошел Иван – дурак к Директору правды искать, да за мужиков хлопотать, да только где там! Рассердился Директор, закричал на Ивана и уволил к чертовой матери. И вот сидит Иван в центре занятости и думает, кто же все – таки дурак, он или Директор? А рабочие с тех пор разбегаться с предприятия стали, новую работу искать, а те, что остались, верить Директору перестали и больше никаких трудовых подвигов сами не совершали и другим совершать не давали. Так и развалилось предприятие.

Сказка ложь, да в ней намек, и Директору урок.

А мораль сей сказки такова: прежде чем разбиваться в лепешку ради работы, удостоверьтесь сначала, что ваш энтузиазм нужен и руководство его оценит.

7
Таёжные приключения (сказочная повесть) ч. 37
1 Комментарий в Авторские истории  

Предыдущие части сказки можно найти здесь: http://www.proza.ru/avtor/alex76nomad


*** Глава 22


Севка сидел у подножия ледяной статуи, закрыв лицо руками. Плечи его дрожали. Василиса с Аней пытались заговорить с ним, растормошить. Но все было бесполезно. Наконец Василисе это надоело.


- А ну, хватит! - Строго сказала она. - Хватит сырость разводить, и так кругом болото.


- Ну зачем ты так? - Вступилась Аня.


- А как надо? - С вызовом спросила Василиса. - Сидеть и утешать его, пока он ревет, как девчонка? Тут радоваться надо, а не реветь. Маму нашли - это большое дело! А что под заклятием она, так то не беда. Дело поправимое. Действовать надо, думать как заклятие снять. А он сидит тут, нюни распустил.


Севка резко поднялся. В глазах его, красных от слез, заплясали огоньки безумия.


- Правильно! - Он беспорядочно шарил по карманам. - Надо действовать! Прямо сейчас. Ну куда же я ее сунул...


Наконец он достал жестяную коробочку и вынул из нее заветную иглу.


- Никакого ему боя. Пусть сдохнет прям сейчас.


- Парень, не дури. - Василиса осторожно протянула к Севке руку. - Нам Кащей как никогда нужен. Возможно он единственный, кто маму твою спасти может. Наверняка он за Пером ради этого отправился.


Но Севка не слышал ее. Он обезумел от горя и мог думать только о мести. Игла выгнулась, готовая сломаться. Анютка, не долго думая, с диким визгом набросилась на друга и повалила его. Игла выскользнула из пальцев мальчика и тоненько зазвенела по полу.


- Пусти! - Севка отчаянно пытался вырваться.


- Мозги включи, мститель недоделанный. Ты же все испортишь. - Пыхтела Анюта. Силы были явно не равны. - Василиса, хватай иглу!


Василиса упала на колени и стала шарить по полу. Иглы нигде не было. Севка оттолкнул Анютку и тоже начал искать иглу. Аня, поняв что Севку не удержать, присоединилась к поискам. Они ползали на карачках, лихорадочно шаря руками по покрытому изморозью полу.


- Есть! - Радостно вскрикнула Василиса.


Но поднять находку она не успела. Игла засветилась алым светом и рассыпалась в прах.


Севка удивленно смотрел на то место, где только что лежала смерть его заклятого врага.


- Что ты сделала?


- Ничего не понимаю. - Проговорила изумленная Василиса. - Кто-то снял с Кащея заклятие бессмертия.


- А это плохо или хорошо? - Спросила Аня, дыша на замерзшие ладошки.


Девушка ответить не успела. По стенам пещеры побежали рубиновые всполохи, ярко вспыхнуло и из стены выскочил здоровенный бородатый мужик в кольчуге. Пришелец дико таращил глаза, размахивал мечом и орал слова, которые при детях и женщинах произносить не принято.


- Дядя Саша! - Радостно закричала Анютка.


Странный дядя ее не услышал, он налетел на Василису и рухнул на пол, подмяв девушку под себя.


Следом за первым пришельцем, из стены вышел еще один. Это был Кащей, и выглядел он не менее странно. Одетый в какие-то обрывки грязной тряпки, Его Злодейшество нес в руках сундук и блаженно улыбался.


Василиса с трудом выбралась из под бородатого хама, но тут случилось такое, что могло привидеться только в бреду. Раздалось хлопанье крыльев и в пещеру просунулась хищная морда огромного птеродактиля.


- Ну что, все живы? - Заботливо прощелкала тварь зубастым клювом.


- Идите вы все в баню... - Тихо прошептала девушка и потеряла сознание.



*** Глава 23


Пролетел я сквозь камень, как нож сквозь масло. Ну, думаю, наверняка ловушка. Поднял меч, взревел грозно и ринулся в атаку. Но атака неожиданно захлебнулась - я рухнул на пол. То ли хитрые враги мне под ноги бросились, то ли я сам оступился, сейчас и не вспомню. Помню только, что упал я на мягкое? и это мягкое подо мной тоненько пискнуло. Присмотрелся, а это девушка! И довольно симпатичная.


- Добрый день. - Я обворожительно улыбнулся. - Разрешите представиться...


- Слезь с меня, чудовище! - Тяжело дыша прохрипела красавица.


- Дядя Саша, вставай, ты Василису раздавишь! - Раздался Анюткин голосок.


А она то здесь откуда взялась? Я, кряхтя, поднялся и огляделся. О, и Севка здесь. Мальчонка не сводил глаз с Кащея, который опустился на колени перед ледяной статуей и принялся колдовать над сундуком.


- Это Севкина мама.- Объяснила Аня и вдруг закричала. - Ой держите его! Держите!


Севка сорвался с места и налетел на Кащея. Четкими, отработанными ударами, он повалил своего врага и начал мутузить его маленькими, но крепкими кулачками по лицу. Его Злодейшкство не сопротивлялся. Он только сплевывал кровь и бормотал успокаивая:


- Ничего, мальчик, ничего. Я сейчас все исправлю. Ты долго ждал, подожди еще немного.


Пока мы с Анюткой их разнимали, в пещеру заявились Олег с Горынычем и сердитая девица не придумала ничего лучше, чем грохнуться в обморок. Я отпустил Севку и бросился к ней. Хитрый малец тут же принялся выбивать пыль из Кащея. Да что же это такое! Так можно вечно между ними метаться. Я остановился, набрал в грудь побольше воздуха и заорал:


- Успокоились все!


Мой рев в одно мгновение усмирил Севку и привел в сознание Василису.


- Так то лучше. Ты! - Я ткнул пальцем в впечатлительную мадам. - Смотри за Севкой. Севка, не бузи и слушайся тетю.


- Сам ты тетя. - Огрызнулась Василиса, но пререкаться не стала и вместе с Анюткой отволокла упирающегося Севку в дальний угол пещеры.


Кащей поднялся и, словно ничего не произошло, занялся сундуком. Горыныч принял свой человеческий облик и стал ему помогать. А я, воспользовавшись затишьем, радостно обнял Олега.


- Пусти! - Слабо трепыхался он. - Раздавишь!


- Это у него увлечение такое - давить людей? - Тихонько спросила Василиса у Анютки. Та хихикнула.


Я отпустил Олега и грозно произнес:


- Я все слышу!


- Ой боюсь, боюсь. -Сверкнула зелеными глазищами девушка.


- То-то же. - Приосанился я и опять принялся тормошить Олега. - Как ты? Как рана?


- Да я как новенький! Ни царапины, и даже куртка целая!


- Отлично! - Я повернулся к Кащею. - Эй, Ваше Злодейшество, я знаю как тебя от Кузьмы спасти. Сунем обрывки твоей одежки в скатерть и получим новехонький костюмчик.


Кащей обернулся и судя по выражению лица, ему было не до нас. Он обвел всех собравшихся отсутствующим взглядом и тихо сказал:


- Уйдите все. Мне надо провести ритуал.


- Я никуда не пойду. - Набычился Севка.


Кащей кивнул:


- Останься. Ты нужен.


- Пойдем, пойдем. - Засуетился Горыныч. - Все на воздух. Там и поговорим.


На воздухе нас ждал сюрприз. У входа в пещеру стояла толпа народа. Мужики, бабы, дети. Все в праздничных нарядах. У дородной женщины, стоящей впереди всех, в руках был румяный каравай. Десятки пар глаз выжидающе смотрели на нас.


- Это что за демонстрация? - Тихонько спросил я у Василисы.


- Это со всех соседних деревень народ собрался. - Так же шепотом ответила та.


- А по какому поводу?


- А вот ты у них и спроси.


- А почему я?


- Потому, что ты унас самый голосистый. - Прошипел Олег. - Спрашивай давай!


Я откашлялся, поправил шлем и сделал шаг вперед.


- Здраствуйте, граждане! По какому поводу собрание?


Толпа зашевелилась и вытолкнула какого-то мужичка. Тот замахал руками и радостно заорал:


- Ляксандр! Доброго здоровьечка!


Батюшки, да ведь это мой старый знакомый - Мирон. Мы с ним зимой познакомились, когда Анютку из лап Мораны вызволяли.


- Мирон! Здравствуй, дорогой!


Мы обнялись, похлопывая друг друга по спине. Покончив с приветствиями, я на прямую спросил:


- Так вы чего здесь собрались?


- Ну как чаво. Нас странник сюда послал.


Я заметил, что мой собеседник как-то странно присвистывает. Приглядевшись, увидел причину - У Мирона отсутствовал передний зуб.


- А где зуб потерял? - Со смехом спросил я. - По зиме, вроде, все на месте было.


- Зуб то? Так давеча, у нас же выборы были. Кащей придумал правителя выбирать. Ну я в этих, прости Господи, дебатах участвовал. А мне этот, прости Господи, оппонент аргумент в рыло привел. Веский такой, аргумент...


- Это я Кащею подсказал про выборы. - Влез в разговор Горыныч.


- Да погодите вы со своим зубом и выборами. - Оттолкнул меня в сторону Олег. - Мирон, что ты там про странника говорил?


- Про странника то? - Почесал затылок мужик. - Так он по деревням сегодня прошел и всем сказал, что если мы сюда придем, то настоящего правителя увидим. Наследника по праву крови.


- А странник этот как выглядел? - Сощурился Олег. - Сморшеный такой старикан, с длинными волосами?


Мирон осуждающе покачал головой:


- Не стоит так про него... Странник всегда в важное время приходит и всегда истину несет. Еще прапрадеды наши его знали.


Я усмехнулся


- Точно, это его мы у Мирового дерева встретили.


- Вы у самого Прадрева были? - Восхищенно выдохнул Мирон. - Истинные герои. Так кто из вас наследник то? Кого нам приветствовать?


- Кажется я знаю, кто наследник. - Задумчиво проговорила Василиса. - Он в пещере. Занят немного.


В этот момент толпа охнула и подалась назад. Из пещеры вышел Кащей. На руках у него лежала оттаявшая женщина, глаза ее были закрыты. Рядом с Кащеем шел бледный Севка.

Показать полностью
4
Сказка для фантазёра
1 Комментарий в Авторские истории  

Фантазия. Почему у детей она так развита, а с возрастом она притупляется. Фантазии заменяются обычными повседневными мыслями. Но в чём сила фантазии? Сила фантазии в волшебстве, которое возникает в голове фантазера. Самые сильные фантазеры могут добиться многого.

Детство дарует нам это волшебство, и в своих фантазиях мы можем стать супергероями, гениями, спасителями человечества, волшебниками, добрыми или злыми людьми. От того, о чём мы мечтаем в детстве зависит наш путь. Ребёнок, который мечтает спасать людей захочет стать полицейским или доктором, а тот, который мечтает быть гением выберет науку. Мир полон возможностей и стремящийся к своей цели человек обязательно воспользуется ими.


Но иногда наши фантазии оживают и окружают нас так, как мы даже себе представить не могли. Егор всегда мечтал о волшебных мирах, феях-хранительницах, подвигах и героях. Во многом мечтать ему помогали книги. Он любил фэнтези книги и взахлёб читал про волшебные миры эльфов, орков, гномов и драконов. Он верил в волшебство и добро и старался поступать по совести и в жизни.


Егор не был замкнутым мальчиком, он общался с другими детьми и старался следить за модными вещами, такими как популярные фильмы, игры и забавы. Одним мальчик отличался от сверстников: он не любил находиться в компании. Жизнь в книгах ему казалась намного интереснее, чем в реальности или на экране.


Самым главным в его жизни была его вера в волшебство. И вот однажды он решил попытаться найти подтверждение того, что магия существует и рядом с ними есть мир, полный загадочных существ и неповторимых растений. Рядом с их городом были небольшая роща и речка. Вот туда и отправился наш герой, не забыв при этом предупредить родителей, что будет гулять целый день.


Роща оказалась полна людей, которые вышли на шашлыки в погожий летний денёк. Егор никак не мог найти тихого и незаметного места. Везде были люди либо мусор, всех животных и птиц распугали. Пру раз Егор наткнулся на большие компании и вынужден был спешно уйти так как на него начинили кричать и свистеть. В итоге Егор нашел уединённый пенёк и решил на нём подождать вечера, так как думал что вечером люди разойдутся. Наш герой ожидал подобного развития и потому прихватил из дома с собой бутерброды и книжку. Так тихо поедая бутерброды и читая очередную книжку про волшебство он скоротал некоторое время, а потом заснул.


Проснулся его спустя минут двадцать и не сразу понял что изменилось, но через некоторое время до него дошло: в роще больше не было слышно человеческих голосов, зато пространство наполняли шумы живой природы. В роще шумели птицы, насекомые и какие-то мелкие создание шуршали совсем близко по земле. Егор решил пройтись по роще и осмотреться. Вещи мальчик оставил на пеньке, так как там не было ничего ценного, а он после прогулки собирался вернуться на место и ждать вечера.


В роще приятно пахло живой природой, и Егор решил пойти к речке и посмотреть, что же изменилось там. Подойдя к реке мальчик увидел удивительное создание – единорога. Это был совсем небольшой конёк восхитительно белого цвета с небольшим рогом, торчащим прям со лба. Единорог медленно пил воду из реки, но сразу встрепенулся когда мальчик попытался подойти ближе. Из книг Егор знал, что единороги предпочитают девочек, но он очень хотел подойти к волшебному созданию и потому не остановился, хотя и знал, что из этого ничего хорошего не выйдет.


Внезапно из-за дерева вылетел шар света. Свет был ярким, но невероятно мягким, он освобождал голову от мыслей и придавал телу некую лёгкость. Подплыв ближе к мальчику свет ослаб и в центре его оказалось маленькое существо с четырьмя крылышками, длинными ушками невероятной красоты волосами. Это была фея!!! Он читал о таких в книге как раз перед сном. Создание подлетело к Егору, но мальчик испугался и убежал.


Наш герой бежал к пеньку в надежде отыскать там свои вещи и вернуться домой. Но прибежав на место Егор увидел, что вокруг его вещей кружили ещё два светящихся шара, а по земле ползали странные существа в потешной одежде. В обычных условиях вся картина показалась бы мальчику очень забавной, но сейчас он был испуган и не решился подойти к вещам. Только он собрался бежать дальше без вещей, как светящиеся шары подлетели к нему, причем так стремительно, что Егор, отступив на пару шагов, споткнулся и упал на землю. К нему сразу подбежали потешные существа, а сверху него кружили светящиеся шары, к которым присоединился уже видимый им ранее шар. Свет в шарах ослаб и мальчик увидел трёх фей, которые с интересом смотрели на него. Из-за деревьев вышел единорожек.


Если бы на поляну возле пенька вышел кто-либо ещё, то он увидел бы странную картину – ребёнка, лежащего на земле, двух странных гномиков, которые сидели рядом с мальчиком, три странных существа, кружащихся над головой мальчика и единорожка, который выглядывал из-за деревьев, но кроме этой странной компании на поляне не было никого.


Феи подлетели к Егору совсем близко и коснулись своими ручками его тела. Странное тепло наполнило тело мальчика. Это успокаивало и придавало сил одновременно. Егор осмелел и поднялся на месте, гномы улыбнулись ему, взяли за штанины и потащили к вещам. Гномы доставали ростом мальчику до колен и смешно семенили за ним, когда Егор обгонял их.


На пеньке он раскрыл свой рюкзак и показал внутренности всем присутствующим на поляне. Надо заметить, что единорог также достаточно осмелел, чтобы подойти ближе к мальчику и заглянуть в сумку. В сумке не было ничего необычно, пара лишних бутербродов, книга и фонарик. Фонарик очень удивил всех лесных жителей, а бутерброды порадовали гномов. В книге были картинки и Егор показал на них картинки фей, которые слегка отличались от встреченных им сегодня созданий. К сожалению, картинки единорога в книге не нашлось, но нашлось подробное описание одного такого красавца. В книге было написано, что единороги величественные и гордые создания, которые перебирают копытами, фыркают и могут пускать из своего рога волшебный свет, который исцеляюще действует на больных и успокаивает душевные боли. Услышав подобное описание своих вымышленных сородичей, конёк невероятно возгордился, закинул голову и начал прыгать боком, постоянно норовя направить рог на компанию, как бы леча их.


Все волшебные существа были молчаливы, но понимали все слова мальчика и кружили вокруг него. Так, незаметно, пролетела вторая половина дня и Его устал. Он присел отдохнуть и к нему подошел единорог и потёрся об лицо своей гривой на шее. Мальчик некоторое время прижимался к невероятному созданию, а потом заснул.


Проснувшись Егор услышал привычный шум нашего мира, в котором не было и следа от того удивительного шума, который наполнял рощу некоторое время назад. Егор понял, что ему всё это приснилось и невероятно расстроился, но когда он полез в рюкзак за оставшимися бутербродами, то увидел что их нет, а вещи лежат не так как он их укладывал перед сном.


Егор побежал со всех ног к речке, но ничего там не увидел. Новых друзей он нигде не нашел и расстроенный побрёл домой. На выходе из рощи мальчик засунул руку в карман и обнаружил там новый предмет, длинный белый волос, который он нигде не мог взять. Воодушевлённый мальчик побежал домой, чтобы рассказать всё родителям, но придя домой решил сохранить это всё в секрете, а волос спрятал в надёжное место.


Некоторые дети, становясь взрослыми, не перестают верить в сказки. Такие взрослые отличаются от остальных весьма живым умом и бодрым характером. Егор навсегда запомнил замечательный день, когда он попал в сказку, но никому из друзей не рассказывал об этом. Однажды он поведал всю эту историю своим детям, которые потребовали от него отвести их в ту рощу, где происходили сказочные события. Естественно там ничего не было, но близость к сказке невероятно порадовала детей.

Показать полностью
4
Доспехи мне!!!
4 Комментария  
9
Нимфа
0 Комментариев в Авторские истории  

Она бежала долго. Прошло уже очень много времени с начала погони, но она ещё даже не приблизилась к середине. Дыхание сбилось, мысли путались, всё тело бьёт крупная дрожь, но нужно бежать! Нужно бежать, ведь если остановиться, то смерть нагонит и примет в свои объятия.

Всю жизнь она потратила на заботу о лесах, лесных животных и жителях ближайших поселений. Она живёт на этом свете больше трёхсот лет и все эти года любила каждое существо, каждое растение, каждый ручеёк и каждый вздох ветра. Лесные нимфы пришли в этот мир для того чтобы заботиться об окружающих. Они не приспособлены для войн или конфликтов. Они любят всё живое и ценят не живое.


Однажды в этот мир пришли люди и назвали его своим. Всех, кто сопротивлялся они убили первыми. Тех, кто решил смириться поработили. Нимфы заняли нейтральную сторону и продолжали заботиться об окружающем их мире. Когда люди начали селиться вблизи лесов, то нимфы начали помогать и им. Помогали с посевами, помогали с домашним скотом и не требовали платы.


Но нельзя угодить всем. Люди начали истреблять животных и вырубать леса, загрязнять реки и рыть землю в поисках драгоценностей. Нимфы просили их ограничить своё влияние на мир и жить в единстве с ним, а не менять мир под себя, но кто их слушал, ведь слушают только сильных, а сильных не осталось.


Когда агрессивных существ в мире не осталось люди решили, что остальные волшебные твари тоже угрожают их правам и начали убивать мирных. Истребление дошло до того, что в мире не осталось многих существ, благодаря которым поддерживалось равновесие мира. Землю захлестнули болезни, бедствия и невзгоды, а люди в этом обвиняли оставшихся созданий и только ускоряли их истребление.


Когда это впервые случилось? Когда люди начали охотиться за всеми сверхъестественными существами, которые обитают на земле? Что изменилось? Почему они это делают? Чем займутся после истребления последнего волшебного создания? Все эти вопросы задавала себе последняя из нимф этого леса и ближайших территорий. Её имя было столь мелодично и прекрасно, что не нашло себя в языке большинства народов мира.


Её ошибка была в том, что она не уберегла стадо коров в ближайшей деревне и они вымерли от болезни, которая пришла из-за гор с перелётными птицами, которые поились в местном водоёме. Местные жители сразу объявили виноватой её и вызвали охотников на существ, которые и гонятся за ней который уж день. Охотники нагрянули внезапно, по всем правилам своего ремесла. Они не выдали своего присутствия никому из животных обитающих в лесу и подкрались практически вплотную.


Её спас ветер. Внезапный порыв пошевелил сбрую на лошадях охотников и нимфа это услышала. Она сорвалась с места и понеслась сквозь лес, а ей вслед полетели стрелы. Одна из стрел задела её прекрасное лицо и из раны мгновенно потекла кровь.


Охотничьи собаки взяли след. По свежей крови они могут легко выслеживать своих жертв, а в лесу, где крови нимф не осталось и вовсе это было легчайшей задачей. Лесные нимфы всегда ладили со всеми животными, которые обитали в этом мире, но охотники каким-то образом околдовывают своих животных и те не отвечают на зов нимф. Лошади не хотели сбавлять темп, а собаки чувствовали страх жертвы и только ускорялись и подбадривали лаем друг друга.


На помощь пришли лесные жители. Первыми ринулись помогать нимфе волки. Стая, обитающая в этом лесу, всегда отличалась от своих собратьев редким единодушием и преданностью. Они все вместе накинулись на охотников и задержали их достаточно, чтобы нимфа успела отбежать от преследователей на расстояние, которое позволило ей перевязать рану и приготовиться к долгой погоне. Обрабатывая рану на щеке нимфа плакала. Она слышала крики охотников, лай собак и вой волков. Волки умирали один за другим, но не пропускали преследователей. Наконец нимфа побежала и больше не слышала шум сражения, которое вскоре прекратилось. Стая прекратила своё существование, но охотники задержались, чтобы перевязать пострадавших людей и допить раненых животных.


Нимфа бежала всё дальше в лес и лихорадочно думала что же ей делать. Её более старшие сёстры умели превращаться в животных, но её этому научить не успели. Она могла бы попросить убежища у духа озера на другом конце леса, но до него ещё нужно добраться. До озера было две недели пути, а этого времени ей могли просто не дать. Нимфа просто бежала. Бежала и надеялась на помощь, на удачу, на случай. Нимфа бежала и плакала. Она так любила людей, так старалась им помочь, но люди ответили ей стрелой и она не могла это понять.


Наступила ночь, а нимфа всё продолжала бежать. Птицы ей поведали, что охотники остановились на ночлег. Они уверены в своей победе, им нет нужды спешить, ведь нимфа не могла выйти из леса, так как там её ждут люди, а люди её не защитят. Нимфа решила также остановиться и перевести дыхание. Местные животные принесли ей ягод и кореньев из личных запасов и поделились силой. Не прошло и получаса, как нимфа побежала дальше.


Ночь прошла быстро. И вот уже птицы сообщают ей, что люди двинулись по следу и сокращают дистанцию. Теперь ей помогли лисицы, которые сбивали погоню со следа, но охотники были опытными и всё равно находили верный путь. Уже несколько лисиц подстрелили из луков и они украшали собой круп одной из запасных лошадей охотников.


Помощь пришла неожиданно. За очередным оврагом нимфа увидела лесовика. Он собирал вокруг себя духов деревьев и созывал всех хищников леса. Он решил её защитить. Защитить ценой жизней созданий леса, ведь ему охотники не могли навредить, а животные были смертными. Нимфа увидела только боль в глазах лесовика, но продолжила бежать, ведь она должна выжить, ведь она последняя нимфа в этом лесу и только от неё зависит его благополучие.


Нимфа бежала. Бежала уже неделю и надеялась что успеет к озеру, под защиту духа. Внезапно деревья расступились и она выбежала на большую поляну, в центре которой виднелась деревня на десяток домиков и пять сараев. Нимфа побежала дальше, надеясь проскочить незамеченной и побежать дальше, но она ошиблась.


В деревне её ждали.


Охотники знали куда нимфа побежит от них и загодя позаботились обо всех путях отхода. Из-за сараев выбежали люди с топорами, луками, мечами и собаками. Они кричали, ругались и всячески пугали нимфу. Нимфа резко свернул вбок от деревни и побежала к спасительному лесу. Собаки кинулись ей наперерез, а в её сторону полетели стрелы. Одна стрела попала нимфе в локоть и застряла в руке. Нимфа вскрикнула, но не остановилась. Добежав до леса, она вырвала из руки стрелу и откинула её. Это её замедлило. Рука болела и истекала кровью, теперь нимфа ясно понимала, что добежать до озера она не сможет. Нужен другой план. Но рука так болела, что нимфа не могла думать. Все её силы уходили на бег и слёзы.


Нимфа решила, что сама выберет как ей умирать.


Она знала, что некоторые её старшие сородичи, когда уставали от жизни, то заходили в уединённое место в лесу и отдавали свою жизнь лесу. Это действо помогало лесу быть сильным и стойким, не бояться пожаров и буйно расти. Нимфа попросила лесных зверей найти ей такое место и те откликнулись, хоть это было и невероятно больно.


Место отыскалось быстро. Её проводили к нему и надёжно укрыли от преследователей, которые были уже совсем рядом. Нимфа умостилась на подстилке из веток и травы и расслабилась.


Нужно сосредоточиться на своём желании. Желании помочь всем. Всем и каждому. Это желание должно захватить её, должно стать её светом, а затем она должна сама стать светом. Нимфа плакала. Она не понимала почему должна умирать, почему её ненавидят и чем она провинилась. Но она любила всех. Она был такой до последнего мгновения. Это мгновение ознаменовалось мягким светом во всём лесу. Этот свет залечил всех животных, помог нескольким самкам белок разродиться и даже помог раненым охотникам залечить свои раны.


Умерла последняя нимфа Великого леса. Даже её смерть принесла пользу лесу. Смерть принесла пользу и охотникам, которые прекрасно поняли что это за свет и сразу прекратили погоню, ведь больше не было смысла в ней. Они развернулись и просто ушли наслаждаться своей победой.


Пошел дождь. Природа оплакивала потерю нимфы, а нимфа просто светилась в лесу и радовалась что смогла помочь лесу.

Показать полностью
25
Оранжевое небо
6 Комментариев  

Тарас уморился салом. Сало было давно несвежим - но выбросить не сумел, не хватило силы воли.


Итог был печален: отравление ботулотоксином, или как его там... чи, диоксином? Москальской, в общем, заразой. Туман перед глазами... В больнице Тараса не спасли. Не смог дышать.


Тарас, вздрогнув, очнулся от глухоты и небытия. С тревогой огляделся. Суетящихся медиков больше не было, никто не кричал про давление и кубики – вокруг величественно висела космическая тишина. Он прочно стоял на... на небесной тверди. Именно так. Под ногами неслись, сменялись, стремительно натекали узоры ослепительно-белых облаков. Так облака могут гнать только невероятной силы ураганы, бушующие где-нибудь на Юпитере... Тарас осторожно потопал: ноги не проваливались в облака, будто на стекло опирались. Вверху, на космически чёрном бархате неба, ровно сияли крупные звёзды, похожие на россыпи чистых кристаллов. На стыке чёрного космоса и свечения облаков, мельчающих в далёкой перспективе, как прямая линия горизонта, переливалась радужная дымка Тверди.


Перед Тарасом колыхалась лёгкая призрачная занавесь, тонким светящимся разрезом уходящая в бесконечную высь, словно прорезанная взмахом скальпеля в пространстве – она шевелилась от сквозняка, имела вход, складки, но совершенно не имела материальной ткани, преломляя сквозь свою прозрачность звёзды и облака. Будто дрожащее марево горячего воздуха, стекающее двумя правильными потоками.


Тарас обошёл занавесь кругом, и подивился, что вход всё время смотрит прямо на него, как палец москаля с плаката «Ты записался добровольцем?» Вокруг простиралась пустынная бесконечность облаков и звёзд. Занавесь оказалась единственным, к чему стоило идти, и Тарас нерешительно подошёл поближе, рассматривая медленно колышущийся вход. За входом, в узкую щель, проглядывалась зелёная трава, там светило солнце. Преломления и отражения во вьющейся занавеси, под определённым углом, образовывали дрожащие рябые зеркальные пятна – и Тарас увидел в бликах неверных миражей самого себя. Он поразился необычной своей одежде: на нём были красные шаровары, куртка без рукавов и щегольские турецкие сапоги - красные, с загнутыми носами. Вислые усы Тараса стали совсем длинными и буйными, а крепкую загорелую шею щекотал оселедец, трепещущий под лёгкими дуновениями тёплого воздуха. Ухо тяготилось массивной серьгой.


Тогда Тарас, оправившись от первого удивления, возрадовался. Он никогда не был особо верующим, а вдруг оказалось: жизнь Там – есть. И какая! «А вот вам!» - торжествующе-злорадно засмеялся он, ощутив громадное облегчение. - «Выкусите, москальские комиссары-антихристы!» Тарас ещё раз проверил своё запорожское одеяние; слегка дёрнул оселедец – это был не сон.


Решив, что запорожцу трусить не след, он крепко перекрестился и решительно направился в разрез занавеси, раздвинув диковинные невесомые края входа.


Открылся берег ленивой неширокой речки, ослепительно освещённый весёлым утренним солнцем. В траве призывно искрились капельки росы, тянуло медовым запахом проснувшихся цветов, из окрестных зарослей грохотали хоры птиц, вдали, по тому берегу реки, тянулась тенистая лента леса. Тарас, зажмурившись от яркого ласкового света, уже хотел пройти за занавесь окончательно – как вдруг услышал голоса с той стороны. Он осторожно отступил на шаг назад.


- Зажал он представление... – торопливо, будто оправдываясь, говорил кто-то высоким старческим голосом. - Сказал я ему всё, что о нём думаю, о подлеце - а он и зажал...


- Вот видите, совсем и не зажали, - вежливо ответил ему уверенный баритон - сильный, явно несколько смягчённый.


Тарас, уже привыкший к солнечному свету, просунул хрящеватый тонкий нос подальше в занавесь, и увидел говорящих. Их было двое, и выглядели они совершенно неожиданно для райских кущ. Один, сутулый старик с белоснежно-седой головой - высушенный, лет девяноста - но с довольно моложавым румяным лицом, в стареньком прорезиненном плаще и резиновых сапогах. Говорил с ним адмирал – при кортике, щегольски сияющий золотом погон на парадной форме. Тю, – неприятно передёрнуло Тараса, - адмирал-то - москальский... Под распахнутым плащом пожилого виднелись ворот-гюйс и тельняшка, а на белой парадной фланке - тусклый, потёртый орден Красной Звезды. А на другой стороне груди огнём горела на солце Золотая Звезда, совсем новенькая. Пожилой в смятении трогал Золотую Звезду.


Тарас гадливо сплюнул от такого кощунства – и Здесь москали со своими пентаграммами...


- Сказал ему всё, что думаю - а он и зажал... – разглаживая фланку вокруг звезды, растерянно повторил старик.


Адмирал вежливо улыбнулся.


Пожилой недоверчиво попружинил ногами. Подпрыгнул. Присел - на полприседа. Потом присел полностью - и резво поднялся.


- Так что же, гнутся теперь? – он громко рассмеялся. - Хоть пляши... Как же так?! - он вдруг спохватился, сконфузился, и в затруднении зашевелил коротенькими седыми бровями, пытаясь подобрать слова: - Товарищ адми... Ваше преосвя...тейшество.


- У нас тут без званий, Петро Григорьевич.


От слова «товарищ» у Тараса глаза нехорошо прищурились, словно над прорезью прицела.


Тем временем у адмирала, невесть откуда, в руках вдруг оказался спиннинг - облезлый, с инерционной алюминиевой катушкой. В катушку когтем тройника хищно вцепилась простенькая блесна-«ложка», сдержанно серебрящаяся на солнце.


- Щука здесь хорошо берёт... – заговорщицки улыбнулся адмирал, широко указав на реку, и протянул спиннинг пожилому.


Тот бережно принял, неумело пряча вспыхнувшие в глазах радость и азарт.


- Ах ты! Она, родимая!!! – он в волнении потрогал грубым коричневым пальцем блесну. - Из галиной ложечки сделал – а уж как она меня за неё чуть не убила! В шестьдесят втором утопил... А как щука брала! Просто с ума сходила щука...


Тут за тростниками тяжело плесканул чей-то хвост - как веслом с размаху по воде. Пожилой так и вскинулся на звук. Ему явно очень хотелось попробовать заветную блесну после разлуки – но вот адмирал...


- Идите же, - снова улыбнулся адмирал. – Килограммов восемь. А то уйдёт...


И старик, сделав неловкое движение – не то поклонился, не то руками всплеснул на радостях - поспешно ушёл.


Тарас взглядом рыбака оценил реку. В чистой воде медленно шевелились зелёные стрелы травы, иногда тускло вспыхивало из глубины серебро гуляющей рыбы; нетоптанные берега, явно не знавшие колёс джипов... Рыбалка Тут знатная, это было очевидно. Тарасу стало очень неприятно, что москальский адмирал по этой реке шляется, как у себя дома – да ещё и украинского деда награждает москальскими звёздами. Но сейчас же подумалось, что, наверное, Здесь он встретит самого Бандеру, а то и Великого Тёзку – и предвкушение радости встречи захватило его, вытеснив неприятные мысли.


- Пойдём!


Тарас опомнился: адмирал стоял прямо перед ним. У адмирала оказалось сильное, волевое лицо с тяжёлым подбородком. Спокойные и рассудительные, без единой морщинки глаза, голубые, как утреннее небо. И метровые плечи. Неприятно, что москаль может иметь такой вид, враг должен быть жалок. А тут - широченные, вразлёт, парадные погоны пылают золотом, напоминая крылья... Но сказал он властно, с таким не поспоришь...


За дубовой рощей, на поляне, куда Тараса привёл адмирал, сидели трое – на простой широкой скамье, сколоченной из грубых тёсаных тёмных досок, отполированных до блеска от постоянного употребления. Посередине скамьи восседал суровый старик с длинной серебряной бородой. Древнее лицо старика, всё иссечённое глубокими морщинами, было каменно-неподвижно, и поблёскивали из-под косматых серебряных бровей чёрные живые глаза, какие-то слишком молодые для столь старого лица. По правую руку от него сидел молодой мужчина, с очень участливым лицом, неуловимо похожий на старика, и совершенно непохожий на свои портреты. А третьего не было видно – хотя каким-то чувством Тарас понимал, что тот есть.


И стоял перед ними деревянный же стол, а на нём простая глиняная чаша с водой из реки.


Тарас благочестиво пал ниц.


- Встань...


Тарас послушно поднялся. Мимоходом он заметил, что место под ним совершенно вытоптано, до голой чёрной земли, будто миллионы людей были здесь до него.


- Что самое главное, что сделал ты в своей жизни? - просто спросил старик.


Тарас был готов к этому вопросу. Он светло улыбнулся:


- Отец, я отстоял Добро на Майдане!


Морщины на суровом лице старика вдруг пришли в движение, поплыли в разных направлениях, и неожиданно сложились в улыбку. Улыбка засияла всё сильнее и сильнее, словно солнце выглянуло из-за серебряных косматых облаков, и стало Тарасу необычайно светло и спокойно.


- Ты отстоял Добро?..


Тарас, подставив лицо льющемуся на него свету, горделиво расправил плечи:


- Знамо дело, Отец: мы тогда дали отпор Злу. Жадной москальской Импэрии Зла. Мы победили Зло!


- Хорошо! – засмеялся старик, немного лукаво, и словно тёплый лучик зажёгся у Тараса в груди. Тарас тоже засмеялся в ответ: его переполнило счастье. – А ты уверен, что они - зло?


Тарас остолбенел от изумления. Лучик в сердце мгновенно угас.


- Знамо, зло! – после минутного замешательства, наконец, смог вымолвить он. - Москали же - самое страшное зло в истории! Ведь сто миллионов загнобили коммунисты клятые!


Тарас удивлённо моргал, будто при нём всерьёз сказали, что дважды два - не четыре.


Молодой ласково улыбнулся:


- Ты слишком доверчив; нельзя так легко верить злобным языкам. Поверь, люди обычно гораздо лучше, чем рассказывают их враги.


От улыбки молодого на Тараса накатила новая волна счастья: он вдруг ощутил в себе любовь - могучую, всеподчиняющую, очень добрую и светлую. Любовь не нуждалась ни в чём, она просто переполняла его сердце и свободно изливалась вокруг, как свет маленького горячего солнца в груди. Тарас, захваченный новым чувством, стоял в сладостном оцепенении, пока не вспомнил, о чём речь.


Он недоуменно округлил глаза.


- Отец... Они же антихристы, безбожники! Голодомор!..


От воспоминания о москалях любовь вдруг исчезла - словно холодный ветер её сдул. В самом деле, не транжирить же драгоценную любовь на мучителей-москалей?!


Старик тем временем продолжал:


- Но пусть. Коммунисты - дело прошлое. Что же ты имеешь против нынешних русских?


Тарас легкомысленно пожал плечами:


- Так они ж наследники! Они хотят отнять нашу свободу и незалежность!


Собственные слова почему-то показались ему какими-то неправильными. То ли недостаточно убедительными, то ли неважными - и он крепко задумался, наморщив лоб и подёргивая оселедец. Наконец, нужные слова сыскались:


- Они хотят нас вернуть в рабство!


- В рабство? - удивился молодой. - Ты преувеличиваешь. У них своя правда - и она в том, что рабства они никому не хотят.


Тарас от неожиданности дёрнул слишком сильно, и очумело вытаращился:


- Какая у москалей может быть правда?!


- Что ты скажешь, - утвердительно кивнув, сказал старик, - узнав, что они этого вовсе не хотят? Им нужны не рабы, а друзья, равные - чтобы вместе быть весомой силой. Равные. Они хотят вместе с союзниками вести самостоятельную политику, не подчиняться чужой воле.


Тарас покачал головой и украдкой бросил на старика подозрительный взгляд.


- Не-е-е, - нехорошо улыбнулся он, - москали нам не друзья. И вдруг его словно за язык кто-то дёрнул: - Отец наш небесный, прости за дерзость, но Ты говоришь так, будто москальского телевидения насмотрелся... Я думал, Ты гораздо лучше понимаешь происходящее у нас...


Тарас тут же сильно пожалел о сказанном, и испуганно зажмурился, ожидая страшного удара молнии.


- Я не смотрю телевизор, - спокойно ответил старик. От него исходило вселенское спокойствие, как ровный набег тёплых, качающих морских волн; оно передалось Тарасу, и тот, вдруг совершенно успокоившись, ощутил что всё – пустяк, и никто не сердится. Словно уютно сидел у отца на коленях, и спокойное тёплое дыхание щекотало затылок: «А какой круг? Правильно, красный... А это кто? Правильно, кошка...»


- Мне нет необходимости смотреть телевизор. И всё же: как так получилось? Вместе жили, вместе строили. Помнишь, тридцать лет назад тебе было безразлично, украинец ты, русский, казах или еврей - ты себя считал членом братской семьи.


- Не-е-е, - снова едко скривился Тарас, энергично мотая головой, - я с тех пор поумнел... Много прочитал, и многое понял. Я теперь свидомый!


- А может быть, ты не поумнел - а просто тебя натравили на родного брата, оклеветав его? Ведь они твои братья. Вспомни Брежнева, Хрущёва... Вы были истинно равными.


- А кто клеветал - тот пусть и отвечает, а меня это не касается, - ловко отбил Тарас.


- Клевещущий – отвечает, - просто кивнул старик. - Но как Мне быть с теми, кто охотно верит в клевету? Как быть с теми, кто, поверив в клевету, начинает повторять её другим? - Он помолчал. - А вас они считают вообще такими же русскими...


Тарас обиженно вскинулся:


- Не-е-е, мы не москали. Мы Европа. Москали пусть ведут свою политику - но без нас. С москалями нам не по пути.


Старик молча смотрел на Тараса, и опять Тарас совершенно успокоился, и даже заулыбался. Покой был везде вокруг: в старике, и в его сыне, и в невидимом третьем, и в ласковом дуновении ветерка, и в запахе парящей на солнце травы, и в медленно шевелящейся воде реки...


- Меня не интересуют лозунги. Меня интересуешь ты. Почему ты отрекаешься от них?


Тарас отвёл взгляд, сокрушённо повесил голову, и оселедец опал на лоб:


- Я думал, Ты... – он тяжело вздохнул. - А Ты на самом деле за москалей...


- Все люди думают, что они хорошие, и что Я обязательно за них, - морщины старика снова медленно сложились в улыбку, и от печали Тараса не осталось и следа. - Люди думают много - умного и глупого. Но Меня не интересует, что они думают - Меня интересует, что они делают - и почему. Так почему ты отрекаешься от них? В чём первопричина?


Тарас пожал плечами.


- А потому что они Зло!


Тут случилось странное - вдруг невидимый третий, до того неподвижный, мимоходом заглянул в Тараса; как солнечный зайчик промелькнул. В голове Тараса стало необычайно ясно, светло и чисто, и он с удивлением услышал собственные слова, вырвавшиеся помимо воли:


- Потому что нас не возьмут в Европу, если мы будем дружить с москалями. А если мы отречёмся - то нас возьмут, чтобы москали ослабли.


- Вот в чём дело... – задумчиво кивнул старик. - Значит, ты так хочешь в Европу? Почему же ты хочешь променять своих на чужих?


Тарас упрямо замотал головой:


- Не-е-е, москали мне не свои! А в Европе - свобода!


И снова в него мельком заглянул невидимый третий, и опять Тарас с удивлением услышал собственные честные слова:


- Потому что там больше буду получать. Там конвертируемая валюта, здоровая экономика и высокие зарплаты - нам будут платить много денег, больше чем у москалей - и всяко больше чем у нас.


- Свобода, - наставительно произнёс старик, - это когда ты сам решаешь, что делать; или когда решаешь с кем-то на равных. Разве ты на равных с тем, кто платит тебе деньги?


Тарас удивлённо приподнял брови, слушая эту очевидную нелепицу:


- В Европе - свобода... – он постоял в замешательстве, и вдруг, прищурившись, зло замотал головой: - Не-е-е! Мы - свободные! Мы - Европа, мы свой выбор сделали!


Снова лукаво заиграли морщинки старика, но Тарас на это не обратил внимания: его захлестнул угрюмый праведный гнев. Не он затеял этот разговор - ох, не он...


- Злобный не может говорить правду, - заметил старик, - злоба его ослепляет, и уводит от истины... А в тебе много злобы. Почему?


- А потому что москали устроили Голодомор! Они убили десять миллионов украинцев!


- Но ведь ты же догадываешься, - старик выделил слово «догадываешься», - что это неправда? Ты ведь знаешь, что голод в СССР тогда был везде, и косил, не разбирая наций? И что десять миллионов погибших украинцев – это большое преувеличение? - старик выделил слово «большое».


- А и шо? – нарочито-простецки улыбнулся несгибаемый спорщик Тарас. - Пусть москали сами доказывают, что это не так!


И опять в него заглянул невидимый третий, и вновь сами собой родились слова:


- Знаю. Но я хочу чтобы было так. Хочу. Мне так лучше.


Старик покачал головой:


- Служить неправде - лучше?!


Тарас мстительно скривился и хитровато подмигнул:


- Не-е-е! У нас всё по закону! Голодомор по закону - правда, а кто отрицает - тот преступник! Я служу закону! Москали нас ограбили...


- Ограбили?


У Тараса в глазах зажглись недобрые огоньки:


- Ограбили! Все, кто живёт в Европе - живут хорошо. А москали живут плохо - и нам не дали жить хорошо, как в Европе... Везде, куда они дотянулись, люди живут плохо. Отняли достойную жизнь. Значит, москали виноваты.


- А вы разве жили плохо в Союзе? - кротко удивился молодой.


- Знамо, плохо! - Тарас тоже искренне удивился такой наивности.


А молодой тихо улыбнулся:


- Лично ты, Тарас, прочитал за жизнь пятьсот двадцать семь книг. Это очень много! Ты молодец. – Тарасу стало очень приятно. - Разве можно назвать человека, прочитавшего так много - живущим плохо?! А ещё ты закончил университет.


Тарас горестно покивал, поняв это по-своему, и горячо подхватил:


- А я-то, образованный - в Америке бы сходу получал сто тысяч долларов в год. А москали платили сущие гроши.


- Гроши?


- Гроши! – Тарас хотел пожаловаться на несправедливость, но вместо этого, неожиданно для себя, вдруг отвесил: - А я видик себе не мог купить! А вся Европа с видиками жила. И мы, без москалей, теперь с видиками.


- А зачем тебе видик?


Тарас вспомнил, зачем ему был нужен видик, и застеснялся.


- А Брюса Ли да Ван Дамма побачить, и любимые фильмы каждый день смотреть! – не моргнув глазом, выдал он.


И снова из него вырвалось, помимо воли, честное:


- А порнуху крутить...


- И что же получается? - подавшись вперёд, спросил старик. Глаза его живо блестели из-под косматых бровей.


Тарас пожал плечами, поспешно переводя разговор на другую тему:


- Немец за ту же работу получает много больше! А мы чем хуже? И мы этого тоже достойны! И москалей в Европу не возьмут, слишком их много. И пусть они нам за Голодомор платят, по миллиону за каждого умученного!


- Так ради чего ты жил?!


- А знамо, ради Добра! – нахально заявил Тарас.


И снова раздались над поляной его честные слова:


- Ради обогащения... Ради себя... Ради своих желаний.


И тогда трое стали совещаться. О чём они говорили, не было слышно – только видно было, что молодой огорчённо возражает.


Наконец, совет закончился. Молодой печально смотрел на Тараса, а старик сурово провозгласил:


- Вот, выходит, и вся цена твоей "свидомости" – за сребролюбие давиться и братьев треклясть. Пристроиться к чужому богатству; избавиться от друзей в беде - с барышом; и на памяти дедов, умерших в беду, барыш поиметь... Ты мыслишь, как одержимая алчностью блудница, тобой движут только жадность и похоть – а вовсе не высокие чувства. Ты говоришь о свободе – а сам ищешь богатого хозяина, чьи объедки изобильны, а обноски нарядны. А я ведь говорил, чтобы в поте лица добывал хлеб свой...


Упрямый Тарас заспорил:


- Не-е-е, я хороший. Я за Добро!..


- Да будет так, - спокойно сказал старик. - Иди же тогда туда, куда ты так хотел.


- В Европу?! – недоверчиво спросил Тарас.


- В Европу. Которой тебя коммунисты лишили.


И все трое вдруг исчезли.


Тарас возликовал было такому решению своей судьбы, но через мгновение почему-то жалко показалось ему уходить отсюда - даже в Европу. Так ему нестерпимо захотелось ещё посидеть на этой тихой речке, и ощутить тот покой и любовь... Проклятые москали – и тут нагадили, из-за них лишился этих волшебных чувств; иссушили душу гневом...


И подошёл к Тарасу давешний адмирал. Только был он уже в генеральском мундире (опять москальском!) И снова, словно крылья, сверкнули золотые погоны. Всё, решительно всё в нём было отвратительно Тарасу: старомодно зачёсанные назад волосы, галифе, китель, седые виски, умный живой взгляд.


- Пойдём. Тебе в другое место.


- Не-е-е, я никуда не пойду... - встревоженно заявил Тарас, упрямо мотая головой. - Большинство голосов за меня было!


И - бочком, бочком - наладился к речке.


- Стоять! - скомандовал удивлённый генерал, но Тарас торопливо шёл, будто это не ему кричали.


Генерал догнал, схватил его за рукав, но Тарас из последних сил делал вид, что он тут ни при чём, и продолжал вырываться вперёд, миллиметр за миллиметром, не оглядываясь на цепко держащего его генерала.


Генерал оказался очень сильным, играючи дёрнул, и Тараса развернуло. Тарас мученически исказил лицо, но, по-прежнему гордо не говоря ни слова, снова попытался повернуться, прочь от приставучего москаля.


Генерал отпустил Тараса, и вдруг оказался прямо перед ним, как из-под земли вырос.


- Большинство голосов за меня было!!! - нервно задыхаясь, с вызовом напомнил Тарас. Он бегал глазами мимо генерала, ища, как бы его обойти.


- А ну, кажи трезубец! - генерал притворно-сурово нахмурился и шутливо ткнул Тараса пальцем в живот.


Тарас хихикнул от щекотки, но тут...


Мир страшно опрокинулся, земля вылетела из-под ног. Тарас, обессиленный борьбой и сокрушительным поражением, покорно падал - утешая себя, что летит в Европу. Он перевернулся в воздухе на четвереньки, как падающий кот, надеясь разглядеть внизу нарядные квадратики рапсовых полей, россыпи уютных частных домиков под черепичными крышами, европейские автострады и острые трёхпалые белые ветряки - но почему-то ничего этого не было видно, только серая туманная муть. В лицо бил сильный встречный поток воздуха, в ушах свистело. Через некоторое время Тарас неожиданно вбился, страшно и очень больно, лицом в землю. Брызнула холодная грязь, пахнущая горелым навозом и угольным шлаком. Кругом было тихо. Оглушённый, он приподнялся, протирая залепленные глаза.


И тут же получил тяжёлым сапогом в лицо - гулко, с хрустом.


- Встать, пся крев!!! - оглушительно заорал в ухо визгливый голос. - Просимы бардзо до единой тысячелетней Европы!


От темечка Тараса с деревянным стуком отскочила дубинка, оставив вспышку и оскорбительную жгучую боль. И по плечам, по рукам, по суставам с хрустом - больно!


Тарас с воплем возмущения мгновенно разлепил глаза. Над ним стоял детина, с белой повязкой на рукаве и длинной дубинкой - и лицо у него было белое от страха, как повязка. А ещё рядом стоял эсэсовец. Ленивый, вальяжный, в фуражке с черепом. И с жутковатыми огромными бараньими рогами на голове. И носом, курносым, как пятачок.


Да как они смеют!!! Меня!!! Тарас ринулся на детину. Отнять дубинку и самого отделать! Но у Тараса почему-то ничего не получилось: дубинку никак не удавлось ухватить, не удавалось достать и детину. А в ответ на него сыпался свистящий град размашистых точных ударов, от каждого из которых ломался палец , исчезал вид из глаза, вбивались внутрь зубы, трещал нос. Недвижный эсэсовец брезгливо наблюдал. Тарас закачался, хрипя, упал ниц, от страшных размеренных ударов сверху дубинка трещала – или это был череп, или рёбра... Полумёртвый уже Тарас вдруг остро ощутил безысходный ужас, что сейчас его так и забьют насмерь, и в зверином инстинкте, тоненько скуля и плача, вздрагивая от гулких ударов, из последних сил припал щекой к сапогам бьющего – любой зверь знает, что тогда можно надеяться на пощаду... Он покорно скосил вверх единственный оставшийся глаз, чудом уцелевший, круглый от страдания и желания служить.


- Герр официр! Быдло Тарас явился! - медовым голосочком доложил детина равнодушному эсэсовцу, подхалимски извиваясь спиной и шеей. Он подобострастно-садистски хихикал, выставив вперёд челюсть.


Эсэсовец брезгливо кивнул, отодвигаясь подальше от Тараса, из рта и носа которого, вместе с хрипом и кашлем, облачком вылетали мелкие брызги алой крови.


- Встать, кому говорят!!! Арбайтен, быдло, пся крев!!! Только тех, кто любит труд, европейцами зовут!


Так Тарас зажил новой жизнью. Вечной. Культурной. Теперь он умеет читать и считать до ста. Он многое узнал о геноциде – не о липовом митинговом «геноциде клятых москалей», а о настоящем. Он теперь знает, чем отличается настоящий концлагерь от «лагерей» из самиздатовских листочков и блатных песен. Знает, как с хрустом впиваются пули в добиваемых счастливчиков во рву, которые будут закопаны мёртвыми. Каково отчаянное бессилие вдохнуть, когда на тебе лежат убитые и земля. Как остро пахнет рвота в газенвагене. Как в двадцатиградусный мороз в ворота концлагеря въезжает поезд со звенящими, как стекло, телами заключённых, стоящими плечом к плечу на открытых платформах. Как забивают насмерть. Как вешают на крючья. Как тебя продают и покупают работодатели - и что такое настоящее национальное самосознание, доведённое до логического конца, европейски цивилизованное и культурное. Так заканчиваются каждые сутки Тараса. А вообще Тарас работает – каждый день по восемнадцать часов, ибо сильная экономика юбер аллес. И ещё - мечтает о белой повязке капо. Лет через милл... извините, через сто, герр официр обещал подумать на эту тему...


И висит в высоте тусклое оранжевое зарево, грязно-прокопчённое, над вечным подземным сумраком. И никогда не придут туда танки со звёздами и смертельно усталыми, тихо матерящимися от увиденного освободителями.


Автор - Д.Санин.

Показать полностью
-5
Сказка
6 Комментариев  

Всем привет! Первый раз выкладывают свое творчество. Надеюсь на кучу комментов.
З. Ы. Копировала из текстового документа, поэтому где-то остались странные переносы.
Два Короля
- Спасибо, - сказал Король Дораны.
- Да пожалуйста, - ответил Король Мшиласты.
Мягкий звёздный свет стекал по прямым профилям королей. В гостеприимные во-рота открытой крыши забегал ветер, холодил обнаженные ладони, вздыхал горечью соли и мокрого железа.
Короли сидели долго, наблюдая за ласковыми переливами далёких огней. Изредка Король Мшиласты оглядывался на гостя. Его так и подмывало поделиться накопившейся сладостью впечатлений, но Король Дораны, казалось, был дальше, чем звёзды. И башня хранила молчание.
Ближе к утру, зеленоватый горизонт разомкнула темная фигура пажа. Он робко покашливал и звякал шпагой.
- Сударь, - наконец осмелился мальчик и Короли одинаково вздрогнули. Король Мшиласты сердито обернулся. - Там принцесса хочет видеть вас.
- Идёмте, - сказал Король Дораны. В робком рассветном сиянии он выглядел за-думчивым и утомленным.
После молчаливого завтрака Король Дораны и его Принц уехали к себе.
Король Мшиласты знал, что решение Дораны совсем близко, и, если бы его не сбила бестактность утра, оно было бы озвучено уже сегодня. Принцесса долго выливала в уши молчащего отца влюбленный и горячечный вздор, а потом упорхнула спать.
Король проснулся на закате.
Горячее солнце топило мшистые поля, сгорая в льдах моря.
Новостей не было, только Принцесса лихорадочно металась по замку, ловила соб-ственные отражения в латах, прижимала снежные ладони к пылающим щекам и снова убегала в глубь тёмных коридоров. Древние гобелены страдающе раскачивались на ис-тертых нитях.
Король Мшиласты нервно и испуганно мял щетинистый подбородок. Наконец, он не выдержал и лёг спать. Ему хотелось верить, что ночь в Башне дала результаты. В конце концов, это же всё на благо Дораны, пусть её Король ничего и не знает.
В середине ночи хрупкий сон Короля раскололся. Дробь приближающихся путни-ков, окрики, суетливые всполохи голосов во дворе подняли Короля, опоили его дурма-нящим убеждением победы.
Король поспешил вниз. Мимо пронеслась принцесса, тихо хихикая и взбудораже-но дергая себя за волосы, наверное, пытаясь поправить взлохмаченную пыльную причёс-ку.
В свете масляных плошек слезами горело серебро на королевской сбруе. Король Дораны легко выскочил из седла и пошёл навстречу Королю Мшиласты.
- Приветствую в своих землях, - радостно улыбнулся Король Мшиласты. Король Дораны нырнул в седые глаза Короля Мшиласты и отвлеченно кивнул в ответ.
Они шли пустыми в темноте, гулкими залами. Сумрачные тени плясали в мёртвых углах и прорезях оскала дверей.
- Ваше предложение, - задумчиво произнес Король Дораны, когда дверь королев-ского кабинета закрылась за ним. - Я думал над ним. И я решил принять его.
Король Мшиласты едва сдержался от облегчённого вздоха. Комната посветлела, всхлипнула свежими рыданиями ветра.
На заре груженные возки двинулись по широким трактам, втекая струйками в близкую-далёкую Дорану.
Принцесса истерично сгибала серебряные вилки и тоскливо прилипала к скатер-тям, подлокотникам кресел, окнам. Где-то там Принц писал письмо другой Принцессе. Той, которая по раннему договору отцов связана была с ним мечтательными снами и обя-зательствами будущего брака.
Короли метали друг в друга бумаги, вопросы, условия, предложения.
- Я согласен на следующее, - размеренно и вдумчиво наконец выдохнул Король Дораны и придвинул Королю Мшиласты бумаги. - Это, это, это…
Заветная цели была достигнута. Короли пили мятное вино и выискивали в тумане блеск моря. Ласточки скользили над головой, разрезали зеленоватое небо, и оно хлопьями опускалось на плечи и головы людей. Приближалась осень. Где-то в тайных комнатах замках плакала Принцесса. Она ждала Принца, а её ждал Барон.
Широкая дорога легла пыльными пластами и раздавленным мхом от Каменной столицы морской холодной Мшиласты к ногам солнечной, горячей Дораны. Знойные, смуглые доранцы окутывали светлоголовых мшиластцев своим бархатным смехом, ин-жирными сказками. Мшиластцы везли дорогие прекрасные плащи, защищающие в пла-менный полдень Дораны и леденящие ночи Мшиласты. А затем одна за другой пробились и выросли Башни рукодельниц.
Король Мшиласты испуганно ловил тревожные слухи из Дораны. Торговцы Дора-ны всё неохотнее приходили в Мшиласту, а мшиластцы не возвращались из далеких зе-мель прекрасной Дораны.
Сезон дождей пришёл поздно.
Король Мшиласты нервно бередил тишину покоев шагами, пристально вглядывал-ся в схемы и разбрасывал содержимое папок в гневе и беспомощности. К концу подходил первый день трехмесячника небесного плача. Где-то рукодельницы слезами ткали плащи.
Принцесса забилась в дальние покои и изрисовала лицо углём, пытаясь очертить бесцветные брови и ресницы.
После ужина Королю пришло письмо с тисненной литерой «Д» в патоке. Король хмурой мыслью рассек лицо, рассматривая золотой листок. Принцесса всхлипывала над гороховым супом.
К утру прибыл отправитель. Король Дораны властно и сердито прошагал в покои Короля Мшиласты. Приподняв брови, он холодно следил за тем, как кутается в латы ха-лата Король Мшиласты.
- Ну? – требовательно бросил Король Дораны. Король Мшиласты помрачнел.
- Ну? – раздраженно ответил он.
- Что это значит?
Король Мшиласты подошёл к столу, стараясь скрыть свою дрожь.
- Что это? – спросил он.
- Все эти люди, Башни.
Король Мшиласты едва заметно покраснел.
- Мы подписали договор.
- Я согласился только это, - и Король Дораны резко выдернул листы из сумбура схем на столе.
- Вы и не отказывались от остального.
- А необходим официальный отказ?!
- О таком заранее говорят.
- Великий Усса! – Король Дораны заскрипел зубами. – Вы буквально захватываете мои территории!
- Я не могу запретить людям переселяться!
- Можете!
Они смотрели друг другу в глаза, и Король Мшиласты чувствовал, как стыд под-нимается душной волной в нём. Короли молчали.
- Ну? – наконец, сказал Король Дораны.
- Ну? – повторил Король Мшиласты.
К вечеру Король Дораны собрался в обратную дорогу. Он был зол и не стал дожи-даться, пока слуги найдут Принца – отправился сам его искать. Резким шагом он разрезал тёмные коридоры уже знакомого замка, пока не споткнулся о голос Принца. Тяжёлая дверь сдерживала рваные звуки. Король испуганно отшатнулся. Он знал это… Это уже было раньше. Король рванул ручку, чувствуя, как ткань окружающего мира трещит по швам. Дверь удивительно легко распахнулась. Принц и Принцесса слились в единого че-ловека. Король захлопнул дверь.
Ответ от суженой Принца нашёл Короля Дораны уже в его собственном замке.
«Мой господин, - писала она. – Я всегда знала, что Принц склонен искать удоволь-ствие везде. Это его особенная черта. Мы все ошибаемся. Если это ему наслаждение, я не против, но я боюсь, Мшиласта принесёт много бед не только моему сердцу, но и Вашему славному государству – Доране. Будте осторожны».
Король Дораны облегченно вздохнул – помолвка не была расторгнута, значит, у Дораны было будущее.
Сезон дождей схлынул, обнажая выросшие Башни в Доране. Грузные стальные ту-чи цеплялись за шпили обнажённых Башен. В лучах редкого солнца они сияли и пели. Жители Дораны злобно смотрели на чуждые им Башни. На исходе второй недели зимы доранцы разрушали башню и растерзали рукодельниц. Торговля замерла.
Король Мшиласты скорбно скользил за ускользающим небесными волнами. Он знал, что нужно разрывать договор, но он помнил о своей цели, а где-то в полумраке по-коем Принцесса рисовала по памяти Принца и заливала слезами его носовой платок. У Короля Мшиласты был только один путь. К концу третьей зимы недели у каждой Башни стояли стражники. Они теснили доранцев и тщательно оберегали поющие стены Рукоде-лен. Король Дораны молчал. Король Мшиласты готовился к войне.
Пожар вспыхнул на юге. Он охватил кварталы приехавших мшиластцев. Стонали в огне Башни. Король Мшиласты задыхался в плаче – сквозь далекие расстояния он слы-шал крики своих подданных.
Утром он впервые за несколько месяцев покинул замок.
Полночь освещала белую заснеженную дорогу. Третья за день лошадь устало дви-галась вперед. У белых мраморных врат Король остановился – дальше лошадь не сможет идти. Узкая дорога петляла и темнела. Скоро снег исчез, остался истертый серый мрамор. Колонны вырастали на местах деревьев – они разрастались над головой Короля.
Древние руны сплетались в песни, колыхали бездвижный воздух.
Король остановился у пустого сияющего зала. Искрящийся снег рождался здесь – рукодельницы вышивали его дыханием ветра и редкой росой. Король закрыл глаза. Он ждал. Его плеча коснулась холодная рука.
- Здравствуй, - прошелестел невидимый голос.
Король судорожно вздохнул, скорбно опустился на колени.
- Здравствуй, - прошептал он.
- Открой глаза, - голос перетек, изменился, затвердел.
Король послушно приоткрыл глаза. Сидящий перед ним ласково обнял его. Его пушистые белые волосы щекотнули щёку Короля.
- Что-то случилось? – спросил, отстраняясь Светлый.
- Да.
Светлый печально опустил голову.
- Ты всегда приезжаешь, когда что-то случается. Что в этот раз?..
- Доранцы. – Король резко выдохнул и сильно сжал губы. Ему было трудно гово-рить. Светлый мягко улыбнулся.
- Ты решил думать за них? Почему ты был убежден, что им нужны Башни? Неуже-ли ты решил, что твоё государство лучше, чем их государство?
Король зажмурился. Слезы медленно одна за другой стекали по морщинистым ще-кам, терялись в густой серебряной бороде.
- Я хотел, как лучше. У них тоже должны быть Башни. У всех они должны быть. Они – лучшее, чему ты научил нас.
- И ты не пытался взять власть Дораны на себя?
Король задержал дыхание, не пуская рыдания наружу.
- Нет… Мне кажется, нет.
Светлый вздохнул.
- Силаввил…
Король вздрогнул и открыл глаза.
- Ты можешь верить, что поступал правильно, но давай будем честными. Так ли это хорошо для доранцев? Нужны им Башни?
Король молчал. Глубоко в нём расцветало осознание.
- Так чего ты хочешь от меня? – спросил Светлый.
- Моя дочь, - выдавил Король.
- Не беспокойся об этой, - грустно улыбнулся Светлый. Его лицо залучилось, наполняя окружающее мягким, теплым светом.
Король зажмурился. Он открыл глаза только когда вечное чистое сияние стало не-видимым. Храм верно хранил тишину и запустение долгих одиноких тысячелетий.
Король Мшиласты спешил домой, где его уже ждал Король Дораны.
- Приветствую вас на своих землях, - сказал Король Мшиласты легко соскакивая с коня. Король Дораны сдержанно кивнул. - Я хотел уже сегодня отправиться к вам. Я приказал увести своих людей с ваших земель. Рукодельные Башни больше не будут стоять в Доране.
Король Дораны мрачно посмотрел в лицо собеседнику.
- Я хочу, чтобы не существовало ни одной Башни вообще.
Король Мшиласты замер.
- Ла Нае, это жестоко.
Карие глаза Короля Дораны едва сдерживали дикий необузданный огонь.
- Только так, не иначе.
Король Мшиласты покачнулся и закрыл глаза. Ласточки растворяли крыльями небо, обещая весну. Гулкая песнь земли безмятежно звенела.
- Хорошо, - прошептал Король Мшиласты.
Король Дораны уехал.
Ночью Принцесса выбегала на все балконы и томно вздыхала.
- Что случилось? – резко спросил Король, когда она потревожила его пустое уеди-нение. В темноте поблескивали последние приговорённые крыши Рукоделен.
- Барон! Барон! – запела Принцесса. – Ко мне приехал свататься Барон!
- А Принц Дораны? – досадливо спросил Король.
- Мы решили с ним, что нам не понравилось, поэтому у нас только платонические отношения! – она звонко рассмеялась и исчезла в сумраке замка – искать другие балконы.
- Чёрте что происходит, - сплюнул Король и пошёл спать.
Конец.

Показать полностью
-12
Последний день колобка
6 Комментариев  

Трагичная история молодой пары, у которой не получилось завести колобка.



Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь