С тегами:

длиннопост

Любые посты за всё время, сначала свежие, с любым рейтингом
Найти посты
сбросить
загрузка...
Изменения в сообществе.
3 Комментария в Warhammer 40k  
Изменения в сообществе. Warhammer 40k, wh other, сообщество, обсуждение, гифка, длиннопост

Уважаемые жители сегмента Солар*, как вы могли заметить, наш великий лидер @SeraphW больше не имеет возможности возглавлять наш крестовый поход к заре человеческой расы. Перед тем как отправится на Терру с неотложным заданием, он назначил своим регентом** вашего покорного слугу***.


Перейдя на эту должно стали, мне тут же стали поступать тревожные донесения о мерзких культах генокрадов, ячейках культа хаоса и каких-то свидетелях Иеговы Слаанеш. Особенно часто поступали донесения на некого Криговца, появляющегося в разных частях сегмента и засоряющего наши дивные миры****.

Обеспокоенные граждане Империума предложили немедленно усилить меры обороны и слегка ужесточить наш демократический режим*****. В результате бессоных ночей сестрами ордо диалогус был предложен ряд мер для сохранения жизнедеятельности нашего скромного сообщества.

Показать полностью 1
Об оружии в играх
2 Комментария в Комиксы  
Об оружии в играх комиксы, игры, перевод, arcaderage, длиннопост
Показать полностью 2
Поражение
2 Комментария  

- Дорогой, ну как? Мне идёт? - спрашивает жена после долгих сборов, пристально глядя мужу в глаза.


В голове мужа ускоряются все мозговые процессы. Вялотекущий ручеек из мыслей превращается в бурный горный поток. Представляются разные образы жены с предыдущих "выходов в свет". Начинается игра в "найди 10 отличий". Но на этот раз, как и всегда, скорее всего нужно найти всего лишь одно. Но какое? Туфли? Нет, вроде не новые. Причёска? Обычная, праздничный вариант. Платье? Нет, всё не то. Что же это? А глаза предательски блуждают, не зная, на чем же им надо остановиться.


- Дорогой? - требовательно и уже чуть разочарованно произносит жена.


- Тебе очень идёт! Ты у меня красавица! - отвечает муж чересчур уверенным и бодрым голосом. Но глаза... Глаза никак не могут найти то место, на котором нужно задержать взгляд.


- Что мне идёт? - прищурившись, уточняет жена.


Помада! У неё новая помада!


- Помада. Такой интересный цвет! - радостно отвечает муж, наконец-то разгадав мучительный ребус.


- О боже! Да какая помада? Серёжки! Я надела новые серёжки, которые ты подарил мне на нашу годовщину. Какой же ты у меня невнимательный!


Поражение. Опять поражение. Но игра ещё не закончена! Проигран лишь один раунд из многих подобных.

Разноцветная химера
4 Комментария в Лига Художников  

Первая проба новых маркеров

Разноцветная химера рисунок, рисунок карандашом, рисунок маркером, рисунок ручкой, химера, длиннопост
Показать полностью 2
Бугимен (Авторы: Grimy Elf и Мимо проходил)
1 Комментарий в CreepyStory  

- Мамочка, не выключай, пожалуйста, свет. - Маленькая Клэр укуталась в одеяло и уткнулась носом в подушку.

- Но ты ведь уже большая девочка и не боишься темноты. - Сара, её мать, подошла к дочери и подоткнула ей одеяло.


- Нет, мамочка, я боюсь не темноты. Я боюсь Бугимена.


- Глупости, Бугимена не существует, им пугают непослушных детей. А ты ведь хорошая девочка, Клэр.


Женщина чмокнула малышку в лоб и улыбнулась:


- Я выключаю свет. Спокойной ночи, сладких снов.


- Спокойной ночи, мамочка.


Щёлкнул выключатель, Сара вышла, прикрыв за собой дверь.


***

Клэр не спала, не могла уснуть.


"Мама сказала, Бугимена не существует, мама сказала, он ненастоящий", - пыталась успокоить девочка сама себя, но как она могла успокоиться, ведь он уже приходил к ней - Бугимен.


Скрипнула половица, ветер колыхнул шторы.


Клэр вздрогнула и залезла под одеяло с головой. По спине пробежали мурашки, когда раздался скрип дверцы шкафа.


Девочка зажмурила глаза, её пробила крупная дрожь, на лбу выступил пот.


Тем временем из шкафа выбралось странное существо: чёрные спутанные и кое-где слипшиеся от крови волосы, острые, как лезвия, зубы, обнажившиеся в злобной усмешке, длинные когти, неестественная искривлённая осанка, непонятные похожие на шипы выросты на спине, какие-то лохмотья вместо одежды, из-за чего существо казалось бесформенным, серая, будто высохшая кожа, на жилистых руках, а его глаза - тёмные омуты, которые казалось затягивают тебя.


Дыхание Клэр сбилось, она хотела закричать, но изо рта вырывались лишь прерывистые звуки и всхлипы.


Существо обратило свой леденящий душу взгляд в сторону кровати и издало звук, отдалённо напоминающий смех.


Клэр хотела бежать, но этот взгляд парализовал её. Теперь она могла только смотреть, как существо, именуемое Бугименом, приближалось к ней.


- Нет... нет... - шептала она. - Нет... Ма... ма...


Существо подошло к малышке.


- Кх... Клэр... я п-пришёл... пои... кх...грать с то...бой, - сказал Бугимен, постоянно издавая какие-то хрипящие звуки. Он обдал девочку волной своего дыхания, запахло гнилью и пеплом.


- М-м... ма... ма, - только и смогла выговорить девочка, когда существо подхватило девочку на руки и затащило в шкаф. Даже не пытаясь высвободиться, а просто в приступе последнего отчаяния, она всплеснула руками... и тут её руки коснулись ужасной головы Бугимена! Не помня себя, девочка изо всех сил ухватила безобразную голову и рванула её в сторону...


***

Сара подошла к кровати дочери.


- Вставай, соня.


Она сдернула одеяло и очень удивилась, не обнаружив там Клэр.


- Значит, хочешь поиграть в прятки? Ну хорошо...


Женщина обыскала всю комнату, но не найдя дочери, пришла в недоумение.


Она села на кровать и задумалась. В этот момент в шкафу что-то зашуршало.


"Так вот она где!"


Сара бесшумно подошла к шкафу и резко распахнула дверцы.


- Ну вот ты и попалась! - выкрикнула она с улыбкой, которая тут же исчезла, сменившись выражением ужаса на лице.


Клэр привалилась к боковой стенке шкафа. Девочка была без сознания, но её грудь колыхалась в такт дыхания. А её маленькие руки мёртвой хваткой вцепились в голову ожившего ночного кошмара, всей массой своего безжизненного тела рухнувшего на Клэр.


Шея Бугимена, оказавшаяся на удивление непрочной, была вывернута на сто восемьдесят градусов. Даже столь ужасной твари не выжить после такого.


Авторы: Grimy Elf и Мимо проходил

Показать полностью
Единственное в мире успешное восстание рабов
3 Комментария  

Небольшой экскурс в историю революции соседа Кубы - Республики Гаити.


Эта французская колония к 1789 году была одной из самых важных в "Новом свете" - она производила 40 процентов (!) тростникового сахара. На плантациях в совершенно жутких условиях работали полмиллиона привезённых из Африки чёрных рабов - ими владели 40 000 белых и 28 000 мулатов - потомков связей любителей шоколадок и рабынь.

Единственное в мире успешное восстание рабов Zотов, история, Гаити, мат, длиннопост
Показать полностью 1
Стид Боннет, пират-джентельмен
1 Комментарий  
Стид Боннет, пират-джентельмен Стид Боннет, пираты, длиннопост
Показать полностью 3
Немного моей кошки вам в ленту
4 Комментария в Котомафия  
Немного моей кошки вам в ленту кот, ася, фотография, дом, длиннопост
Показать полностью 8
Манхэттенхендж. Размышления на тему или "В поисках других Хенджей"
1 Комментарий  

В продолжение поста @arkantlt, про Манхэттенхендж

http://pikabu.ru/story/mankhettenkhedzh_4865650 я решил развить эту мысль.


Манхэттенхендж явление безусловно красивое, но никакого волшебства в нём нет.

Давайте разбираться.

Гугл подсказывает,  что его смотрят с пересечения Парк авеню и 34 улицы.

На сайте SunCalc поставим точку на нужный перекрёсток, выставим дату и увидим,

что примерно в 20:28 по восточному времени США 12 июля 2017 года

жители и гости Нью-Йорка смогут снова полюбоваться этим зрелищем вдоль 34-й улицы, что совпадает с данными из сети.

Манхэттенхендж. Размышления на тему или "В поисках других Хенджей" солнце, закат, рассвет, фотография, длиннопост
Показать полностью 3
Это не шутки! Труба посреди маршрутки
20 Комментариев  

Всю дорогу гадали"ЗАЧЕМ?" чтоб по пути не сложилась? Труба прикручена болтами к полу! Б- безопасность!

Это не шутки! Труба посреди маршрутки маршрутка, безопасность, длиннопост
Показать полностью 1
Соседи
12 Комментариев  
Соседи моё, соседи, власть, длиннопост

История произошла давненько.  После моих родов, с чудными врачами , сложилось так, что я стала обладателем тромбофлебита на обеих руках ( называется иначе, но запомнилось именно так). Когда после огромной потери крови мне вливали железо, повышая гемоглобин , мне на обеих!!!! Руках проткнули вены, но об этом я расскажу как-нибудт потом. Суть - руки мои не разгибались месяца два .

В подъезд моего дома есть два входа  первый обычный такой с консъержкой илю лестницей  внутри подъезда  . И второй вход "черновой " . Лестница на улице с пандусом и железная дверь на ключе и навесным замком внутри.  Ну так вот к чему это все я.  Ходить с коляской через главный вход, поднимать по лестнице до площадки с лифтами ту самую коляску , с моими то руками , было невозможно.  Я пошла к " домоправительнице " и попросила установить пандус на лестнице . Что началось))) меня обложили криком "мы коляски таскали и ты потаскаешь", "молодая не помрешь". Долгие минуты я стояла и слушала какое же я амно.  ..ну что ж. Я попросила дать мне ключ от черного входа, после скандала сошлись на том , что я после каждой прогулки с коляской  ( и до) буду заходить в консъержку и брать тот самый ключ от той самой чёрной двери с пандусом  . Ну хорошо, и на том спасибо . В один прекрасный летний вечер, часов в 10 , я возвращалась с прогулки.  Зашла к консъержке попросила ключ и тут.... мне говорят -" ты время видела ????? Никакой ключ я тебе не дам !!!"

-?????

-иди отсюда я спать собираюсь .


Ну я попыталась объяснить даме, что отчитываться во сколько я прихожу с прогулки я не собираюсь, но  безуспешно.  Муж в Питере по работе, дома никого  .

Забегая вперёд скажу- коляску внизу мне оставить тоже запретили .

Вызвала я полицию (тогда ещё милицию ) . Ибо домой мне хотелось сильно , а поднять коляску с ребёнком действительно не могла по мед показаниям . Приехали бойцы.  Консъержка отказалась их пускать !!!!!))) Ребята в шоке были , вроде как то вошли . Разбираться не стали коляску подняли и уехали.  Через пару дней весь дом говорил о том какая я шлюха  что сплю я с местами  . Мне порезали ножом дверь , разбили все стекла на этаже , мои проходы в подъезд срповождвлись криками "проститутка, шалаву и тп " весь дом кому за 50  (за малым исключением) были на стороне господ. )) собирали соьрания где решали во сколько я должна домой приходить .. .кошмар одним слрвом .  Я пошла в жэк просить ключи от двери или ставить пандус  . Ключи дали , но я писала выше- был ещё и замок навесной.  Его жэк срезали раза три ( вообще по пожарной безопасности это жуткое нарушение) но он появлялся снова и снова  . Все закончилось хорошо )))) ребёнок начал сам ходит за ручку и коляску поднимать отпала необходимость) но это произошло через 8 месяцев )))

Фото прткрепила что бы показать какие милые и образрванные люди живут в моем доме . Жильцы 60 квартиры - пенсионеры инвалиды  

Всем хороших соседей )

Показать полностью
Откровения хакера
9 Комментариев в IT минувших дней  

Шифрование данных – откровения хакера

Приветствую всех, кто читает эту статью. Я хочу рассказать вам о криптографии понятным языком. Вернее о криптографии, которая направлена на злой умысел. Не хочу себя оправдывать, но у каждого из нас бывают в жизни события, которые толкают нас на те, или иные действия. Так произошло и у меня - я встал на путь незаконной деятельности.


Знакомство


Что такое шифрование данных я узнал совершенно случайно, от своего старого знакомого, который всю жизнь искал лёгких денег. Как то раз мы с ним встретились, и он мне рассказал, что есть такой способ заработка как посредничество в расшифровке данных. Суть была проста – есть люди, у которых был взломан компьютер, а файлы на компьютере зашифрованы. За расшифровку данных хакеры требуют выкуп, который может варьироваться от 10000 до 200000 рублей. Зависит лишь от ценности и объема данных. Если у вас есть 1С, большая сеть или просто куча файлов – вы лакомый кусочек для хакеров. Люди начинают искать поддержку знакомых сисадминов, а некоторые обращаются в компании, которые занимаются типа расшифровкой. В обоих случаях они находятся в проигрыше, потому что расшифровать файлы могут только сами хакеры. По крайней мере современные трояны (Dharma, Ransom Ware) имеют именно такую архитектуру. Нужно было стать посредником между хакером и жертвой, дать рекламу в интернете и получать свой профит. Эту деятельность я бы сравнил с деятельностью риэлторов.


Архитектура трояна


На компьютер жертвы попадает троян, который после запуска копирует себя в любую системную папку и начинает процесс шифрования данных. Каждый файл становится недоступным, в конце файла добавляется незнакомое расширение (например, *.wallet), а также почта для связи. Это не тупой процесс переименования файлов, а серьёзный процесс шифрования алгоритмом RSA-512 или 1024 бит. Самостоятельная расшифровка может занять несколько лет. Шифруется абсолютно всё, что можно зашифровать и на что существуют права записи – базы данных, сетевые диски, расшаренные папки в сети по NetBIOS. После завершения шифрования данных троян добавляет себя в автозагрузку и мониторит новые файлы. В некоторые трояны встроены майнеры, задача которых обеспечивать работу сети BitCoin и также получать деньги. Это встречается редко, но такие уже есть.


Первые шаги


В общем, я загорелся, сразу увидел, как можно быть первым в этом деле, нужно было лишь найти контакты хакеров. Я не буду рассказывать о том, как я нашёл контакты, лишь расскажу, что на поиск контактов ушло несколько дней. Я начал предлагать хакерам сотрудничать и просил у них скидки, т.к. поток клиентов был большой, а хакеры озвучивали от 30 до 50 тысяч рублей и не каждый клиент был готов заплатить даже и 10 тысяч. Это средние цены. Хотя есть, конечно, и совсем наглецы, которые запрашивают и по 150 тысяч.


Пока поступали заявки, я изучал криптографию, чтобы понимать глубину вопроса и запугивать клиентов сложными терминами, а через несколько дней от одного из хакеров приходит письмо с просьбой написать в Jabber.


Что такое Jabber


Я ничего не знал об анонимности в сети – никогда не пользовался TOR-браузером, не использовал Jabber, не пользовался прокси и VPN. Поэтому для меня это было всё новое и неизведанное, что тоже вызывало интерес. Связаться с хакером через Jabber я смог где-то за час. Просто создать аккаунт и запустить клиент – не сложно, сложно было установить и настроить плагин OTR (Off the record), который защищает переписку от третьих глаз. Мы достаточно мило пообщались и мне было предложено заняться заражением компьютеров, но для этого нужны были как раз таки знания и небольшие деньги.


Мне сделали экспресс-экскурс в анонимность и сказали направления, которые нужно изучить хотя бы базово. Я из тех людей, которые интересуются вопросом глубоко, поэтому за пару дней я узнал и что такое VPN, и что такое Deadicated Servers (Дедик), и как попасть на дедик, и как обойти антивирус, и как повысить права до администратора. В общем, полный букет знаний, который позволил мне неплохо разбираться в новой деятельности.


Процесс «взлома» дедика


Многие жертвы думают, что их взламывают конкуренты, некоторые подозревают бывших сотрудников, но всё это никакого к реальности отношения не имеет. Всё делается проще. Существуют два пути заражения компьютера – спам рассылки и удалённый доступ. Спам рассылки имеют долгосрочный эффект и требуют свежих баз адресов, которые сегментированы по определённым признакам. Удалённый доступ к компьютеру значительно ускоряет процесс заражения, но при этом требует именно тех знаний, которыми я уже обладал. Поэтому чаще всего троян попадает на компьютер через Remote Desktop Protocol (RDP), который есть в каждой операционной системе, начиная с Windows XP. Другой вопрос конечно как можно попасть на компьютер? Ведь ни логина, ни пароля неизвестно. Тут тоже всё просто и тоже существует два пути – покупка базы данных логинов и паролей у продавцов (их назвают селлерами) к дедикам или самостоятельный перебор паролей. Да-да, тупой брутфорс. О нём подробнее.


Тупой брутфорс


Всё сводится к бруту. Существует софт, который направлен на перебор пар логинов и паролей. Мне довелось и покупать дедики, и брутить их самому. Сам брут процесс глупый и абсолютно не интересный, а вот подготовка к нему требует знаний о стране и об её народе. К примеру, в России сисадмины создают логины типа «user1» и задают ему какой-нибудь простой пароль, например, «12345». А в Австралии чаще используют пароли типа «Password123». Также не забывайте что у каждого компьютера есть встроенная учётная запись «Администратор», поэтому можно направить брутфорс только на подбор «админок». Мотайте на ус. При хороших знаниях о нации можно набрутить 20 аккаунтов с правами администратора компьютера всего за сутки. Однако этот процесс длительный и томительный, к тому же некоторые разумные люди меняют пароль после того как их «выкинуло». Это разумно.


Покупка дедов


Поэтому проще покупать их. Средняя цена доступа к такому дедику – 2$. Но существуют селлеры, которые сегментируют их по назначению. Таким образом дедик под крипт стоит уже 5-10$, в зависимости от страны. Россия и Украина, страны СНГ, Прибалтика дешевле всех, потому эти страны неплатёжеспособны. Если говорить о США, Великобритании или Австралии, то там люди расстаются с деньгами проще и платят охотнее.


Запускаем троян


И так, получили мы доступы, неважно каким способом, но они у нас есть. Чтобы подключиться к дедику много ума не нужно. В каждую операционную систему зашита программа, которая обеспечивает доступ к удалённому рабочему столу (mstsc.exe). Запускаем программу, вводим IP-адрес, логин, пароль и вот мы «рабочем» месте. Теперь нужно поселить троян на компьютере. Существует несколько способов.


1. Копипаста. Нажимаем «Копировать», а затем «Вставить». Да, вот так просто можно скопировать троян на компьютер жертвы.


2. Скачивание через браузер. Заливаем троян в виде архива на бесплатный файлообменник и скачиваем на компьютер жертвы.


3. Подключаем сетевой диск и вообще не переживаем о файлообмене.



Чаще всего этот процесс не вызывает проблем или вопросов, хотя за всю мою практику я встретил всего 2 компьютера, у которых были закрыты все эти уязвимости. После копирования трояна происходит его запуск. Копировать троян в системные папки нет смысла, он это сделает самостоятельно.


Как спасти свою Ж


72% компьютеров имеют антивирусы, которые несколько усложняют процесс запуска трояна. Однако существуют такие хакеры, которые за 30$ могут создать крипт-версию трояна, который будет запущен на любом компьютере, даже с самым свежим антивирусом. Поэтому антивирусы можно обойти. Сложнее повысить права до администратора. Лично мне это не всегда удаётся сделать, но даже в этом случае, запустив трояна я могу закриптовать файлы, на которые выданы права на запись. Помните, что любая 1C с файловой системой (не MSSQL) имеет права на запись, а значит она будет зашифрована.


Но самое базовое – это пароль. Вы можете использовать простые логины, вроде «user1» или «менеджер1», но создать нормальный пароль вам очень необходимо. В России чаще всего используют следующие пароли:


1. 1


2. 123


3. 123321


4. 111


5. 12345


6. 123456


7. 1234567


8. 12345678


9. 123456789


10. 654321


11. 1234567890


12. 1q2w3e


13. qwert


14. Qwert


15. 123123


16. Password123


17. Qwerty123


18. 1q2w3e4r5t


19. 7412369


20. 1qaz@WSX


21. Qw123456


22. пароль


23. gfhjkm


24. password


25. Password


И если вы используете RDP и один из этих паролей – ждите гостей. Ещё замечу, что подключение чаще всего происходит через порт 3389. Поэтому важно спрятать себя под другим портом. Только не используйте 3390, 3391, даже 33889. Они все также под мониторингом и рано или поздно будут обнаружены обычным сканером портов.


Основы безопасности


1. Придумываем сложный пароль


2. Используем нестандартный порт для RDP


3. Используем антивирус с Endpoint технологией


4. Ограничиваем права обычных пользователей


5. Базы 1С лучше хранить в MSSQL формате


6. Включить контроль учётных записей (UAC)


Зачем это мне


Свою жизненную ситуацию я так и не разрешил, а заниматься мошенничеством глупо. Во-первых, рано или поздно всё тайное станет явным, а во-вторых – на душе после каждого запуска становится грустно и очень пусто. Таких эмоций я не желаю никому. Простите меня.


dennysmith@hmamail.com

Показать полностью
Вельш Корги Пемброк из полимерной глины
0 Комментариев в Полимерная глина  
Вельш Корги Пемброк из полимерной глины собака, корги, полимерная глина, лепка, игрушки, длиннопост
Вельш Корги Пемброк из полимерной глины собака, корги, полимерная глина, лепка, игрушки, длиннопост
Показать полностью 2
Деадпул: Russian edition
7 Комментариев  
Деадпул: Russian edition Дедпул в России, Россия, длиннопост
Показать полностью 1
Аррива Сарагоса!
1 Комментарий в Лига историков  
Аррива Сарагоса! Лига историков, осада Сарагосы, 1809, Испания, Франция, длиннопост

21 февраля 1809 года закончилась двухмесячная осада Сарагосы - один из самых драматичных эпизодов наполеоновских войн.

В ходе этой осады погибло более 10 тысяч испанских солдат и около 40 тысяч жителей города, включая ополченцев. Население Сарагосы за два месяца сократилось на 70%, с 55 до 15 тысяч человек. Большинство этих жертв унесла вспыхнувшая во время осады эпидемия тифа, усугубленная голодом и антисанитарией. Французы и поляки, штурмовавшие город, потеряли примерно 10 тысяч человек, из них четыре тысячи погибли в боях, а остальные тоже умерли от тифа.


Французская армия под командованием маршала Жанно де Монсея, получившая приказ императора взять город, насчитывала 43 тысячи пехотинцев, четыре тысячи кавалеристов и 260 пушек, сведенных в 22 батареи, в том числе 60 тяжелых осадных орудий. Защищали Сарагосу 30 тысяч солдат и офицеров испанской регулярной армии и 11 тысяч местных ополченцев - почти всё взрослое мужское население города.

Показать полностью 5
Вкратце о босмерах
0 Комментариев в The Elder Scrolls  
Вкратце о босмерах длиннопост, расоведение Баюна, The Elder Scrolls, босмеры, okiir, Rob-Joseph, Delorean7, SineAlas

Босмеры, как вам, должно быть, известно - это низкорослые обитатели лесов Валенвуда, которые едят всё, что угодно, кроме растений, пьют свиное молоко и живут на деревьях. При этом они умудряются быть древним народом с не менее древними традициями и культурой. Именно об этом народе я и хочу рассказать сегодня.

Вкратце о босмерах длиннопост, расоведение Баюна, The Elder Scrolls, босмеры, okiir, Rob-Joseph, Delorean7, SineAlas

Начать рассказ о босмерах следует, пожалуй, с Зелёного пакта, который и определяет столь необычные культурные черты этих меров. Зелёный пакт - это не свод правил, которые когда-то придумали древние эльфы, а вполне естественный природный закон, которому должны следовать все лесные эльфы, если хотят оставаться такими, какие они есть, по крайней мере, если живут в Валенвуде. За пределами родных лесов босмеры вполне могут не соблюдать Зелёного пакта, однако в силу воспитания и привычек некоторые характерные черты сохраняют. Всё это верно для босмеров, родившихся и выросших в Валенвуде, но остальные могут быть какими угодно.


Итак, что же это за Зелёный пакт? Считается, что он возник ещё до начала Первой эры в результате действий И'ффре, которого босмеры почитают как верховное божество и основу всего, что окружает их. Исходя из действия пакта, босмеры должны сохранять неприкосновенность всей растительной жизни Валенвуда и ни за что не наносить ей вреда сами, то есть ничего, что привычно среднему жителю, например, Скайрима, в Валенвуде себе позволить нельзя - ни яблок не нарвать, ни костёр нормальный не развести. Босмер, который пойдёт против пакта, превратится в кучку слизи - по крайней мере, так говорят.

Показать полностью 3
38
12 общедоступных интернет-архивов
4 Комментария  

В последнее время регулярно появляются сообщения о том, что библиотеки, фонды и т.д. выкладывают в Интернете огромные базы своих архивов – сканов книг, иллюстраций, исторических документов, видео. Как правило, доступ к этим архивам свободный и совершенно бесплатный.

12 общедоступных интернет-архивов архив, музей, Документы, картина, длиннопост

1. 180 000+ сканов и фотографий от Нью-Йоркской публичной библиотеки


http://digitalcollections.nypl.org

12 общедоступных интернет-архивов архив, музей, Документы, картина, длиннопост
Показать полностью 3
Моя каллиграфия
3 Комментария в Лига каллиграфов  

Здравствуйте, уважаемые пикабушники! Прошлой осенью открыла для себя мир каллиграфии. Начала, конечно, с ширококонечного пера - попробовала освоить унциал, полуустав, и остроконечным пером копперплейт. Вдохновляюсь, преимущественно, книгами, любимыми персонажами и текстами любимых групп, это для меня неиссякаемые источники. Могу выделить для себя несколько проблем в освоении, первая - это то, что некому поправить, если что-то не так, возможности посещать онлайн мастер классы или курсы пока, к сожалению, нет, и вторая проблема - это кириллица, она является более актуальной, а многие интересные шрифты существуют на латинице. Хотелось бы показать несколько своих этюдиков, буду рада любой здоровой критике, может, чего-то я правда не вижу, так как глаз окончательно замылился :)

Моя каллиграфия каллиграфия, хобби, Гарри Поттер, длиннопост
Показать полностью 6
Несовпадение. 4 глава (1 половина). (Роман М.И. Вайнера, 1981 год)
0 Комментариев в Все о медицине  

Со двора от водоразборной колонки бежала вода. За ворота, на тротуар и дорогу. Было воскресенье. Под стеной сарая мальчики резались в пинг-понг; у мертвого дерева мужчина перетягивал матрас, а высокая женщина красила зеленым тумбочку; в квартире на втором этаже делали ремонт, из окна то и дело хвостатым метеором летел вниз мусор, и от кучи у ворот несло мокрой известкой.

Диме казалось, что если он войдет, все во дворе бросят дела, повернутся к нему и станут разглядывать − к кому и зачем идет?

Хотя Тамара откровенно поощрила его на этот шаг, он не решился б на него, если бы не Лиля Бабаян. Ее существование провоцировало. Она и наказ Бороды сидеть на чемодане несли в себе неясную угрозу его отношениям с Тамарой, и он торопился спасти их до того, как угроза станет явной и уже будет поздно.

Приезд Лили совпал со взрывом в его памяти, с бесконечными мыслями о Юле, с острой и прояснившей его сознание болью. Борода и Лиля угрожают его покою, хотят от него чего-то сверх его сил.


Тревога пригнала его к воротам дома, он сюда спрячется, заползет, укутается лаской и теплом, как одеялом. Его подстегивает, а поди преодолей последние десять метров. Он бы повременил, если бы его не торопили. А раз торопят...

Он набрал в легкие воздуху и пошел через двор.

Только женщина, красившая тумбочку, выпрямилась, когда проходил мимо, и, держа на весу кисть, смотрела на него; от нее остро разило ацетоном; в подъезде он скинул со спины ее взгляд, как тяжелый груз. Тут же снял солнцезащитные очки, сунул их в нагрудный кармашек и поднялся на второй этаж.

Перед дверью, обитой войлоком, пытался унять сердцебиение; почти не спал ночь, горела голова. Он торопил день: поскорей бы с этим покончить, прогнать тревогу.

Постучал.

− Кто?

Это отозвалась Тамара. Значит, дома. А он боялся не застать.

При виде его Тамара вскрикнула и захлопнула дверь. Слышно было, как она мечется там, ойкает, возвращается.

− Погоди! Минуточку!

Он переступал с ноги на ногу. Всего миг, но успел заметить, что голова Тамары сплошь в бигуди. Дверь вскоре распахнулась гостеприимно, широко.

− Вот уж не думала, − сказала Тамара. На ней был пестрый домашний халатик без рукавов, голову повязала желтой косынкой, и бигуди шишками оттопыривали шелк, плотный и блестящий.


Очутившись в большой комнате, он, чтобы не смотреть на голову в шишках, разглядывал обои с кленовыми листьями, огромными и бурыми, овальный стол, стулья вверх ножками у стены, зеркальный шифоньер, зеленый диван с тремя подушками, швейную машину в простенке между высокими окнами − мебель будто распихали кое-как и куда попало, ненадолго; казалось, что сюда въехали на днях и еще не устроились.

− Извини за беспорядок. Свалился, как снег на голову.

− Ничего, ничего, − бормотал он. − Я люблю беспорядок. Там, где беспорядок, есть надежда, что будет порядок.

Шутка получилась плоской, и он замолчал, сел на поставленный посреди комнаты стул. Тамара металась по квартире из комнаты в комнату.

Он посидел несколько минут, остановил ее и усадил на стул против себя. Колени их почти касались. Глаза у нее открытые, зеленые, смотрят и в то же время не смотрят. Ему хотелось приласкать ее, но косынка шалашиком ломалась над ее бровями, и кожа на лбу и висках, сильно натянутая, поблескивала восково, как на муляже, и мысль, что пальцы его коснутся твердых шишек на голове, обжигала, как укол.

− Жарко! − произнесла Тамара.

Глаза, как у температурящей. И ему жарко. Сунуть бы голову в чан с холодной водой. Не повезло... Не повезло... Кто же знал, что так будет! Фу, как жарко... Поздно, поздно, ничего уже не спасти. Удирать надо, удирать... Только как? Позвать на речку, что ли? Не пойдет же в бигуди? А то соберется? Многие по улице разгуливают с такими шишками. Не стесняются.

− Пойдем, Тамара, искупаемся.

− Уборка у меня. До вечера хочу все... Думала, ты вечером.

Как это все странно. Вечером! Вечером... Нет, вечером упаси боже.


Рассеянный ее взгляд с трудом, но почти сосредоточился на нем. Она ничего не понимала. Он поднялся, и она пошла за ним, удивленная этим внезапным приходом и уходом.

В темном коридоре он шарил рукой по замку, не соображая, как отпирается, − где- то держала защелка. Тамара, наконец, сжалилась. Голая рука протянулась над его плечом у самого лица, сдвинула защелку.

Он выскочил, сбежал по лестнице и быстро пересек двор. У ворот постоял, переводя дух.

Теперь, когда все уже позади, он сообразил, что выбрал утро не случайно. Если бы всерьез решил связать себя с Тамарой, спасти их отношения, то пришел бы, как она ждала, к вечеру, на ночь, а он пришел утром. И нарвался на бигуди. Слава бигуди, они все изменили! Пронесло! Пронесло! Его провоцировали, принуждали, торопили, но теперь − все позади. По крайней мере, получил отсрочку.

С чувством, что спасся от чего-то нехорошего, он быстро зашагал прочь от ворот.


Лиля, нагнувшись над тазом, ополаскивала тарелку в теплой воде и вдруг поймала себя на том, что к чему-то прислушивается, чего-то ждет... Она выпрямилась, поставила тарелку на стол, где уже сверкали мокрые стаканы, тыльной стороной руки притиснула сначала левую грудь, потом правую − соски под тканью халатика были жесткие твердые, болели. Этого еще не хватало!

Они позавтракали вдвоем безмятежно, старик и она, − торопиться некуда, − и потом отец отправился в сарай пилить дрова. Растягивал это удовольствие на все лето.

Но безмятежности больше не было. Какая- то у нее телесная тоска ныло отдельно левое плечо, правое плечо, левый локоть и правый локоть, колени и щиколотки, к груди вот не притронуться − подмывало все бросить и бежать куда глаза глядят.

Гнусное состояние. Так отрицательно действует на ее психику долгий ветер. Невмоготу было, когда задувает, сидеть на лекциях или в общежитии. Лиля металась без цели по Москве, боялась прекратить движение, но успокаивалась вдруг в каком-нибудь месте, куда ее раньше не заносило...


Она вытерла руки полотенцем и пошла в комнату к открытому окну, отвернула занавес: на той стороне три кряжистых тополя даже не шевелят листьями, только махровые соцветия окутаны пухом, а побеленные комли бросают отсветы на мостовую. В серых брюках и майке отец, опираясь на пилу, разговаривает с соседом, так еще и не дошел до сарая; лоснятся круглые плечи, во лбу вмятина − след ранения. Тихо. Жарко. Нет ветра.

Лиля опустила занавес. Ее куда-то уже гнало, а никуда не хотелось. Все эти дни выходила из дому только по делу. Она присела на стул и положила руки на колени. Что с ней? Может быть, еще не обжилась дома? Чего-то недостает! Или она уже все-таки не та, не просто дочь своих родителей? Можно прикидываться, что ереванское приключение ничего не изменило, а оно изменило, и очень. Очевидно, надо было отделаться от этого сразу, рассказать отцу все, до мелочей. Свалилась, как снег на голову, брякнула с порога, что разошлась, и больше к этому разговору не возвращались. Неужели так мучает совесть? Что же оставалось делать? Задыхаться в четырех стенах? Приходит же такое в голову − разрисовать стены масляной краской. Под дуб. Тошнит при одном воспоминании. Кто ж виноват, что все пошло наперекос? Задумано было гениально: приехать в Ереван и выйти замуж. Что может быть проще? Господи боже, стоит только захотеть! Для этого не надо быть королевой красоты. Иного способа вернуться в родной город не было...


Она осматривала комнату, довоенные портреты родителей на стене, свою фотографию на письменном столе − наивной третьекурсницы. Лицо под копной темных волос еще пухлое; в широко открытых глазах − покой, рот чуть приоткрыт. На этой фотографии она себе нравилась. Наверное, потому, что никогда не бывает такой. Перед фотографией лежал потертый скальпель, годный лишь на то, чтобы резать бумагу. Ни одна вещь не подсказывала, откуда идет тревога. И сидеть в комнате одной невмоготу.

− Папа! − крикнула она.

Он, видно, не слышал. Она высунулась в окно, позвала еще раз.

Он резко повернул голову − ее крик, мгновенно смахнул благодушие с его лица; насупился, зашагал к дому, возле крыльца остановился, прислонил к столбику пилу.

Лиля слонялась по комнате, не зная, куда себя приткнуть.

− Чего это ты? − спросил он входя.

− Ну что ты бросил меня одну? Где твои рубашки? Я постираю!

− Из-за этого так визжать? Я чуть не испугался.

Он направился в спальню, открыл створку шифоньера. На пол летело − голубое, белое, розовое.

Со своего места она видела отца и его портрет на стене одновременно, сравнивала. Он, конечно, постарел: лысина, полнота; на портрете голова повернута энергично, будто отца, очень занятого, попросили взглянуть на что-то, далеко от него стоящее, и в этот момент засняли; теперь этот самоуверенный поворот исчез. Годы одарили его не только шрамом на подбородке и вмятиной во лбу, но и мягкостью взгляда, мудростью, умением не спешить, хотя он, как и прежде, всегда занят.

− Ты долго будешь в Москве? − спросила она.

− Дня три-четыре. А то и всю неделю.

− А что?

− Я все думаю: кто первый явится ко мне на прием? С чем? Что я буду с ним делать?

− Отдыхай. Начнешь работать, сообразишь, что делать.


В старости у него существует одно − работа. Давно мечтал о больничном комплексе, объединяющем хирургию, острую терапию и скорую помощь, по образцу больницы Склифосовского в Москве.

Он бросил рубашки к ее ногам, смотрел на нее испытующе, старался угадать, что с ней происходит. Она отвела взгляд, подняла голубую рубашку с пола и стала проверять пуговицы.

Отец вышел из комнаты, протопал по коридору, взял у крыльца пилу.

Не того она начала, когда приехала. Первый шаг был глуп. Этот дурацкий тон был глуп: подумаешь, сбегала замуж, мало ли что бывает.

Завтра он уедет, и она останется в пустой квартире с таким вот настроением. Как бы ей ни было тяжело, возле отца живо чувство безопасности. Но завтра он уедет. Пропадет на целую неделю...

А вдруг в это время примчится Гурген Овивян, и она даст накинуть веревочку себе на шею, как коза, и увезти назад в четыре стены, разрисованные под дуб? Ну, это уж фиг с маком! Ей надо было в первый же вечер сесть рядом с отцом, рассказать, что произошло, как ее потянуло на родину, в Армению. Ей надо было оказать: старик, вы с мамой увезли меня девочкой в глубь России, я тут выросла и получила образование. Но я не просто выросла. Со мной тут что-то произошло, и в Армении, на своей родине, я чувствую себя так, будто вернулась не туда, не совсем туда, где родилась.

Почему она выбрала там самого слабого Гургена, этого сутуловатого, черного, пропахшего табаком инженера-шахматиста? Ее знакомили со многими достойными людьми. На вечеринке − родственники не скупились − рядом с ней оказывался какой-нибудь врач, администратор или военный с таким же энергичным поворотом головы, как у отца на портрете. Каждый знал, чего добивается в жизни.


Один Гурген ничего не знал, у него не было планов, о деньгах он вообще не говорил. Он улыбался чему-то иронично и этим привлекал. Встречались они две недели каждый день после работы, ей было с ним приятно, но что-то при всей его притягательности смущало. А что − понять не могла. «Если ты не против, я скажу родителям, что мы поженимся». Этот современный стиль не акцентировать свое чувство ей нравился. Она ответила «да» на следующий день.

Потом все пошло в темпе: загс, букеты белых цветов, свадьба... Нет, Гурген не примчится в Плёсс, слишком он дисциплинирован. А приедет − пусть попробует вытащить ее отсюда: она уже сожгла за собой мосты. Он не прилетит, самое большее − пришлет письмо. Как не раскусила его сразу?! За две недели ни разу не удрал с работы, даже не отпросился. И дома пробыл всего три дня. Три дня, отпущенные по закону на свадьбу. Вошел в свое расписание.

И за ироничной улыбкой ничего сильного и таинственного не было. А что от него было ждать? Время делил строго: утро и день на работу, вечер − на шахматы, ночь − на любовь и сон. Зачем только она волокла такую жизнь целый месяц? Уже на свадьбе поняла, что не будет с ним жить. По русскому обычаю все без конца кричали: «Горько!» Гурген сдался, нагнулся поцеловать ее, но радио в это время пропикало семь раз, он отпрянул и сверил часы. Когда нагнулся еще, Лиля зло отпихнула его локтем. Надо было в ту же минуту встать и − наутек, а она только локтем шевельнула, не двинулась с места.

«Я должна рассказать отцу об этом до завтра, я должна была рассказать сразу, а не устраивать пирушку, не пить вино, не слушать сказки Димы Кичатова об его идеальной Кевде...»


Вот кого ждет... Не приглашала, но пора ему уже быть.

Почему это ей взбрело в голову? Она не знает. Просто в ней сработало чувство времени. Второй раз она видела Диму в больнице, когда договаривалась о месте, заходила к нему в кабинет, он должен был появиться сегодня и не пришел. Она настроилась на свидание, и чувство времени взбунтовалось.

Она в сердцах кинула рубашку отца на пол и вышла на крыльцо. Пушечная улица, горбатая, как лыжный трамплин, была почти пустынна, бетонный желоб, прорезавший ее сверху до самой реки, бело отсвечивал под солнцем. По асфальтовым террасам спускался человек, но то был не Дима Кичатов.

Невмоготу ожидание; ей нужно увидеть Диму сейчас, сию минуту.

Она устремилась в комнату, сбросила с себя халатик, влезла в костюм, белый с лиловыми горошинами, босоножки на черном гвоздике приподняли ее, напружинили; она едва глянула на себя в зеркало, поправила челку на лбу, схватила сумку и выскочила на улицу. Даже не завернула во двор сказать отцу, что уходит.

Она долго носилась по городу, по местному «бродвею», где асфальт размягчен солнцем и издырявлен женскими каблуками. Прохожие оборачивались на нее. Пусть!.. Димы нигде не было, ни на «бродвее», ни на стадионе, ни в «музгородке». Он жил в «музгородке», а в каком доме и на какой улице, она не знала. А то бы нагрянула. А что тут такого? Влюбилась она или нет, черт ее знает, но можно ведь хотеть до смерти просто увидеть человека!


С Кичатовым она познакомилась у себя дома, когда приезжала на отдых перед экзаменами. Он и тогда был стрижен под машинку, но заторможен, неулыбчив и немногословен, взгляд если и не погас, то обращен был в себя. Он показался ей тогда скучным и малоприятным: горе горем, а опускаться нельзя; потом завертелось: экзамены, диплом, ереванская авантюра, − вылетел из головы. На сей раз она увидела его по-иному, вернее, он сам разительно переменился к лучшему: черты лица, правда, по-прежнему малоподвижны, как у маски, но в прорезях сверкают живые, умные глаза, будто за маской прячется другой, подлинный человек, и в движениях его − не вялость, а напор, нерастраченная энергия.

Этот другой почему-то волновал, хотелось узнать его близко − пусть откроется. А если

уж чего-нибудь Лиле хотелось, то удержу ей не было.

Носясь по городу, она паниковала: если не встретит нынче, то уж никогда! Ах, пошло оно все на все четыре, ей бы Диму найти!

Не найдя, вернулась домой, скисшая от бесплодного метания по жаре, хотела завалиться и плакать, но отец потащил на речку купаться, и тут, когда она совсем уж не ждала, им встретился Кичатов. Правда, не в себе какой-то, да это неважно. Главное − нашелся, нашелся!..


От избытка сил Лиля затеяла борьбу с отцом. Сопротивлялся он несерьезно, ворчал, втягивал голову в плечи − так большой и сильный пес позволяет трепать себя игривой собачонке. Ноги ее елозили по песку, задевали − допустим, ненароком − Диму Кичатова. Тогда он чуть отодвигался. Ей было весело и все нипочем. Такой это шальной день выдался, что будь Дима чуть посмелей и догадливей, то мог бы увести ее сегодня, куда захотел бы.

А он сидел, рассеянный, и думал о чем-то своем.

− От Виктора Борисовича письмо, − сказал он.

− Подожди, − сказал отец и стиснул ей руки, чтобы не шевелилась. Лиля послушно повернула голову. Дима сидел, скрестив по-турецки ноги, загорелый, в темных очках.

− Что пишет?

− Ничего. Исследует крымские пейзажи.

− Бедный Ломов,− вздохнула Лиля. Она отпустила отца, и они сели, отряхивая с себя песок. − Бедный Ломов. Я его так люблю. Только сейчас начинаю понимать, какими действительно удивительными могут быть люди.

− Таких людей, как Виктор Борисович, немного, − заметил отец.

− Жалко его. С его туберкулезом надо жить в Крыму или в сосновом бору. Там много света и воздуха. Почему он тянет с пенсией?

− Кого это ты гонишь на пенсию? − прозвучал над нею знакомый мужской голос.

Она запрокинула голову и увидела над собой волосатую грудь, мощные плечи и улыбающееся лицо Оброчнева.

− Я о Викторе Борисовиче.

− Этот Мафусаил еще нас с тобой переживет. А пенсию похлопочи для меня, а то ноги еле волочу. Давно приехала? Я слышал − ты к нам? Ну и как ты себя чувствуешь в шкуре врача? Или лучше без всякой шкуры?

− Лучше без шкуры.

− Правильно, солнышко. Я знал, что так ответишь.


Лиля вспомнила: когда она приходила к отцу в больницу и сталкивалась с Оброчневым в коридоре, он всегда останавливал, спрашивал, как жизнь, учеба...

− А у вас что хорошего, Тигран Погосович? − спросил он отца.

− Еду в Москву завтра.

− Все-таки едете. Жил себе человек спокойно, так хлопнул черт в ладони. Забыли армейскую заповедь: «Не выдвигай хороших предложений, ибо выполнять их будешь сам»? Обивайте министерские пороги, а мы будем загорать вверх пузом. Так, солнышко?

Он сообщнически и чуть плотоядно похлопал Лилю по руке. В этом не было ничего особенного, но Дима вдруг насупился, сжал губы, отвернулся. Ее это смешило, но все же двинула легонько плечом, сбрасывая руку Оброчнева.

− Значит, тебя на участок? − продолжал он, и в голосе его появились ворчливые ноты.− Дело. Ну, ты того, если понадобится помощь, не стесняйся.

Он поднялся.

− Куда вы так торопитесь? − спросил отец.

− Известно куда − вперед!

Он шагнул мимо них и мгновенно сомкнул губы, точно разведал все, что его интересовало, ушел к воде, но остановился у края, не решившись с ходу броситься вплавь.

Лиля вскочила на ноги и передразнила походку и важность Оброчнева. Она знала, что в ударе хороша, что движения ее длинных рук, ее плеч, ног, повороты туловища, блеск ее глаз, даже растрепанные волосы − все это сейчас красиво, впечатляет, нравится.

− Похоже?

У Димы дрогнули губы в улыбке − такая славная, добрая улыбка была у него!

Лиля упала коленками в песок.

− А вы, оказывается, умеете улыбаться.

Он взглянул на нее и насупился.


Из-за поворота реки показался теплоход, загудел, требуя дороги. Мальчики, загоравшие на камнях под круто накренившейся ивой, попрыгали, как лягушки, в воду, и устремились к середине реки покачаться на волне. Один пацан полетел на «тарзанке» − на стальном тросе, привязанном к верхнему суку ивы, кувыркнулся в воздухе и шлепнулся в воду, опередив всех остальных. Лиля инстинктивно сжалась, когда он летел, выпустив «тарзанку» из рук.

− Красиво, Я бы тоже попробовала.

− Ну, это проще простого,− похвастался

Дима. − Я с этой ветлы нырял в детстве Я вырос тут, на реке. Вой в том доме с голубыми наличниками.

Взглядом она отыскала на том берегу домик с голубыми наличниками. Над забором зеленел фруктовый сад. Неужели Дима и впрямь был пацанишкой, купался тут и не гадал, не ведал, что через много лет будет на другом берегу призывать в свидетели свой дом, ставший чужим?!

Теплоход, серый и медленный, на середине реки взвинчивал за кормой желтый холм, волны косо и длинно разбегались к обоим берегам. В лягушатнике визжала от восторга детвора; парни, игравшие по кругу в волейбол, рассыпались, побежали в воду. Оброчнев тоже бросился и поплыл саженками, он сильно высовывался из воды, переваливался с плеча на плечо, и, казалось, что не плывет, а идет, разгребая перед собой воду.

− Ну, что, тряхнем стариной? – спросила Лиля.

Дима бросил очки на одежду, поднялся, и они вместе двинулись к дереву.

− Лиля! − остановил ее отец.

Он сделал жест головой, требуя вернуться.

− Ну вот, мой предок взбунтовался.

Она опустилась на песок.

Дима пошел дальше один.

− Что делаешь, Лиля? Оставь его в покое, раз обожглась − тебе мало?

Она не ответила, смотрела на удалявшуюся фигуру Димы.

− Лиля, что ты делаешь?! − повторил отец.


Дима обернулся. Увидел ее глаза, открытые широко, серьезные. Уголки ее рта приподнялись в улыбке.

− Дима! Не ходите! Я верю, вы смелый! Не ходите!

Она упала грудью на песок, раскинув руки, точно хотела дотянуться до него и удержать, но в глазах и во всей этой позе уже была насмешка. Весело ей дурачить ему голову! Вот ведь глупость: зовет назад, а послушайся, вернись − и неизвестно, как изменится после того жизнь. Его не раз провоцировали в детстве на какой-нибудь поступок, глупость которого, для него не очевидную, ощущал нутром, «Меня не купишь!» − говорил он тогда. На тросе, натянутом как струна, камнем понеслась девочка в черном купальнике; над водой, на взлете, отпустив «тарзанку», скрючилась в воздухе − коленки в подбородок, руки на коленках, − кувыркнулась через голову и, мгновенно выпрямившись, ласточкой врезалась в воду.

Дима взбежал на камни, поймал налетевшую «тарзанку» и глянул в сторону − Лиля все так же, растянувшись на песке, лицом на составленных вместе ладонях, наблюдала за ним.

Понесло его, как на качелях, − на миг увидел пестрые крыши на том берегу, − оторвался, обожгло тело от удара об воду. Он шел ко дну, но, вдруг испугавшись, что не хватит дыхания, вынырнул, отфыркался, от радости срезал ударом ладони воду так, что она полетела далеко хвостом, отплыл на середину реки, лег на спину, раскинул руки и закрыл глаза. Отдыхал, погруженный в теплоту и тишину.

Вода освободила почти от всех ощущений, качала, плавно разворачивала, тащила медленно то ли по течению, то ли к берегу − не понять... Что-то нехорошее кончилось, что- то хорошее началось...


Но какой-то червячок грыз ему сердце. Тамара, наверное, метет там пыль, моет пол, недоумевает, что произошло. Вечером будет ждать, а он не придет. Не придет, нет.

Волна перекатилась через лицо. Он открыл глаза − плыл, оказывается, головой к солнцу. Можно смотреть в небо, чистое, голубое, с редкими белыми облаками. Он был с ним один на один. Казалось, высь раскрывает ему себя, свое тайное, сокровенное, беззащитное, а голубизна, как моление: любить и не употреблять любовь во зло.

Лиля поплавала возле берега. Думала, Дима, ее заметит, подплывет. Но он был далеко, не замечал. Она не досадовала, просто ждала и, не дождавшись, выбралась из воды, упала рядом с отцом в песок, повернулась на спину и закрыла глаза. Солнце тут же принялось за нее, особенно жгло веки, тогда она протянула руку, нашарила Димины очки и надела их − было так приятно ощущать их на своем лице.

Она лежала без мысли, но обостренный слух из всех звуков отбирал особые, единственные.

Дима наконец опустился рядом, закурил − на этот раз запах табачного дыма был ей приятен.

− Вы же не мальчик, Дима, − попенял ему отец. − Зачем так глупо рисковать? Долго ли перебить себе позвоночник?

− Удовольствие стоит риска.

− Разве удовольствие − главное в жизни?

− Кажется, главное.

− Не говорите этого при Лиле.


Она ощутила на себе взгляд Димы. Отец тоже скажет! Как будто всю жизнь она тем только и занята, что гоняется за удовольствиями.

− От робота нас отличают эмоции, − сказал после паузы Дима, и она не поняла, всерьез или в шутку. − Это последнее, что осталось в нас божественного. У нас в больнице лежит поп, и он так утверждает.

− Что это за поп подозрительный такой? Не совращает ли он вас с пути истинного?

− Он ребенка и то не совратит. Сам маленький, перепуганный, несолидный какой-то. Между собой мы зовем его «попиком».

− А с чем лежит?

− Не могу понять.

− А кто его ведет?

− Он. − Дима повел взглядом в сторону Оброчнева. − И Антонина Ивановна.

− А что она, Скопцова? Она ведь не терпит неясности.

− У нас с ней несовпадение диагнозов.

− С кем? Уже?.. Ох, Дима... Ну да ничего, разберетесь.

Дима хмыкнул, точно не очень был в этом уверен.


Лиля открыла глаза. За дымчатыми стеклами все вокруг было тускло и мягких очертаний. Она сдвинула очки на лоб, вспыхнули краски − его рука покоилась на упругом бедре, пальцы, розовые на суставах, растопырены, а указательный − бур от никотина. Другую руку, с сигаретой, он держал на отлете − чтобы запах табака не раздражал ее, Лилю, − и сизый дымок вился вверх.

Разговор про больного попа и несовпадение диагнозов ее вдруг растревожил, смутил чувство полной безопасности, но, убедившись, что все незыблемо, все на месте, она надвинула очки обратно на переносицу и закрыла глаза.

Дима сидел к ней близко, и она едва сдерживала желание придвинуться и положить голову ему на колени. Как ни любила она отца, но теперь в душе уже была рада (ни за что никому не призналась бы в том!), что он едет в Москву, что не будет его целую неделю. За такой срок многое может с нею произойти. От одной мысли, от одного предвкушения, что очутится наедине с Димой в четырех стенах, у нее колотилось сердце.

Дима заговорил, будто продолжил прерванный разговор.

− Тигран Погосович, − сказал он. − Не кажется ли вам, что мы, практикующие врачи, бродим в потемках? Сколько лет уходит у нас на то, чтобы получить образование, а в математике мы − ни бум-бум. Между тем, сейчас уже многим понятно, что без числа никакая наука − еще не наука.

− И в медицину оно уже вторглось.

− Я говорю не о научных исследованиях, а о практикующих врачах. Революция в медицине просто-напросто превращает нас в морально устаревших специалистов.

− Кто вам мешает учиться? Идти в ногу с веком?

− А где взять способности и силы одолеть высшую математику и кибернетику?

− Амосов сумел.

− Так то − Амосов.., У вас, людей старшего поколения, энергии − пропасть. Вы вот в Москву едете... Надолго?

Он спросил это осторожно, будто ему передались мысли и желания Лили. Она чуть приподняла очки, желая убедиться в этом, и перехватила его взгляд, красноречивый, предназначенный ей одной.

Показать полностью
Несовпадение. 4 глава (2 половина). (Роман М.И. Вайнера, 1981 год)
0 Комментариев в Все о медицине  

До дома было шагов пятьдесят. Лиля размахивала ситцевой пелеринкой сарафана; от Димы, шедшего рядом, пахло рекой и солнцем. Было хорошо, будто договорились о чем-то, будто их уже связывали общие радости. В палисаднике у крыльца в мальвах и флоксах жужжали пчелы и мухи, а бабочки, едва отличимые, от лепестков, сложив крылья, замерли, устав от зноя.

Отец ушел в дом, а Дима, провожая его взглядом, заметил:

− Тигран Погосович помолодел в хлопотах.

− Эта новая больница его доконает.

− Затея грандиозная, сил много требует.

− Он хирург. Его дело − резать. Какой он администратор?

Ей, действительно, не нравилось, что отец втянулся в это гиблое дело. Старый, опытный, а сует голову в петлю. Оброчнев прав − хлебнет старик горя. В Москве разрешат, а дальше? Ничего нет. Терапевтического корпуса нет. Без него сама идея комплекса − хирургии, терапии и «скорой помощи» − повиснет в воздухе. И как заставить уважающего себя специалиста мыкаться на «скорой»? Принудиловка тут не поможет. Надо все менять, ломать предрассудки, создавать классную больницу. На это и жизни не хватит.

− В Ереване он считался когда-то одним из лучших специалистов, − добавила она.

− Я все хочу спросить вас, Лиля: почему вы уехали оттуда?

− Вы же знаете: неудачная любовь.

− Нет, я не о том. О всей семье. Все-таки Ереван − не Плёсс.


Вокруг было все так же хорошо, как минуту назад: жара и тень под навесом, та же стена, увитая диким виноградом, пчелы и мухи над цветами... Но откуда-то на Лилю дохнуло тревогой.

Про отца охотно и с удовольствием рассказывала своим подругам и родственникам. Мать же принадлежала ей одной, ни с кем о ней не разговаривала, не делилась воспоминаниями. А сейчас поняла, что будет говорить о ней с Димой, и разволновалась.

− Вы вызываете на откровенность, хотя не знаю, почему. Моя мама была удивительной натурой. Тонкой. Такой на свете больше нет. Думаете, зря старик ей так верен? Она не переносила жары, как я − ветра. Странно для армянки, правда? Она была армянка, но родилась в России, любила снег, коньки. Родители ее, мой дед с бабкой, обрусели еще до революции. Отец познакомился с ней в Москве, когда приехал туда на учебу. Потом увез ее в Армению, а она никак не могла там прижиться. Жара, и языка почти не знала. Я тоже сейчас там не осталась, хотя жару люблю, а язык знаю. И сюда мы приехали, когда я была уже довольно большая… Мама прожила недолго...

Она улыбалась, вспоминая мать, видела ее перед собою живой.

− Отцу вашему, − сказал сочувственно Дима, − одному, наверно, было тяжело. Он так и не женился вторично? Мачехи у вас не было?


Она онемела от неожиданной боли, чувствовала, как слезы навертываются на глаза. И это Дима! И это ему она открыла самое дорогое! «Мачеха»!

Гневные слова уже готовы были сорваться у нее с языка, но увидела, что Дима испугался: понял, что причинил ей боль. Сдержалась и пошла в дом.

Про себя решила, что если он поплетется за нею, начнет оправдываться − все, конец, между ними ничего не будет. Отец накрывал стол к обеду, спросил, где Кичатов. Она повела плечом. 

− Ну и хамка ты! Отпустила человека без обеда. Верни его.

Она не двинулась с места, тогда отец сам пошел догонять его. У себя в комнате, затененной, сохранившей утреннюю прохладу, Лиля забралась в кресло с ногами, вся еще во власти гнева. Ах, Дима, Дима, тонкая душа. Ничего-то ты не понял! Еще девочкой одно предположение, что отец может второй раз жениться, изменить памяти мамы, доводило ее чуть ли не до истерики. И сейчас ничего с собой поделать не может...

Отец вернулся без Кичатова, а она обрадовалась и заулыбалась.

− Чего тебе так весело? Что там у вас произошло?

Она поднялась с кресла, прошла к окну, трогала пальцами рейки жалюзи.

− Ничего особенного. Просто ему не хватает тонкости.

− У него горе, оставь его в покое.

− Я могу вообще с ним не разговаривать. Рта не открою. Пошел он на все четыре!

− Эх ты и хамка! Взяла и обидела хорошего человека.

− Да что ты прилип ко мне с ним!

Она сорвалась, и голос ее дрожал от обиды, от злости на себя, что так глупо все получилось. Отец даже опешил.

− А ну возьми себя в руки. Врач, а не можешь проанализировать собственное состояние.

− Я перележала на солнце.

− Тогда отдохни.


Отец вышел, Она проглотила комок, подступивший к горлу, подняла жалюзи и смотрела на пустую улицу под зноем, на мальвы в палисаднике.

Дима направился не вверх по Пушечной как обыкновенно, а обратно к реке. Он видел еще, оглянувшись, как с крыльца сбежал Бабаян, но тот его не заметил, смотрел в другую сторону, вверх по улице.

У воды Дима сел на камень. Не мог успокоиться: чего она так вспыхнула? С Бабаяном говоришь о чем угодно, не боясь, что поймет не так. Есть ли запретные темы между друзьями? Да и что он сказал обидного? Это ведь житейское... Разве он, если женится, оскорбит Юльку? Да ведь они оба в одинаковом положении, он и Бабаян...

На том берегу из знакомой калитки парень в красном шлеме − под цвет мотоцикла − выкатил «Яву», за ним шла молодая светловолосая женщина в бриджах и белой кофточке, и на сгибе руки у нее висел тоже красный шлем.

Странно, до чего это волнует, когда в твоем доме распоряжаются чужие. В Кевде после смерти Юли, Диму мучила ностальгия, ему часто мерещился этот дом, мальвы в палисаднике, розовые и кремовые цветы на высоких стеблях. Редко у кого в Плёссе под окнами не росли мальвы. Спал и видел этот дом, а вернулся − и не удосужился даже заглянуть туда. «Пойду, небось не съедят».


По реке, ближе к берегу, против течения тащилась плоскодонка. Парень в ней греб лениво, а сидевшая на носу девушка в бикини грызла семечки и сплевывала шелуху в воду.

−Эй! − крикнул Дима. − Перевезите на тот берег.

Лодка тут же изменила курс, ткнулась носом в камни. Дима быстро вскочил в нее, присел на корточки. Ни парень, ни девушка не сказали ни слова, пока лодка пересекала речку, и оба кивнули, когда, выпрыгнув на берег, Дима поблагодарил. Жара, лень даже языком шевельнуть.

Желтый номерной знак на воротах сохранил еще фамилию прежних владельцев: «Кичатов М.М.». А палисадничка не было. Его сравняли с землей, заасфальтировали, и тротуар теперь расширился до самой завалинки. Странное, до обиды голое место.

Прикинусь приезжим, размышлял Дима, спрошу себя. Дмитрия Михайловича. Для солидности. Старый, дескать, товарищ, вместе работали. Где? Долго объяснять. Лучше сказать: учились вместе, в Москве. Еду мимо, решил повидаться.

Он толкнул калитку и, шагая к крыльцу по кирпичной дорожке, отмечал и другие перемены: в саду воздвигли черный чан на металлической опоре, с него свисал резиновый шланг и петлял между грядками. Последний раз они были здесь вдвоем с Юлькой, отдыхали после выпуска.

На крыльце пестрый половичок, у нижней ступени стальная скоба: скребок для обуви. Бревна бурые, еще не тронутые временем и пакля будто новая. Крепкий домик. Отец любит делать все основательно. Окно в зал распахнуто, на подоконнике целлулоидная погремушка: голубой, красный и желтый на розовом кольце. Дима постучал по стеклу, перегнулся разглядеть, что в доме. Поразила мебель − такая тут никогда не стояла, шелковый абажур − он никогда тут не висел, синие обои − их никогда не было на этих стенах.

По комнате прошла женщина, высокая и пожилая, при виде чужого заторопилась, показалась на крыльце.


− Здравствуйте. А Дима дома?

− Какой Дима? У меня два сына, но Димы среди них нет.

− Это Луначарская, шестнадцать?

− Да.

− Значит, вы − Кичатова, Устинья Климовна?

− А! Сразу бы сказали. Они уже года полтора тут не живут. Получили квартиру в музгородке, а этот мы купили.

− А где они?

− Я и говорю, в новых домах. А вы кто же будете?

− С сыном, доктором, вместе учились, повидать приехал. Как он тут?

− А что ему сделается? Возле матери, чай. Выходит, отогреет. Жену он похоронил, на мотоцикле она разбилась, знаете? Известное дело: горем пришибет − к матери под подол. Ближе матери у человека никого нет. Про жену погорюет − другую заведет, ребенок помрет − другого родит, а матери второй нет. Одна она. Понять не поймут того...

Дима сочувственно кивал головой. Странно ему было говорить о себе, как о чужом, точно невольно отрекался от себя, хоронил себя прежнего.

− Можно, я тут посижу на лавочке? Устал. Натоптался с утра, ноги гудят.

− Да заходите в дом.

− Спасибо, я тут посижу.


Он присел на лавочку возле качка с мотором. И тут жужжали пчелы и мухи. На яблоках и сливах зеленели тугие завязи плодов. Чуть подальше − большой участок под помидорами ранних сортов, у прозрачных стеблей вбиты колышки с красными тряпицами, ряд за рядом. Чем дольше он смотрел на желтые колышки, тем сильней они раздражали. Его всегда удручала множественность однообразия. Вот такие колышки, комья земли в бороздах вспаханного поля, белые барашки на море, повторяющийся орнамент на полу и стенах, кварталы стандартных домов...

Может быть, он потому так любит родные места, что природа тут не повторяется: стоит пойти по проселку от города в любую сторону, кругом простор − лес, и мелкие речки, и старицы, затянутые зеленой ряской; луга с такой травой, что век бы лежать в ней; овраг с родником; там изволоки, и кусты, и поля, и неожиданное болотце, которое надо обходить.


А тут красные тряпицы на колышках! Зачем пришел? Столько времени удерживался от посещения, давил в себе это желание. О чем жалеть? Ностальгия, рано или поздно, пригнала бы его сюда. Получилось только глупо, не так, как воображал. Да ведь и все не так сегодня: пошел к Тамаре и нарвался на бигуди; что-то удивительное возникло между ним и Лилей на реке, а кончилось размолвкой; и старый дом, куда пришёл вдохнуть запах детства, чужд.

− Ну, я пойду, − сказал он, поднимаясь. − Спасибо, что приветили.

− Вы в соседях поспрашивайте, может, они адрес знают.

Дима кивнул и закрыл за собой калитку.

Он остановился на набережной против Пушечной. Улица сбегала сверху к реке, окантованная водостоком, как белой лентой.

Так что? Выходит, он поссорился с Лилей? Глупее ситуации и не придумаешь. Всю зиму он запросто ходил к Бабаяну один или с Ломовым: хочешь − молчи, хочешь говори, пей чай или рюмку водки, а теперь дорога туда заказана.

Показать полностью
UMi Z – флагман 2017 года, сейчас на $50 дешевле
спонсорский пост от

UMi Z стал первым в мире смартфоном, построенным на базе десятиядерного чипсета нового поколения MediaTek Helio X27 с тактовой частотой 2,6 ГГц, который в связке с 4 ГБ быстрой оперативной памяти LPDDR4 и чистой версии Android Marshmallow обеспечивает достойный флагманской модели уровень производительности. Недавний апдейт только укрепил эти позиции, заодно и добавив оптимизации многих систем смартфона, после чего UMi Z показывает впечатляющие 118 959 баллов в популярном бенчмарке AnTuTu, что является более чем достойным результатом в данном ценовом сегменте. Кроме того, UMIDIGI уже работает над обновлением до Android Nougat, релиз которого планируется в начале апреля, а это не только подарит пользователям функцию разделения экрана, точечные изменения в пользовательском интерфейсе, но и новый рост производительности и стабильности системы.

UMi Z – флагман 2017 года, сейчас на $50 дешевле видео

К другим важным особенностям UMi Z следует отнести 13-Мп фронтальную камеру Samsung со вспышкой Softlight LED, обеспечивающую высокое качество автопортретов в любых условиях съемки, поддержку технологии быстрой зарядки Pump Express+ по интерфейсу USB Type-C, слот для карт памяти microSD объемом до 256 ГБ, систему Smart Audio для обеспечения качественно вывода звука как через внешний динамик, так и через наушники, а также стильный металлический корпус, обеспечивающий отличные тактильные и визуальные ощущения, и батарею на 3780 мАч.

К достоинствам UMi Z следует отнести и его стоимость. UMIDIGI повесила ценник на флагман 2017 года $279,99. Однако в рамках краткосрочной акции гаджет можно приобрести со скидкой в $50. Специальное предложение действует до 28 февраля. Купить UMi Z по сниженной цене $229,99 можно в онлайн-магазинах партнеров производителя:

Показать полностью 1


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь