С тегами:

не мое

Любые посты за всё время, сначала свежие, с любым рейтингом
Найти посты
сбросить
загрузка...
В омут с головой)
3 Комментария  
В омут с головой) показалось, зарядка, спорт, юмор, проникновение, не мое, фотография

БМ молчит.

Угроза
3 Комментария  

Что за угроза "смотри у меня!"? Сам у себя смотри!

— Ты сильнее, чем твой отец.
1 Комментарий  

Поэтому, заткнись и толкай.

— Ты сильнее, чем твой отец. Бэтмен, batman, юмор, Помощь, снег, машина, не мое, фотография

БМ молчит

122
По мне, так все хорошо описано
226 Комментариев  
По мне, так все хорошо описано мнение, Политика, не мое

на многих ресурсах баталии не утихают, наткнулся на данный скрин, как думаете, хорошо описано?

-1
Когда забыл, что уже взрослый.
14 Комментариев в Скриншоты коментов  

Возникла идея прикупить Денди, а поскольку телевизоров дома нет, погуглил способы подключения к монитору.

Вообщем то проблема в том, что телек новый и старых добрых жёлтеньких и беленьких разъёмов (AV) в нём нема...Вместо этого туева хуча HDMIев, VGA и т.д... разъёмы, под тюльпаны, там есть, их штук шесть и путём 15ти минутного тыка я таки подключил "Денди"..Но изображение чёрно белое =( В голову сразу начала лезть мысль, что если изображение станет цветным, то в комнату ворвётся папа и даст мне п*зды, с криком "Ёп тваю ж мать, ты сожаешь кинескоп !", но потом вспоминаю, что телевизор мой и живу я в своей квартире...

Параллельно залил цитату на баш.

Когда забыл, что уже взрослый. скриншот, dendy, взрослые, детство 90-х, не мое

Ну и ссылка для полного счастья. В итоге решил обойтись эмулятором, есть счастливые пользователи?

14
О пользе работы.
12 Комментариев  

Сегодняшний вечер полон замечательных историй ...)))

В южном Лос-Анжелесе четырехэтажный дом был охвачен пламенем и сгорел

дотла.

На первом этаже жила нигерийская семья из 6 человек, занимавшаяся

подделкой чеков. Вся семья погибла. Группа из семи нелегальных

иммигрантов, исламистов из Кении, сумевших обмануть муниципальных

работников и получавших социальную помощь, жила на втором этаже. Все они

погибли. Шесть членов латино-американской шайки, занимавших третий этаж,

тоже погибли. Из жильцов дома в живых осталась лишь семейная пара белых,

занимавшая четвертый этаж.

Эл Шерптон, Джон Бурис и Джесси Джексон были возмущены этим фактом и

вылетели в Лос-Анжелес на встречу с начальником местной

пожарно-спасательной службы, где в резкой форме потребовали ответа,

каким образом все черные, мусульмане и латиноамериканцы погибли и лишь

белая пара осталась в живых? Ответ начальника пожарных был краток:

"Потому что они были на работе"...."

-13
Бесит
12 Комментариев  

БЕСИТ!


Внезапно проявившееся в нутрии зала, прямо на баллу, приведение великого война, отчертив полукруг сверкнувшим бардовым цветом освещённым мечем, ложит его лезвие мне на плече, тем самым называя меня своим приемником!


Я стоял, приклонив колено, смотря из под полы капишона в сторону трона, где седел словно удареный, покрывшийся холодной испаренной мой старый враг и, теребя шипастый ошейник одного из охранявших его чёрных кабелей, шептал: "Это уже через чур!"


И уже поднимаясь на ноги, в лицо мне неожиданно ударил мощный рывок ветра. Я поднял глаза и увидил смотрящую на меня с призрением и нипримеримым гневом магичку, уже воздевшую вверх руки, чтобы ударить молнией. Ну, это в ряд ли!


Увернутся от мощного плетения было делом одной секунды. Раз, и мой меч вонзён ей в горло. Два! И бесдыханное тело опадает к моим ногам. Громовый голос разноситься над залом: Молоток, парниш! Я рад, что выбрал тебя! И да будит так!" И призрак древнего герцега, снескавшего славу великого война, растворяеться в воздухе...


В зале послышался звук вытаскиваемых из ножен мечей. Не уже ли нашлись такие безрассудцы, что решили рискнуть напасть на человека, так легко лишившего жизни придворную магичку? Хех, или просто эти дибилы не узнали подчерк? Что ж, преставлюсь как положено этикетом... А потом посмотрим, сколько могил придёться капать монаршьим слугам этим вечером. В конце концов есть придел и моему терпенью!


Отбив очередной выпад какого-то лоснящегося аритократика, я одним толчком отправил его хилое тельце в фонтан. А что? Ему явно давно пора принять ванную! Воняет, как... помойка, кароче.


Хм... на счёт ванной... а вон той красотке я бы спинку потёр. Ишь как глазками стреляет! А если еще в купе вон с той скромняшкой, что прижала кулачек к ротику, м-м-м! Оп! Так, хватит поясничать! Этот прохвост чуть не продырявил мою тушку. Так дело не пойдёт. Паходу, надо ускорится... и координально менять тактику, иначе предёться возится до вечера. А я так долго не могу. Меня вон свидание с фрелинами ждёт!


(с) Честно сперто на Самиздате у Антона Демченко

Показать полностью 1
6
Всё лучше, чем просто в покер играть.
4 Комментария  

Читал сегодня новости на всем известном почтовом сайте. Ну и новость типо

Великобритания направит в Румынию четыре истребителя Typhoons для участия в операции НАТО по патрулированию воздушного пространства над Черным морем, сообщило во вторник министерство обороны Соединенного Королевства.


Ну очень понравился комент к посту, собственно он:


Это хорошо. Для боевых расчётов ПВО это будет бесплатный тренажёр для отработки навыков и повышения квалификации: обнаружение цели, идентификация, сопровождение, захват в прицел. Всё лучше, чем просто в покер играть.

67
Трёхкассетный магнитофон
21 Комментарий  

Очень редкий.

Но таки да, он существовал, и это не плод моего больного воображения)))

(В комментариях - есть ещё...)


Кому интересно - гуглите...

Трёхкассетный магнитофон магнитофон, Аудио кассеты, Ноу-хау, не мое
1
О том, как дедушка Карпа колдуном был
3 Комментария  

Вот ты спрашиваешь, как оно все в стародавние времена было. По-разному случалось. Вот я тебе сейчас расскажу, это все на факте было.

Дед у меня крестьянствовал — на земле, значит, был. Но и рыбку ловил, зверя бил, дарами лесными кормился. И был у него в соседях мужик, Николай Венедиктович. Дед Колян его звали. Разное про него говаривали. Как по губы-де пойдет, вмиг из лесу с полным лукошком возвращается. Рыбак и охотник был первейший — морды всегда ломятся, а уж куничку, белку ли — лучше всякого вываживал. Стали люди примечать: ведь неспроста такое, знать, пригонял ему кто-то. Известное дело — биси, без бисей такое уж никак не получится. Стали спрашивать у угланов.

«Нет,— говорят они, — не видали никаких бисей у дедушки. У нас в голбце только птички живут в решете. Дедушка их кормит, а нам не велит в голбец лазать. Баские такие птички, пестренькие — какие-то желтенькие, какие-то красненькие. Вона, Сережка в голбец лазил, игрался с имя, дак дедушка с покосу прибежал. И как почуял, далёко ить? Ох и отмутузил он Сережку!»

Птички-то, это биси и есть. Они деду Коляну были дадены в помощники. Так вот бывало.

Потому-то и боялись все Николая Венедиктовича. Шибко боялись. Он, когда с кем говорил, в глаза не глядел, все зырк-зырк по сторонам. Меня-то уж потом учили: коли уберечься хочешь, дак ты кукиш сложи да и носи в кармане, когда мимо колдуна идешь. Я так и делал.

А дедушка-то мой, Карпой его звали, раз с од-ним мужиком из-за межи рассорился. Тот у него крадом межу переносил. И добром говорили, и к волостному ходили, а толку — чуть, уж до поножовы едва не дошло. Шибко озлился дед-от. Тут его как заморока взяла. «Дай,— думает,— пойду к деду Коляну, может, он научит». Собрал гостинчик: печиво там, казенку — да и пошел. Только за порог ступил, Колян его уже и встречает.

— Знаю, — говорит, — за чем пожаловал. А дед-то еще и рта не раскрыл. Вот как он догадался? Все, значит, ему открыто было.

— Знаю, за чем пришел. Проходи, поговорим. Только дело это страшное. Не испужаешься?

— Не, Николай Венедиктович, не испужаюсь. Мне, знаешь, мужика одного спортить надо.

— Да уж знаю про твою печаль. Ну, коли готов, доставай гостинчик, разговаривать будем!

У деда аж волосы поднялись, кожа на голове зашевелилась. Слыхал, что через собаку лизть надо, чтобы чертей узнать.

Посидели они так, слово за слово, вечер за окном. Тут Николай Венедиктович и говорит:

— Коли, Карпуша, надумал, как полночь пробьет, приходи к бане нашей. Там ружье стоять будет. Заряди ты то ружье крестиком нательным, а как в баню зайдешь, стрели прямо в правый угол. Выйдет тогда из каменки собака огненная, дак ты в пасть к ней и полезай, не бойсь. А там уж сам увидишь, что делать.

У деда опять волосы заподнимало, закрестился он наотмашь. А дед Колян заворчал — осерчал, видать.

— А вот это ты брось, ни к чему тебе крест теперь. И думать забудь, коли научиться желаешь. Там это не жалуют.

Дед в избу свою вернулся. Полночь пробило, стал он собираться, а от божницы глаз отвесть неможет. Лики у святых строгие. Николай-угодник нахмурился, мол, не дело ты, паря, задумал! Не-ладно что-то деду стало. Как без креста, без молитвы прожить? Материнские золотые слова вспомнил: «Честным христианским трудом живите, детушки! Никакой черт тогда не страшен. Бесовское, оно хуже воровского. Проживете без хворости и беды, коли слова мои попомните». Золотые слова, поминка по бабке. Оно ведь как бывает? Вот у нас, уж при колхозах, председатель, наш же, деревенский, собрал по домам иконы, в кучу склал у сельсовета. Старухи воют, бабы причитают. На иконах-то дух домашний — каждый сучок, каждая царапинка сызмальства знакомы. Хоть и ругнешь когда в сердцах, а все одно — свое, не соседское. Плач, вой, мужики чуть не за колья хватаются, а председатель-то керосину плеснул и поджег. И как его на месте не вдарило-то! Пламя аж в звезды столбом жарнуло, Старухи говорят: сами видели, как святые по этому столбу дымному на небо ушли. За старух не скажу, правда, нет ли, а вот сам видал: Богородица-то в огне корчится, кровавыми слезами плачет. У ей же младенчик на руках, он хоть и безгрешен, а на небо тяжко не одной подниматься. Как замерло тогда в деревне. «Всё, — говорят старухи, — покинули святые домины наши грешные — не будет теперь ни праздника, ни работы». А председателю этот костер боком вышел. Беды с того самого дня на него посыпались. То телка пропадет, то двор сгорит. А потом, в аккурат на Пасху, сам на конюшне задавился.

Поглядел дедушка Карпа на иконы и поостерегся идти. С бабой уж не лег, забрался на лежанку, а сон не идет, хоть волком вой. Ворочался, ворочался на овчине, табаку высмолил чуть не полный кисет. А тут часы два ночи бьют. Слышит дед: на крыльце как шебуршится кто. Как был в исподнем, за дверь выскочил. А там дед Колян на четвереньках на крыльцо ладится. Стонет, на губах пена, весь изодранный. Глянул дедушка ему в глаза — и аж дух перехватило — глаза-то красные, кровью налились. Едва губами шевелит, лешакается.

— Что ж ты, мать твою, Карпуша, наделал! Ты ж меня так подвел, так подвел! Выблядок ты злокозненный! Они ж меня два часа по бане кидали, все кости перемололи, перещупали. Веришь ли, вверх ногами подвешивали, порты спускали, голубей заставляли голой жопой ловить. Уж какую муку принял через тебя, сучье ты отродье!

Дед-то опешил, подхватил Коляна, в избу втащил, отхаживать стал. Очнулся тот, глаза так и сверкают. Зябко дедушке стало, дрожь его бьет, хотя и у печи. В глазах у Коляна муть мельтешит. Принял он стакан водки, застонал протяжно так, потом унялся.

— Все, — говорит, — Карпуша, нет тебе обратной дороги. Что задумал, довершить надобно. Иначе смерть тебе мученическая будет. Завтра в то же время приходи. Только там еще парнишечка будет, Гриша, ты уж его наперед себя пропусти. Но смо-отри, на сей раз тебе спуску не будет.

Ушел Колян и дверью так хлопнул, что окна сдребезжали. Завила кручина тяжкая дедушку мово. Струмент в руки возьмет — он на пол валится, упряжь чинит — игла пальцы колет. Ни дела, ни работы. Баба вкруг его целый день крутится, чует неладное.

— Ты бы к батюшке сходил, исповедался, может, полегчает? Или вон с детишками поиграйся, а то каверзят друг дружке. Может, оно и не так все обернется?

— Молчи, дура! Знай свое место!

Ушла баба на женскую половину, на лавку села, а все одно мозолится — жалко мужика. Христианская ведь душа, а вон как мается.

Вот уж и вечер. У деда перед глазами Николай Венедиктович стоит, пальчиком грозит. Хочет дед глаза отвесть, али повернуться, а не может: в пальчике том необоримая сила заключена. Как веревками его опутало, — ни встать, ни сесть толком. Полночь пробило, пошел Карпа к бане. Огородами крался, аки тать в нощи. Стыдобушка! По своей-то деревне крадом. Они, вишь, широко привыкли ходить по своей-то по улице. И жили широко, на полные свои способности. А тут, как куренок общипанный. Идет дед и страшно ему, жутко. Собаки, говорит, где-то завыли, чуть штаны не испачкал. Про ту огненную вспомнил. Так до бани и добрел. А там, и верно, парнишечка стоит, Гриша, мнется. Ну, может, и не углан уже, а просто худобушка. Деда увидел, чуть в крапиву не сиганул.

— Мы,— говорит,— так не договаривались. Пущай Николай Венедиктович сам приходит.

Насилу дед его успокоил. А уж полночь минула, пора бы Грише и поторапливаться. Зашарил он за пазухой, крестик с гайтана рванул, в ружье забил и — в баню, как в воду студеную. Слушает дед, что ж дальше-то будет. Грохнуло за дверью, смяргал кто-то, и тихо стало, только ангелы Господни что-то молитвенное выводят. Дверь в сторону поехала, вышел из бани Грища, бормочет что-то. Мимо деда, как мимо стенки прошел. Глянул Карпа ему в спину, а парень с затылка аж светится.

Тогда Гриша с полгода ходил, как шальной, ни с кем слово не вымолвит. Потом уж только рассказывать стал.

— Зашел я в баню, — говорит, — в угол ружье нацелил, зажмурился и жахнул. Высунулась тут морда собачья из каменки, жаром страшным оттуда потянуло, а в углу вроде как засветлилось что-то. Вгляделся, а это Христово распятие. Вот как оно из угла показалось, собака смяргала и пропала. А распятие все на меня и на меня надвигается. Иисуса до каждой жилочки видно, тернии прямо в лоб высокий впились — кровь капает. Стал я кровушку с чела стирать, а он губы по-доброму так скривил — улыбается. Однако ж видно, что совсем замучился человек — губы спеклись, ребра все наружу торчат, а дыхания уж и не слышно почти. Как волна теплая у меня по телу прошла, благодать опустилась. Тут и ангельское пение началось. И выходит из угла Матерь Божия в прозрачных одеждах и ласково так меня по темечку гладит. Рука у нее легкая, невесомая. «Иди, — говорит, — с Богом». И вот я пошел, и пошел, и пошел...

Много он еще такого рассказывал, однако батюшка его не залюбил изрядно.

— Еретник, — говорит, — ты, Гриша, созлый. Анафема проклятая!

А тот уж ничего не отвечал, улыбался только странной своей улыбкой. Но дед тогда этого не ведал. Взбодрился, на Гришу глядя. Ничего страшного, наоборот, вон он какой просветленный вышел. За ружье крепко взялся — охотник ведь был, крестом зарядил — да и в баню. А там не то мылом, не то ладаном пахнет, может, и березовый дух стоял, дед уж этого не упомнит. Жутко опять стало, но пересилил себя, пальнул. Стены банные закачались, на каменку ровно кровью брызнули — пар солоноватый прошел, и жаром страшным потянуло так, что камни стали потрескивать. Чует дед: не один он стоит, хотя и не видать никого. Появилась тут собака огненная — сначала махонькая, потом все больше и больше, уж и на полке не помещается. Искрами брызжет, а на что похожа — и не углядишь, лик ее убегает куда-то. Пасть, однако, расщеперила, а с губы слюна каплет, пол земляной чуть не до камня прожигает. В этакую страсть-то прыгать! Зубища, как косари, по ним кровь черная бежит... Дальше дед никогда и не рассказывал. Очнулся, говорит, в той же бане, у столба. Чует: кто-то его за пятки щиплет — лебедь белая старается. И тоже ведь в пасти у ей зубья торчат. Понял дед, что еще испытание предстоит. И взаправду, лебедь пасть свою расщеперила: полезай, мол! Полез и — вот диво — оказался за дверью дубовой, в казенном каком-то помещении. Там все столы, столы понаставлены и юркие какие-то бегают. Стали они его от одного к другому подпихивать, пока разобрались, зачем мужик пожаловал. У деда уж и голова кругом пошла. Спрашивают они:

— Тебе сколько?

— Да чего?

— А за чем пришел.

— А-а, вон чего... Да мне одного мужика спортить, больше не надобно.

— Ишь ты какой! Мы меньше трех и не даем.

Насилу уломал их Карпа — одного посулили.

Тут опять закрутило его, заметелило, под зад коленом поддали — дед в дверь и вылетел. Глядит: опять в бане. А в окошко уже и утро видать. Стряхнул дед пыль с колен — и за дверь. Идет, а за ним парнишечка-углашек увязался какой-то незнакомый. Бежит вприпрыжку и канючит, ну, совсем как дите малое:

— Дяденька, дай работу, дай работу!

— Да какую ж я тебе, такому углану, работу дам?

— А вона, коров на выпас гонют, хоть одну спорть.

Колдуны-то, они, вишь, поначалу скотину портят, кошку там, собаку ли. Уж потом на людей переходят. Тогда от них самое зло большое и идет.

Ну, делать нечего, пришлось деду за корову взяться, сам и не знает, как такое получилось. Спортил он корову, а тут еще парнишечка откуда-то взялся, тоже за ним поспевает. Бегут и оба в голос блажат:

— Дяденька, давай работу! Дяденька, давай работу!

А время-то сенокосное было — самая пора. Привел их дед на двор — литовки наладил — и айда на покосы. Идут по улице, а Карпа удивляется: хоть и двое их, парнишков, однако никто их не замечает. Ну ладно, пришли, весь день пластались, косами махали, а парнишечки все не унимаются, работу просят. По дороге опять же кошку спортили, ан третий углан откуда-то взялся. А потом, говорит, чем дальше, тем больше. Поутру на покос пришел, а трава-то даже и не примята там, где биси-то косили. Парнишечки биси и есть. Ни травинка не ворохнулась, всё — как было, только та полоса, где хозяин сам шел, и выкошена. А парнишечки грозиться стали:

— Коли не дашь работу, тебя самого замучим! Сам себя съешь, грызь в требуху запустим. То-то мы на поминках попляшем!

Карпа уж и не знает, что делать: матюком крыть или в колокола бить. Биси пуще того изголяются:

— Расскажешь кому про нас, вовсе со свету сживем, кожу спустим. Наш ты теперя, никуда не денешься!

Так и глумятся.

Люди-то бисей не видят, не слышат. Одному деду их видать. Он попервости, вишь, думал, что чужих разоблачать будет, ан нет, не получилось. Уж сколько раз к Николаю Венедиктовичу наведывался — ни одного не видал. Дед Колян усмешку только строил.

— Ты,— говорит, — не тужи, Карпуша, из-за бисей. Ну их, чужих-то, от своих житья нет. Ты-то еще малехо попортил, а мои уж в голбец едва влазят. Старуха туда давно не спущается — боится. И все ить, стервецы, работу просят. Где ж я им столько работы наберу? Уж и одного здорового в деревне не осталось. Сам посуди: идет девка, ядреная, титьки из сарафана того и гляди вылезут, ан в чреве ее не младенчик — грызь, по ветру пущенная, требушинку поедом ест. К Рожеству, глядишь, и преставится.

— Страшно так-то, Николай Венедиктович. Чем же их кроме человечинки прокормить возможно? Сам говоришь, что все уж в деревне порченые.

— Это, Карпуша, дело поправимое. Они хитры, да и мы не промах. Видал ты осину? У самой росстани стоит, старая, совсем рассохлась.

— Видал, как не видать, это которая у Кривого лога.

— А как листочки на ей дрожат, видал? Моя осина, мне дадена. Как биси одолевать начнут, я им такую работу даю. «Пшли, — говорю, — на старую осину листья считать!». Они хотя и мучители наши, а слушаться должны! Вот биси на нее и лезут. Считают, считают, а ветер дунет, они со счета и сбиваются. Один «Тыща!» — кричит, другой: «Две!», а третий и вовсе несметуру несет какую. Так и передерутся, перессорятся. А мне, глядишь, ослаба хоть на время.

Вот ты, молодой человек, улыбаешься — совсем, мол, Егор Иваныч из ума выжил, а сам посуди. Голубь-то, вишь, птичка святая, Божья. Господь, он един в трех лицах: Бог-отец, Бог-сын и Бог-святой дух. Святой дух, он тот самый голубь и есть. Так вот, птичка эта святая ни в жисть на осине свой полет не остановит. На какую хошь лесину опустится, а на осину никогда. Колдовское это дерево, бесовское. Опять же почему она колдуну отдана? Владей, не хочу! Июду-христопродавца знаешь, поди? Дак вот, он Господа нашего за тридцать сребреников продал — дьявола потешил. А тому только этого и надо — душу людскую подловить, укараулить. Не стало Июде покою, вот дьявол в петлю его и затолкал на самую Пасху. Удавился-то он на осине — с той поры она и дрожит, то ли от бисей, то ли от тела черного, души гнусной. Из осины и для хозяйства ничего путного не сделаешь. Это только в верхах у нас из нее лодки делают. Ну это так, к слову пришлось.

Слушай дале, как дедушка мой колдуном был. Хошь, не хошь, а придумывать с бисями ему много пришлось. Мужика, которого хотел, он так и не испортил, того еще раньше лесиной задавило. А куды денешь бисей-то? Вот он и придумывал. На осину отправит листья считать — они там с коляновскими повстречаются да и передерутся. Вот люди осину ту обходить стали. Как мимо ни пойдешь, она все ходуном ходит, чуть не с корнями из земли выскакивает. Или маку горсть бросит им, чтобы весь до зернышка собрали и пересчитали. Они уж и в рост пошли: юркие, пузатые, гунявые. Дед их мучицей да болтушкой подкармливал, чтобы его самого не так грызли. С бабкой мешки разделил — один ее, другой дедов. Это уж бабка сама рассказывала:

— Пошла, — говорит, — я раз в голбец за капустой да посмотреть, че это у мужика мука так быстро идет. Спущаюсь — Матушка-заступница! — сидит у мешка мужичонка бородатенький да муку прямо ладонями трескает. Морда, как у кошенка, глаза светятся, на усах мукой обметано. Я ему: «Кыш, проклятущий!» А он вдруг расти начал, прямо на глазах поднимается, разбухает. Да так по-нехорошему все ухватить норовит. И дышать невмочь стало — задыхаюсь, уж захрипела. Тут, думаю, и конец мой настал. И не отобьешься ведь! Меня вон в девках два солдата в кустах поймали, уж и юбку на голову закинули, да я отбилась. А тут ни рукой, ни ногой не шевельну. Сама не помню, как я выскочила. Ох, досталось Карпе тогда, до сих пор мою отметину на темени носит! «Мне, — грит, — рассказывать не велено, а то вовсе замучают». Тьфу, пропасть! Гадость какая!

И страшно деду, а все интересно, хоть одним глазком охота поглядеть, какие они, биси, у других-то. Снова к Николаю Венедиктовичу пошел, больше-то не знает, к кому.

— Ох, паря, не дело ты задумал, ни к чему это все. Ну что они тебе на душу пали?! Ладно, коли уж загорелось в трубе, слушай. Только одно скажу: так все было, не так — не ручаюсь. Был, говорят, в деревне нашей гармонист. Фасонистый, гордый не по годам, но музыкант был изрядный. У них ведь как заведено: денег не плати, только окажи почет и уважение. Так и шло все чин чинарем, но вдруг случилось, что на пирушки его звать перестали. То ли другой какой гармонист объявился, то ли еще какая причина. Заскучал он — обидно стало. Гармонию чуть не на вышку забросил. А тут вышел раз на крыльцо да и сказал в сердцах: «Хоть бы меня черти на вечорку позвали!» Ближе к вечеру парни незнакомые приходят: «Ты, что ль, гармонист?» — «Ну я. А вам-то какая печаль?» — «Зря злишься. Приходи лучше в баню нашу, поиграй малехо. Мы тебе хорошо заплатим». Гармонисту-то того и надо, но для виду еще поторговался: и идти, мол, далеко, и денег маловато, и охоты нет на ночь глядя. Согласился все ж. «А баню нашу, — грят, — по синенькому огонечку найдешь». Пошел он, как стемнело. Долго плутал, огонечек синий его, однако, вывел. Свет от него какой-то неяркий шел, будто месяц молодой сквозь тучку проглядывает. Вошел парень в предбанник — пусто. Банную дверь приоткрыл — там окромя огонечка ничего нет. Прикрыл только, — как козочки по мосту колготятся, — застучало по доскам, да дверь сама собой и распахнулась. Глядит, и странно ему делается: парни те же, девки при них незнакомые, да баскущие такие, что глаза отвесть невозможно, и все вроде как положено, — закуски, полштоф на полке — однако что-то не так. То ли девки больно бесстыжие, ногу чуть не выше колена кажут, то ли парни больно мордастые да круглые, не поймешь. Ну да ладно, плюнул гармонист сквозь зубы, сел в уголок, пальцами по кнопкам пробежал и заиграл. Те сразу заскакали. И пляска у них такая удивительная, какой он и вовсе не видал. «Не моя, — думает, — забота, как пляшут. Мое дело маленькое — прокукарекал, а там хоть не рассветай». Играет, пот со лба утирает, а эти все не унимаются. Стал гармонист примечать: они, когда скачут, пальцы в скляницу макают, глаза снадобьем каким-то трут. Любопытно ему стало, что за снадобье такое налажено, улучил минутку и залез одним пальцем, пока плясуны отвернулись. Правый глаз смазал. Тут как искры посыпались, стены у бани сразу разъехались, и оказались они то ли во дворце, то ли в кабинете каком. А парни и девки бесстыжие совсем другими сделались. Хвостатые и рогатые, прыгают друг на друга, на полу извиваются! Срам, да и только! Гармонист от изумления и играть-то бросил. Они к нему: пошто, мол не играешь?! — «Да мне до ветру надобно, по нужде». — «Не пустим, удерешь». — «Да я вам гармонию оставлю. Вот те крест!» Как крест-то на себя наложил, они вроде съежились и от дверей бочком, бочком попятились. Вскочил парень на вольный воздух — и деру! А место-то узнать не может. Сам не помнит, как до дому добрался. На печь залез да там и дрожал до утра. А утром со святой водицей, с крестом пошел ту баню искать. Насилу отыскал. Гармонь, говорит, в клочья порвали — одни планки остались. Да еще скляница на полке стоит. Парень уж ее не тронул, углы только банные окропил святой водицей, помолился, дверь с окном крестом обнес. Так и сейчас эту баню Чертовой называют, не моется там уж никто.

Такая вот история, Карпуша. Понял ли?

— Да понять вроде не шибко хитро. Нешто ты, Николай Венедиктович, полагаешь, что скляница та сохранилась? И угланы ее не разбили, и баба никакая под дело не приспособила?

— Это уж как повезет, Карпуша. Чертова баня, запомнил?

Как сказал, так и случилось. Сыскал дед эту баню. И скляница там на полке стоит, только то чудно, что ни пылинки на нее не село, как протирает кто. Снадобья-то самая малость осталась. Протер дед один глаз, вот только забыл — правый ли, левый. Не втом суть. Стал он многоё видеть, что раньше недоступно было. Идет по деревне и дивуется. Куда глаз ни кинь — везде окаянные пристроились. Один вон у самой околицы притулился, на жердине ждет, когда кто ми-мо пройдет. А сам-то приговаривает: «Меня с печи батогом, а я с вами веселком. Как захочу, так и проглочу». Известное дело, похваляется. Сам-то с палец, съесть не съест, а вот попортить — всегда пожалуйста. Идет девчоночка-углашка, репку жует, он и — прыг! — на нее. Сначала на репку, потом уж с нее на роток, а там и в нутро. В избе у оконца старуха сидит, пониток починяет, а нитку в иголку вдернуть не может. Окаяный под руку толкнет, она и не попадает. Старуха-то лешакается на иглу: «Вот, черт тебя забери!». А он и рад, на глазах раздувается, что твой пузырь.

ИдетКарпа дальше, сквозь стены все в избах видать — такой зоркий глаз стал. В одной избе, вишь, молодые на полатях заиграли. У молодухи-то коса длиннющая, до полу свешивается, вот окаянный ее и теребит, сам норовит заместо мужика пристроиться. А другой свекра подговаривает, нашептывает ему в уши — тот за молодыми в щелку подглядывает. Дальше идет — мужик за столом сидит, думу черную думает. А чертенок из-за штофа выглядывает, подмигивает — быть в этом дому делу черному.

Страшно стало деду. Что-ж делать-то? Как себя да родных уберечь от такой напасти? У каждого ведь черти свои. Вот колдунья-горбунья в голбец спустилась, в пестере жучков перебирает. Дед Колян птичкам перышки оправляет, а в другом дому черти медуницами кажутся — в гнезде своем гамазятся. Всех и не распознаешь — какие они у других бывают. Призадумался дедушка Карпа: что ж люди-то скажут, коли у него самого окаянные откроются. Их хоть и не видно, а способы-то есть — на каждого управу найти можно.

Ведь и сегодня такие люди найдутся, что любого колдуна распознают и высмеют. Колдуны хитрованы, а они хитрее того.

Вот у нас как-то было. Пошел слушок на мужика одного, что он чертистый. Ты дом его видел — раньше справный был, а теперь без хозяина сов-сем плохой. Вдруг стали за ним замечать, что глаза при беседе отводит. Это уж первый признак. А потом баба одна рассказала. Дочка у нее была. Волосики кудрявые, мягкие, глазища большие, ну чисто ангелок во плоти. Три года девять месяцев ей исполнилось. И вот, надо же такому случиться, в избу мужик этот чертистый пришел, на опохмелку просить стал. Мать-то на пече лежала — она дояркой робит — после утрешней дойки. За скотиной опять же ходила, вот и умаялась. А колдун-то пристал, как банный лист — денег ему подавай. Она ему: «Уйди ты, Христа ради, не до тебя, черт лысый!» Тот не уходит. «Пусть дочка, — мать-то говорит, — кошелек тебе подаст. Мелочь там у меня, бумажных-то уж нету». Дочка и подала — восемьдесят семькопеек. Колдун по голове ее погладил и говорит: «Спасибо, доченька. Вон ты какая, Граша, красивая выросла». И только-то. А ведь хватило! Стала девочка чахнуть и чахнуть. И недели не прохворала, померла, бедная. Что с матерью-то было! Вот она выла и выла. Дитя-то последыш, его жальчее всего. А ведь только погладил по голове и сказал: «Какая ты, Граша, красивая». Пошла мать к старушке узнать. Та ей говорит: «На похороны не зови никого. Кто в могилу свел, тот первый должон прибежать». Так и сделала. А день-то ненастный получился, дожжило, ветер опять же холодный. И вот надо же! Ни один человек не пришел, а этот чертистый тут как тут. В избу заходит. «Я, — говорит,— должок тебе принес. Восемьдесят семь копеек». А сам все в гробик норовит заглянуть, видать, чертенка забрать надо было. Им же нельзя, чтобы черти пропадали,— остатние замучают. У матери-то в глазах потемнело, но сдюжила, ничего уж не сказала. Схоронила баба Грашу, на могилке поплакала и пошла к бабушке учиться. Та ей все как есть рассказала, ничего не утаила. И как узнавать, и как привязывать. Знаешь, поди, воскресная молитва есть? Так ее если навыворот прочитать при колдуне, он на одном месте мозолиться будет, никуда уйти не сможет. Или иголку еще хорошо в косяк втыкать — тоже с места не сойдет. Так вот и привязывают. Баба та колдуна на поминки зазвала, на девятый день. Накормила его до отвала, браги поднесла, а потом возьми да и прочти воскресную молитву навыворот. Привязала его к лоханной ножке. Это лохань — с нее зимой скотину поят, — которую в избу со двора забирают. Он и заелозил, и так и сяк, а выйти-то не может — молитва его держит. Ох, худо ему было — полную лохань наблевал, дак баба блевотину съесть заставила, все не отпускала колдуна. Всласть поизмывалась, но дочку-то не вернешь. Чертистый позже, как увидит ее, бегом бежит. Потом съехал с деревни. Так вот колдунам достается.

Задумался дедушка Карпа. Куда ни кинь — везде клин. И от чертей не убережешься, и от человека знатливого. А биси-то уж и вовсе поперек горла встали — не знает, что с ними и делать. Ночами они деду такую трепку задавали, что не дай Бог. Поутру едва с лежанки вставал. А все потому, что портить не желал. Закаялся он, деда Коляна проклял, минуточку ту, когда колдуном заделаться решил. Тоже пошел учиться, как от чертей избавиться. Обошел все святые места. В монастырях на соломе, когда и на голых досках ночевал, дале-то складов его не пущали, поганый, мол, человек. Ниче не помогало, пока со знающими людьми не свиделся. Они ему велели черную магию учить, чтобы все дьяволья известны стали.

Это у нас в верхах, говорят, тоже такая книжица имеется. Там все еретники созлые деревнями живут. Книга-то ихняя и есть. В черномазии этой все не по-простому. Буковки не черненькие, а беленькие, страницы, вишь, навыворот, как сажа, чтоб читать сподручней было. Вот как прочтешь ее, все про все знать будешь. Карпа много мест в верхах тогда исходил. Научился-таки. А как силу набрал, домой возвернулся. Как раз на покос и угодил. Начал людям о бисях своих рассказывать. А им-то это самое плохое и есть, чтоб другим известно стало. Карпа силу набрал — так просто его не возьмешь, — вот и порешили они всем гуртом навалиться. Это уж бабка мне поведала. Откосил Карпа за день, стал литовку протирать, чтоб звонко шла, да как вдруг подскочит! Стал руками размахивать, будто отбивается от кого. Потом упал, по траве катается, от горла кого-то отдирает. Весь покраснел, хрипит, уже и кричать не может, пена со рта клочьями летит. Баба не будь дура, молитву сотворила, крестом обнесла кругом: Вроде отпустило малехо. А страшно, что ж дальше-то будет. Пошел Карпа к батюшке, покаялся в своем грехе. Тот стал молебен по нему служить, еще отпустило поболе. Тогда Карпа все свои сбережения нищей братии роздал, молиться стал. Молился три месяца и три дня, почти без продыху. И ведь помогло — отстали от него черти, дали ему покой и ослабу.

А с Николаем Венедиктовичем еще того страшнее получилось. Он ведь всю жизнь свою чертей множил, вот и стали они его под конец давить. Довели человека так, что и гроб он себе стесал, сколотил, отходить уж собрался. А биси-то не давали с миром помереть. Я уж тогда большенький был, сам все помню.

Раз утром прибегает Колянин углан, внучек.

— Дедушко, — говорит, — помирает.

Ну, мне же любопытно, вот тоже и побег туда. В избу-то пришли, так сразу и слыхать, что человек кончается. К самой лежанке подходить боязно, издали поглядываем. Дед Колян сам с собой разговаривает, только на разные голоса, ругается по-черному. Один голос тонкий, другой потолще. Руками размахивает, все норовит задеть кого-нибудь. Старушки шепчутся, бабка его молча стоит, как закаменела. И вдруг — Господи! — хлынуло из него. И носом и ртом: сметана, молоко — так и хлещут! У Николая Венедиктовича аж шары на лоб полезли, руки свело. А старушки приговаривают: «Нажрался за жисть свою поганую чужого молока, вот Господь все обратно и отбирает». А это и вправду бывает такое.

У нас корова раз пришла с пастбища — вымя расперло, не заденешь, сразу реветь начинает. Дед-то нахмурился. «Это, — говорит, Николая Венедиктовича работа. Он молоко закрыл». Шапку в горсть — и за порог. Уж не знаю, о чем они там толковали, но дед Колян пришел, пошептал что-то над коровой. «Через день, — говорит, — снова доить можно будет. Лучше прежнего получится». Так и было. С той поры не меньше двух ведер выдаивали. А то еще могут молоко под кожу скотине запустить. Тогда уж и вовсе не поправить, забивать придется. А не забьешь, дак пропадет, и ни молока тебе, ни мяса. Или, скажем, нагуляется корова за день, а молока только с кружку и нацедишь. Это тоже биси выдаивают колдуновские. Вот так и воруют они молоко.

Хлынуло, значит, у Николая Венедиктовича и ртом и носом. Сережка, внучек его, аж затрясся:

— Дедушку жалко!— да и кинулся к нему, за руки схватил.

У деда Коляна глаза разом размутнелись, погладил он Сережку по голове, говорит:

— Вот спасибо тебе, внучек, забирай себе и владей.

А мать Сережина оттаскивает его и орет на всю избу:

— Верни ему обратно, сыночка! Верни, Сереженька!

Тот и понять-то ничего не может, башкой крутит.

— Верни, всю жизнь маяться будешь!

А дед уже последний дух испускает. Догадался Сережка — неладное сделал. Хлопнул тогда деда по плечу и говорит:

— Прости меня, деда! Забирай себе обратно.

Только сказал, Коляна опять закорежило.

Показать полностью
26
Иллюстратор JFoliveras
2 Комментария  
Иллюстратор JFoliveras арт, работы художников, не мое, длиннопост
Показать полностью 7
98
Монастырские мартовские коты =)
2 Комментария в Котомафия  
Монастырские мартовские коты =) кот, монастырь, весна, март, не мое, длиннопост
Монастырские мартовские коты =) кот, монастырь, весна, март, не мое, длиннопост
Монастырские мартовские коты =) кот, монастырь, весна, март, не мое, длиннопост
Монастырские мартовские коты =) кот, монастырь, весна, март, не мое, длиннопост
Монастырские мартовские коты =) кот, монастырь, весна, март, не мое, длиннопост
Монастырские мартовские коты =) кот, монастырь, весна, март, не мое, длиннопост
Монастырские мартовские коты =) кот, монастырь, весна, март, не мое, длиннопост

Автор  Виктор Бертяев, Введенско-Жабынский монастырь.

Показать полностью 6
8
Не дай бог!
3 Комментария  

Сижу в гостях у друга.

В комнату забегает его маленькая дочка с бумажкой в руках, от отрывного календаря.

Она показывает ее нам, тычет пальцем на 28  и говорит: "Сегодня второе восьмое марта!"

Мы с другом перекрестились)



Р.S. 18 марта было первое... а 8 - нулевое!

18
Хороший мальчик...
4 Комментария  

Слышал от друзей разговор :

Сидят как-то заслуженные тренера по греко-римской борьбе.

Это было в конце 80-х. После соревнований-банкет.

Каждый тренер хвалит своих учеников - "Мой хороший мальчик, а мой еще лучше".

Тренер из Еревана выдал фразу:

"Хороший мальчик ходит в музыкальную школу, учит математику, физику, английский, а на борьбу ходят одни хулиганы. А вы говорите "Хороший мальчик"".

На эти слова никто из тренеров ничего не возразил...

100
Души близких всегда рядом.
7 Комментариев в CreepyStory  

Когда я был совсем маленьким, я был довольно застенчивым и малообщительным ребенком. Может, по этой причине у меня появился воображаемый друг. Друга звали Саша. Видимо, моя фантазия настолько добросовестно «поработала» над образом Саши, что я мог без труда в любое время дня и ночи «увидеть» его, играть с ним. А если я разговаривал с ним — он отвечал мне. С Сашей действительно было весело! Мы придумывали новые игры и развлечения, а иногда он даже учил меня чему-то новому.



Когда я был в детском садике, он тоже был там, да, собственно, насколько я помню, он всегда был рядом. Родители, конечно, замечали, что я общался с воображаемым мальчиком, но решили не вмешиваться, мол, рано или поздно это пройдет. И это прошло. Но закончилось наше общение весьма странно.



Мне было шесть лет, я проводил лето на даче у бабушки. Тот день был очень жарким, и бабушка отпустила меня вместе со старшими мальчишками купаться на речку. Какое-то время мы с ребятами плескались около берега. Потом кто-то предложил понырять с моста, перекинутого через нашу реку. Помню, мне стало как-то не по себе. Мост находился довольно высоко над водой, да и течение было сильное, к тому же я плохо умел плавать. Но это я сейчас могу анализировать — тогда же мне просто стало не по себе от их затеи.



Мальчишки с веселым криком побежали к мосту. Я старался не отставать. Когда я добежал до места, один уже спрыгнул вниз. Я видел, как, прыгнув, мальчик полностью скрывается под водой, а через несколько секунд появляется на поверхности уже совершенно в другом месте, уносимый течением. Подойдя к перилам моста и уже собираясь с духом для прыжка, я вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд.



Повернувшись, я заметил смотрящего на меня Сашу. Его ясные голубые глаза просто впились в меня. Прежде я никогда не видел его таким серьезным. Он каким-то странным напряженным голосом стал говорить со мной, сказал, что я ни в коем случае не должен прыгать с моста, что от удара с водой я потеряю сознание и начну тонуть. Мальчишки не смогут меня вовремя вытащить из воды, потому что меня быстро унесет течением, и я погибну. Я слушал его будто завороженный — он говорил, как взрослый. Помню, как тогда мне стало страшно… Я послушался его и пошел прочь с моста. Даже когда другие мальчишки кричали мне вслед, мол, струсил, как девчонка, я и не подумал вернуться.



Придя домой, я рассказал все бабушке. Я всегда рассказывал ей о своем общении с Сашей, а она, всегда улыбаясь, слушала меня. Но в этот раз после моего рассказа у нее на глазах навернулись слезы, она молча ушла в свою комнату.



Однако, больше всего я удивился тому, что после того случая на мосту я больше никогда не «видел» своего друга Сашу. Он просто исчез. Сначала я очень переживал, а потом забыл. Забыл до недавнего времени.



Неделю назад мне исполнилось восемнадцать. И как-то вечером мои родители сказали, что я уже достаточно взрослый и они хотят о чем-то мне рассказать. Они сказали, что когда-то у меня был старший брат и что он умер незадолго до моего рождения в возрасте шести с небольшим лет. Но каково же было мое удивление, когда они показали мне фотографию брата — на фото был мой «выдуманный» друг Саша из далекого детства!



Я помнил его лицо с ясными голубыми глазами до малейших деталей! «Как он умер?» — спросил я в оцепенении. «Утонул, упав в реку с моста», — ответила мама. У меня больше не было слов, в голове крутились воспоминания из детства. Я вдруг осознал, что действительно каким-то образом общался со своим братиком. А он всегда находился рядом, чтобы не допустить повторения трагедии, унесшей его жизнь.



Не знаю, какие силы благодарить за то, что я жив и здоров по сей день, но, надеюсь, что ты, Саша, услышишь мое «спасибо»! Ну а Вам остается только верить или же не верить.



P.S. Для моих подписчиков. Для меня оказалось большим удивлением, что кому-то интересны истории, которые я собираю, а порой и пишу сам. Спасибо Вам за критику, поддержку и советы. Дико извиняюсь,, что пропал на целый месяц и ничем Вас не радовал. В оправдание могу сказать, что в жизни была не самая светлая полоса. В прочем, она продолжается и сейчас. Но уже впереди брезжит ее конец и мне получилось взять себя в руки :) Обещаюсь стараться больше так не делать, а радовать Вас новыми историями и байками. Хорошего всем настроения, удачи и здоровья, Вам и Вашим близким!

Показать полностью
-34
Клятi москалi!
6 Комментариев  
48
Не стоит долго горевать о ушедших
8 Комментариев в CreepyStory  

Сестра моей бабки – Клавдия – была в молодости ярой комсомолкой, потом партийным работником, и даже депутатом местного совета. Женщина категоричная, прямая, жесткая, принципиальная. И, естественно, при таком мировоззрении Клавдия ни в Бога, ни в черта не верила, хотя в детстве родители и молиться учили, и в церковь водили.

Личная жизнь у Клавдии не ладилась, то ли на волне слепой любви к партии, то ли от ее мужской жесткости и упрямства ушел от нее в 26 лет первый муж. Сына сама поднимала.


Второго мужа, Павла, мягкого, спокойного мужика, смогла найти только к сорока семи годам, когда устав от одиночества, немного утихомирила свой нрав. Любила своего Пашу, да и он с нее пылинки сдувал, все старался Клавочке угодить. Всем хорош был дядька, правда, выпить любил после работы, но не буянил, тихий был и добрый.


И вот, на седьмом году спокойной семейной жизни, в один из дней возвращался Павел немного пьяненький домой с работы, а в кармане - зарплата была. И напали на него, видать по наводке, а били в основном по голове; не убили, но дядька долго лежал в больнице, потерял напрочь память и впал в детство, а через месяц после выписки и вовсе отошел на тот свет.


Как страдала Клавдия, не передать. Каждый вечер после похорон приходила к сестре своей (благо соседи были через забор) и рыдала за своим Павликом, проклиная убийц и свою горькую судьбу. Потом уходила домой, чтобы следующим вечером все повторилось. Сестра ее уговаривала пойти в церковь, поговорить с батюшкой, помолиться – глядишь и отпустит, но та только отмахивалась - что, мол, твоя церковь мне даст.


Позже сестра и вовсе стала подумывать – не обратиться ли с Клавой к врачу. Шутка ли, из полной, шумной, румяной бабёхи Клавдия превратилась в серую тень с красными, вечно мокрыми глазами и дрожащими руками. И не понятно, чем бы это все закончилось, но однажды, после очередных печальных посиделок Клавдия отправилась к себе домой и тут вдруг через полчаса прибежала в ночной сорочке, с совершенно безумным видом и трясущейся челюстью, и, когда немного успокоилась, рассказала следующее:


«Пришла я к себе, как всегда, приготовилась ко сну, кровать расстелила, посмотрела на Пашину подушку, и так горько мне стало, я как расплакалась! Рыдаю и сквозь слезы голошу:


- Ой, Паша, Паша, на кого ж ты меня оставил, куда ушел? Разок бы хоть увидеть тебя. Как же хорошо мы жили, как же плохо мне без тебя… - и в таком духе. И тут вдруг гляжу – портьера на окне заколыхалась - и выходит из-за нее мой Пашка! В трусах семейных полосатых и с папиросой – как при жизни! А лицо злое такое, никогда его таким не видела. И говорит мне:


- Клава, б*** ты такая, сколько ты уже будешь рыдать? Как ты мне уже надоела своими слезами!


Я с перепугу смотрю на него, и говорю:


- Паша, Паша, ты живой?


А Паша идет ко мне, и матюки на меня гнет – да такие, что я и не слышала от него никогда!


Перепугалась я до смерти, прямо обмёрзла вся, сижу, смотрю на него и тут молитва пришла в голову, «Живый помощи…», как батько учил в детстве. Я начала читать ее, как помню, и еще перекрестила его. И тут мой Паша издает звук такой «о-у-у-у-х-х-х», поднимается как дым к потолку и исчезает!


С того дня Клавдия больше не плакала за своим покойным.


Сейчас ей уже 86 лет, и, знаете, год назад похоронив своего сына, баба Клава не проронила ни слезинки.

Показать полностью
11
Приключения в Египте.
14 Комментариев  
Приключения  в Египте.
684
Астрономическое
19 Комментариев  
Астрономическое астрономия, Комиксы, юмор, не мое, adme, длиннопост
Показать полностью 3
-27
Есть товарищи, которые готовы сжечь свои фуры! Довели людей – и налоги, и штрафы...
44 Комментария  

«Это стачка, забастовка рабочих! У дальнобойщиков рабочее место где? Правильно — на дороге!» — бузили сегодня перевозчики под Казанью. Милость премьера Медведева, в 4 раза срезавшего повышение тарифа «Платона», не помогла — стачка прокатилась по стране.  При этом лидер профильной ассоциации Леонид Штейнберг акцию протеста не поддержал.

Татарстан сегодня присоединился к всероссийской акции против системы «Платон». Вереница грузовиков и легковушек под Казанью выстроилась вдоль трассы M7. Стачка дальнобойщиков была организована снизу — водители договорились о месте встречи при помощи мессенджера WhatsApp. «Стачка организовалась через соцсети и мобильные приложения, но требования вполне конкретны. Дальнобойщики, как и вся страна, устали от гигантских штрафов, от постоянного роста цен, от грабительской системы „Платон“ и требуют от властей отмены всего этого безобразия», — подтвердил в соцсетях активист Илья Новиков.


В течение нескольких часов начиная с 9 утра на обочине встали авто самого разного калибра — от многотонных фур и «КАМАЗов» до бетоновозов. С плакатами не заморачивались — и так все ясно. Кто-то просто нарисовал на грязных стеклах что-то вроде «Нет „Платону“». Много было и легковых машин. На последних, видимо, приехали владельцы бизнесов, дабы не отвлекать работников от дороги. Некоторые водители приехали на стачку прямо с дороги и выглядели весьма уставшими. В пик акции протеста на обочине образовалась многокилометровая вереница, которая, впрочем, практически не мешала проезду машин по проезжей части.

«Протестуем против „Платона“! Заодно поднимаем и свои региональные проблемы, например вопрос с весовым контролем, потому что реально дошли уже до безумия!.. Весы на региональных дорогах занизили на тонну, что не дает возможности работать. Получается, что ни один автокран не может пройти. Перегруз на ось составляет 450 килограммов, а подпись на документах делается четыре дня. То есть ты стоишь, платишь за штраф, делаешь пропуск в течение четырех дней, стоишь за 120 рублей в час. Получается, что ты выкладываешь по 12 тысяч только для того, чтобы проехать на работу. Надоело!» —

На трассе дежурили автобус с группой быстрого реагирования и не менее десяти машин ДПС, на место прибыл замначальника УГИБДД МВД по РТ Рустам Ибрагимов. Также за участниками стачки наблюдал внушительный отряд (человек 30) работников ГИБДД в жилетах. До поры до времени они кучковались на обочине — дальнобойщики не проявляли агрессии и не нарушали никаких правил, но без работы стражи порядка не остались. Они-таки нашли нарушения, «докопавшись» до грязных номеров на авто, а также предъявив претензии тем, кто разговаривал за рулем по телефону. Кому-то не повезло больше: «повязали» с поличным за стоянку под запрещающим знаком.


Как пояснил Ибрагимов, поскольку акция несанкционированная, работниками ГИБДД проводится проверка по поводу сбора на проезжей части транспортных средств. «Грязные номера, не пристегнут ремнем безопасности или разговаривает по телефону во время движения — за это и штрафуем», — пояснил он.

Дальнобойщикам это все по понятным причинам пришлось не по вкусу.


«Уверен, что через несколько месяцев меня начнут останавливать на всех постах. Ну вот в каком государстве мы живем? В демократическом?» — началась в один из моментов словесная перепалка водителя Алексея с сотрудниками полиции.


«Вот если бы вы собрались в том месте, где разрешено, то вопросов бы не было. Вы 2 апреля, насколько я знаю, собираетесь в Дербышках. Так?» — попытался успокоить присутствующих Ибрагимов.


«Это стачка, забастовка рабочих! У водителей-дальнобойщиков рабочее место где? Правильно — на дороге. Вот мы и собрались на дороге. Шахтеры где бастуют? У себя на шахтах», — гнул свою линию дальнобойщик.


«Внизу, в шахте? Да там никто никогда не бастует», — парировал полковник полиции.


«Мы специально собрались бастовать на рабочем месте, чтобы потом не говорили, что митинг несанкционированный . Мы просто хотели, чтобы чиновники нас услышали. Когда вы так некрасиво поступаете, то пугаете нас», — в ответ выразил свое недовольство водитель. Беседу прервала тронувшаяся с места легковушка, за которой мигом в погоню погналась машина ДПС... «Останавливают за неподчинение. Водитель начал движение, разговаривая по телефону. За это его и попытались остановить», — объяснил Ибрагимов.


Один из организаторов акции в Татарстане, член координационного совета всероссийской ассоциации «Дальнобойщик» Алексей Лукин из Альметьевска заявил , что дальнобойщики таким образом хотят выйти на диалог с властью. «Мы не хотим нарушать закон, но хотим быть услышаны. Мы обсуждали профессиональные вопросы перевозчиков. Наши проблемы переплетаются с населением страны потому, что все повышения влияют на потребителя. Повышение цен для населения происходит в результате повышения налогов. Мы предлагали, как сделать электронные весы более эффективными. Проекты должны составляться в интересах населения и граждан, а у нас все происходит в интересах сбора средств. Страдает в итоге население», — говорит он.

Интересно, что представители самого известного и влиятельного в РТ объединения дальнобойщиков стачку не поддержали. «Про казанскую забастовку мы ничего не знаем. На нее вышли дальнобойщики, которые не входят в нашу ассоциацию. А мы не бастуем, мы едем. Наши дальнобойщики мне докладывают, что грузятся и едут», — рассказал нашему изданию Леонид Штейнберг, гендиректор ООО «ТКФ Кама-Тракс», президент логистической ассоциации Татарстана. Ранее он выразил удовлетворение тем, что власти приняли решение отказаться от двукратного повышения тарифа в системе «Платон», и призвал к дальнейшим переговорам: «Я считаю, что тот факт, что льготный тариф, пусть и подорожавший на 25 процентов, продолжит пока действовать, говорит о том, что дальнобойщиками одержана хоть и локальная, но победа. До сведения руководства страны все-таки удалось довести, что в области грузовых автотранспортных перевозок очень много проблем. Главное, на мой взгляд, в сегодняшнем решении правительства в том, что нас, грузоперевозчиков, услышали. А что будет дальше? Как говорится, поживем — увидим... Но я считаю, что разговаривать языком ультиматумов неправильно. Нужно разговаривать с правительством, слушать их аргументацию, доводить до них свою позицию, искать варианты, подключать депутатов... Ведь от того, что мы будем стоять, хуже будет только нам самим. Вместо нас на загрузку приедут другие. И кто от этого выиграет?»


Еще пару недель назад, комментируя  готовящуюся всероссийскую акцию, председатель объединения перевозчиков России Андрей Бажутин заявлял, что в Татарстане все спокойно — желающих присоединиться к мероприятию на тот момент во всей республике не нашлось. Сегодня Бажутин оказался недоступен для комментариев. В ходе забастовки в Петербурге, где в акции приняли участие всего лишь около 10 фур и легковых автомобилей, он был задержан. По сообщениям питерских СМИ, активиста отвезли в районный суд. По данным других изданий, Бажутина лишили прав, мешали ему приехать на стачку и даже пытались эвакуировать автомобиль.

О том, почему дальнобойщики все же вышли на большую дорогу, несмотря на то что повышение платы за «Платон» оказалось не столько грабительским, как предполагалось ранее, рассказал директор ООО «Ак Буре» Альберт Ахимов. По его мнению, «Платон» просто был последней каплей — терпение у людей лопнуло.


«Фактически людей довела эта система. Например, в Дагестане есть товарищи, которые готовы сжечь свои фуры — на Красной площади или у здания правительства где-нибудь. То есть до такой ситуации довели людей — это и налоги, и беспощадные штрафы. Когда „Платон“ только ввели, они же за езду без оплаты ввели штраф в 500 тысяч рублей, а потом, когда народ взбунтовался, быстренько снизили этот штраф даже не на 100 тысяч, не на 50 тысяч, а до 5 тысяч рублей. Вот цена этому нарушению. А они хотели по 500 тысяч собирать!» — возмущается перевозчик.


Он говорит, что до сих пор его компании приходится работать по ставкам даже ниже 2008 года. «Если тогда мы ездили по цене 60 рублей за километр, то сейчас даже по 50 рублей за километр! То есть не только нет повышения, но и даже снижение идет. Невозможно тариф повысить. Если я буду повышать, мой сосед-то поедет! Мы вынуждены ездить за такие копейки, а расходы растут! Мы людям платили зарплату по 20 тысяч рублей в 2008 году — и они были довольными. Сейчас по 60 тысяч платим, а они говорят: спасибо, но хотелось бы больше! То есть расходы растут, а доходы — нет. Этот рынок никто не регулирует, не развивает, просто доят и доят. Рентабельности у бизнеса практически нет, люди работают ради работы. На еду хватит, да и ладно», — возмущается он.


По мнению Ахимова, такая политика государства направлена на то, чтобы выдавить с рынка индивидуальных предпринимателей, мелкие ООО и сконцентрировать весь товарооборот вокруг крупных компаний. «А эти крупные компании принадлежат определенной касте людей, которые миллиардами ворочают», — считает он. На вопрос о том, почему в Татарстане обычно бастуют не так активно, как в других городах, директор ООО «Ак Буре» предположил, что дело может быть в «профилактических» мероприятиях на дорогах. «Когда была акция против весового контроля, людей, которые принимали в ней участие, по городу начали штрафовать по четыре-пять раз за день. Такая „профилактическая“ работа ведется. Люди просто боятся. В России же не так, как в Европе, где права людей соблюдаются. У нас чуть-чуть люди начинают бастовать — автозаки пошли, ОМОН», — возмущается дальнобойщик.

Стихийные протесты дальнобойщиков проходят сегодня в разных регионах России, несмотря на то что 24 марта правительство объявило о смене планов по повышению тарифов «Платона». Стачка дальнобойщиков прошла сегодня примерно в 50 регионах страны. В акции участвуют объединение перевозчиков России (ОПР), межрегиональный профсоюз водителей-профессионалов (МПВП), а также автоперевозчики многих региональных союзов и ассоциаций.


Среди их требований фигурируют отмена системы «Платон» или передача ее государству, отмена транспортного налога, наведение порядка на весовом контроле, создание инфраструктуры для отдыха водителей на трассах, наконец, предоставление перевозчикам обоснования расчетов акциза на топливо. Также шоферы возмущены тем, что оператор сбора платы — компания «РТ-Инвест Транспортные системы» (РТИТС) — оставляет себе значительную часть от сбора. При этом компания принадлежит фонду «РТ-Ивест» госкорпорации «Ростех» и сыну «короля госзаказа» Аркадия Ротенберга. Водители говорят, что акция носит бессрочный характер — она будет продолжаться до тех пор, пока требования водителей не будут услышаны. Стояние может продлиться несколько дней, а то и до сезонного закрытия дорог — нарушать законы шоферы не собираются. В РТ весеннее ограничение движения начнется 15 апреля.


В Сургуте подобную акцию прервали полицейские — они погрузили участников в автозак и увезли в отдел. В Энгельсе Саратовской области на стачку водители приехали на 60 фурах. Около 50 грузовых машин собрались на стачку на тюменской объездной дороге. В Рязани на выезде из города припарковались 12 большегрузных автомобилей — участников стачки. Местные СМИ пишут, что дальнобойщики требуют отставки правительства РФ и выражают недоверие президенту. С ними солидарны и дальнобойщики Вологодской области, устроившие стояние в Череповце. К акции присоединились и калининградские дальнобойщики...

Напомним, что российская система взимания платы с грузовиков, имеющих разрешенную максимальную массу свыше 12 т, начала работать в России с 15 ноября 2015 года и сразу вызвала негодования среди дальнобойщиков. Водители протестовали против введения платы за проезд по федеральным трассам. Татарстанские шоферы также присоединились к всероссийской акции протеста. 29 ноября 2015 года около 300 человек выступили на митинге против системы «Платон», более 100 человек поддержали их требования в Нижнекамске, еще один митинг в Татарстане против «Платона» прошел тогда в Альметьевске.


Во время одной из таких акций протеста в Казани 25 грузовиков проехали от авторынка на улице Адоратского в сторону Мамадышского тракта и, как отмечали в ГИБДД города, мешали остальным участникам дорожного движения. После организации такого протеста в Казани участники получили протоколы об административном нарушении. Из разных регионов страны на Москву двинулись колонны грузовиков, однако ГИБДД всячески пыталась не допустить движения фур в сторону Первопрестольной. В итоге власть услышала чаяния водителей и снизила тариф с 3,73 рубля за километр до 1,53 рубля.

Первоначально действие льготного тарифа предполагалось до конца февраля 2016 года, однако было продлено. Это несколько снизило напряжение перевозчиков. Тем не менее министр транспорта Максим Соколов еще в феврале выражал надежду, что тариф системы «Платон» в этом году будет повышен до первоначально предполагавшихся 3,06 рубля за 1 км пути. В начале февраля правительство опубликовало постановление о повышении тарифа сразу в два раза с 15 апреля. Однако внезапно от такого хода вновь решили отказаться. Премьер-министр Дмитрий Медведев встретился с представителями дальнобойщиков, после чего уже на следующий день, 24 марта, вышло постановление о повышении только на 25%. С 15 апреля за проезд большегрузных автомобилей по федеральным трассам будет взиматься плата не 1,53, а 1,91 рубля за 1 км пути. Кроме того, премьер выступил с поручением проработать вопрос скидок в зависимости от величины пробега транспортного средства по федеральным трассам в системе «Платон».

Показать полностью
Как ленивый любитель сосисок угодил хипстерам и офисным менеджерам
спонсорский пост от

Считается, что двухколесный транспорт начинает свою историю в 1817 году. Тогда изобретатель и ученый Карл фон Дрез сконструировал первый самокат и представил устройство как «машину для ходьбы». В 1916 году появился первый самокат с мотором. Разработку тут же взяли на вооружение почтовые и полицейские службы, но говорить об огромной популярности было сложно.

Как ленивый любитель сосисок угодил хипстерам и офисным менеджерам длиннопост

Тем более, что с ростом технологического прогресса самокаты как средство передвижения отходили на задний план, уступая позиции велосипедам, механическим скутерам и машинам. И постепенно из вполне взрослого транспорта превратились в простое развлечение для детей. Однако скоро этой ситуации суждено было измениться. И виной тому стала обычная человеческая лень.

Лень, семья и колбаса

В 2000 году, словно по мановению волшебной палочки, снова произошел самокатный бум. На прилавках магазинов США появились первые алюминиевые красавцы — небольшие, легкие и прочные. На боках и деке красовалась резкая, как свист пролетающего мимо вас любителя скорости, надпись «Razor».

Показать полностью 8


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь