52
Музыкальный перекур (1. Die Antwoord)
35 Комментариев  

Так получилось, совершенно не могу существовать в тишине. Думаю, многие меня поймут: когда тихо, голова начинает просто разрываться от разных мыслей и воспоминаний. От всего этого  убегаю в плей-лист.

Я хочу устроить для всех знакомство с вырвиглазными, мерзкими, кичевыми модерн-группами, которые пленили мое сердце, несмотря на жанр, в котором выступают. Какие-то очень известны, про какие-то мало кто слышал.


И начну с группы, под которую пишется «Силири», если вам еще нет 18 лет, не читайте и не смотрите :)

Музыкальный перекур (1. Die Antwoord) Музыка, обзор, постмодернизм, Африка, zef, культура, Искусство, видео, длиннопост

Die Antwoord


Как много в этом слове. Ответ(дословно) всем раскрученным поп-дивам вроде леди Гаги, Мадонны, Бьонсе и прочим. Бюджетный ответ. Очень бюджетный, супер-оторва ответ.

Если вы хотите максимально усложнить свою жизнь, по полной, любите проходить action-RPG на уровне «жесть», то родитесь солисткой группы Die Antwoord, Йо-Ланди. Мало того, что она появилась на свет от непонятной смеси азиатской и негритянской крови, так до кучи еще и альбиносом. В Кейптауне. Там же родился Ниндзя, солист и рэп-исполнитель.


Про участь ди-джея группы Леона Боту тоже можно сказать, что он выбрал уровень «жесть» для прохождения своей земной судьбинушки. Помимо Кейптауна, ему была выдана болезнь «прогерия». Вот как хочешь, так и выкручивайся с таким первичным набором качеств на данной локации.


Тем, кто думает, что Ниндзя в шоколаде, хочу сказать, что паспортное его имя - Уоткин Тюдор Джонс. Это не то имя, с которым спокойно живется в Кейптауне.

Показать полностью 2
33
Адамово Яблоко (2 часть)
28 Комментариев  

Часть первая тут


Вернувшись к себе, Тим первым делом позвонил Ратреке.

- Рат, ты не поверишь, что у меня случилось.

- Что? Жиглики дом сожрали? - сонно прорычал в микрофон ратин. - Вызови такси и дуй к нам.

- Нет, с домом все в порядке. Ко мне бабушка с дедушкой приехали.

- Ну да, и дрессированных змей привезли. И мегалодона в аквариуме.

- Правда, сели зайцем на транспортник с Трех львов. Туда, наверно, частным катером добирались, я постеснялся расспрашивать.

- А ты уверен, что это твои родственники? Может это джунглианские диверсанты?

- Не думаю, что на родине моего отца все настолько плохо с кадрами, что для диверсий на край вселенной засылаются старики.

- Отцу-то уже звонил?

- Нет, напишу сообщение, но о родителях не скажу. Он же все бросит и рванет быстрей сюда, а у них важные соревнования.

- Как знаешь, звони если будет нужна помощь.


Помощь не понадобилась, хотя Тиму пришлось нелегко. Бабушка и дедушка были с Материнской планеты. То есть джунглианистее джунглианцев надо было поискать. Пришлось долго уговаривать бабушку, что втыкать по периметру дома телескопические крашенные шесты, призванные оградить дом от дурного глаза и порчи, не стоит. Потому что газон и клумбы они с отцом сажали сами и очень ими дорожат.

Хотя, внутри дома он дал ей волю, убрав все памятные снимки в свою комнату.

Родственники привезли довольно много вещей, и домик преобразился с джунглианскими половичками, занавесками, подушками и ткаными полочками.


Два дня Тим уламывал их выйти на улицу:

- Фениксград - прогрессивный город, тут спокойно уживаются разумные существа со всех концов вселенной. Никто не будет тыкать в вас пальцами и насаживать на колья. Все делом заняты, и мне надо съездить в школу, чтобы узнать у Пал-палыча, что требуется для того, чтобы поставить вас на учет. Ну Отец моего отца, ну скажите Матери моего отца. Хоть в окно посмотрите: за минуту мимо вашего окна может пройти четыре вида гуманоидного типа и пять, не очень-то гуманоидного. Джунглианцев, кроме вас и папы, правда, нет. Так тем и интереснее. Ребята из моего класса с удовольствием с вами познакомятся.


Путешествие до школьных ворот выдалось коротким, но эмоциональным. Бабушка долго не могла заставить себя сесть в карт и постоянно меленько осеняла себя знаком треугольника. Дедушка держался лучше, но даже он учудил, проходя мимо спортивного поля: упал на мостовую, подминая под себя крылья бабушки, когда Физрук выстрелил из спортивного пистолета, открывая школьную гонку.

Тим нашел Пал-палыча в учительской. Кратко обрисовав ему ситуацию, он ввел в кабинет своих родных.

- Они совсем не знают космолингвы, потеряны и напуганы.

- Ох-хох-хох - Пал-палыч снял очки и потер щупальцем хобот. – Видимо, все совсем плохо на Заокраинах, если старики решились на такое путешествие.

- Это зверь? Маленький человек, он не опасен?

- Это мой учитель, родом из созвездия Океанидов. А худой такой, потому что на Силири недовезти родные продукты питания, вот и не похож на океаноидов.


Пал-палыч терпеливо ждал пока Тим закончит беззвучно разевать рот.

- Простите, рассказывал бабушке, что вас не стоит бояться.

- Тебе надо будет оформить на них пенсионные карты социальной поддержки и документы беженцев. Будут получать пенсию, как пострадавшие от режима на родной планете. Потом надо будет с этими документами подъехать в ФМС, написать заявление, чтобы они получали продуктовый паек согласно своему виду, там же получишь направление на медицинское обследование и заведешь им карты в поликлинике.

- Веселые у меня будут каникулы. Спасибо, Пал-палыч.

- Тебя Рая искала, зайди к ней в библиотеку. Она там первоклашкам мастер-класс по выращиванию зугов дает.


Рая сидела на мягком библиотечном полу, в окружении первоклашек и цветочных горшков. В горшках торчали большие, с кокосовый орех, семечки.

- Теперь набираем в пипетку немного состава номер шесть и капаем сверху.


Бабушка удивленно посмотрела на младшеклассников:

- Вы что, еще меньше можете быть?

- Ну, люди рождаются примерно вот такими - Тим развел в сторону ладони - и растем до определенного возраста. Кто-то выше, кто-то ниже. Это уже разумные особи. Хотя иногда сильно шалят.


Дети отвлеклись от своих цветов, восхищенно тараща глаза на инсектоидов. Рая обернулась.

- О! Привет! Дедушка дал мне два пакета зугов для кабинетов, а я решила мелкоту порадовать.


Крайнее семечко треснуло и вывернулось, обрастая цветным нитяным пухом. Из центра этого шара тянулись любопытные щупальца-глазки. Дети завопили от восторга, им вторили хлопки семечек. Вскоре во всех горшках красовались малиновые, синие, желтые, розовые и белые зуги.

Бабушка Тима обрисовала в воздухе треугольник.


- Это всего лишь цветы. Они очень забавные и предсказывают погоду. У меня тоже был такой в первом классе.

- Я вижу ты занят, просто хотела отдать вот это. - Рая протянула буклет.

- Встреча клуба через неделю. Хочешь, подготовим доклад о Пальчиковых шахматах.

- Совсем забыл. Спасибо, у меня тут нежданные гости. Познакомься, это моя бабушка, а это дедушка.


Рая подошла к инсектоидам и протянула руку:

- Здравствуйте, приятно познакомиться.

- Что ей надо? - бабушка пряталась за деда.

- Это Рая, моя подруга, она здоровается. Надо осторожно пожать ладонь пальцами. У людей так принято.


Дедушка вздохнул, растопырил усы и бережно пожал Раину ладонь тремя пальцами.

- Ну. Так что? Придешь?

- Постараюсь.


Неделю Тим таскал своих стариков по городу. Они сидели в очередях и ездили в подземке. Мальчик не думал, что будет с таким удовольствием показывать и рассказывать про родной город.

- Откуда у Федерации были деньги отстроить все в такой короткий срок? - спросил дед, когда они ехали на карте домой.

- Это не Федерация, а один конкретный человек. И зовут его Нерва Иванович. Магнат транспортной империи. Живет на Ополчения, шесть. Все свои деньги он вкладывает на благо Фениксграда.

- Получается, он ваш царь?

- Нет, просто очень хороший человек, которого все любят и уважают. А городом управляет избранный сенат, который подчиняется Главному Сенату на Венере.


Тим просматривал записи в коммуникаторе:

- В понедельник надо будет забрать из ФМС ваши документы, справитесь? Я маршрут в навигатор запрограммирую.

- Постараемся, маленький человек.


Дома их ждал Пат-до-ту, который полторы недели просидел как на иголках и рванул домой, стоило его команде пройти в финал. Какая уж тут церемония награждения, когда сын отвечает односложно и не включает громкую связь? Наверняка что-то случилось.

Бабушка всплеснула всеми двумя парами рук и бросилась обнимать потерянное дитя. Дед замер на пороге.


- Привет, пап. Я не хотел тебя беспокоить.

Пат-до-ту посмотрел на него лазоревыми глазами. Джунглианцы не умели плакать. Но когда они были сильно расстроены, менялся окрас радужки.

- Что ты. Разве это беспокойство. Я так рад.

- Что с ним? Почему он не говорит? Что это за штука?

- Пап, у нас проблема. Они совсем не говорят на космолингве. - Тим взял деда за трехпалую конечность и провел в гостиную.

- Я знаю. Переведи, что я очень сильно рад их видеть.


Вечер выдался долгий. Тим ворочался, он чувствовал себя лишним. Бабушка, когда узнала, что всеразговор был обязательным пунктом при усыновлении Тима, очень рассердилась. И мальчику пришлось все это переводить. Потом отец задал неудобный вопрос, собственно почему родители привезли почти все памятные вещи из их старого гнезда? И выяснилось, что младшая сестра отца вышла замуж и выкинула стариков из дома. У них была единственная надежда на то, что старший сын жив. Средства подходили к концу, и, если бы его не оказалось на Силири, им бы предстояло долго и мучительно умирать от голода.


И это тоже пришлось перевести. Потом возмущение Пат-до-ту, как они могли вырастить такое черствое и бездушное создание, его заверение, что он позаботится о своих престарелых родителях, заверения бабушки и дедушки, что они не будут мешать… И так до бесконечности.

В спальню вошел Пат-до-ту и присел на край постели:

- Не спишь?

- Да как-то не уснуть. Пап, они ведь не будут до конца дней через меня с миром общаться?

- Нет, я завтра же запишу их на жестовые курсы. Говорить они не могут, но читать с экрана вполне. За неделю, выучат.

- Они не считают меня своим внуком. Скорее, зверюшкой.

- Просто они тебя плохо знают. Не суди строго. Время сгладит все острые углы.

- Но для тебя я всегда останусь сыном?

- Всегда. Даже если мои родители будут против. - Тим вздохнул и закрыл глаза.

- А меня Рая в клуб пригласила, при институте. Пойду в понедельник.

- Это хорошо. Ты большой молодец, что поставил бабушку с дедушкой на учет. Мне пришлось бы платить штраф, просрочь они сроки пребывания.

- Мне Пал-палыч помог.

Тим засыпал, Пат-до-ту погладил его по волосам и вышел, прикрыв дверь.


- Не думал, что членов клуба так много!

Они с Раей заняли место в аудитории, которая оказалась битком набита.

- Клавдий Петрович читает очень интересные лекции про инопланетников, многие хотят его послушать.

- Клавдий? Профессор Клавдий, у которого я брал интервью?

- Да. Этот клуб - его идея. Я рассказала, что ты придешь, надеюсь ты подготовился.

- Немного информации у меня есть. И ты же знаешь, выступать перед слушателями не мой конек.

- Ничего страшного, убьем двух зайцев: и новое узнаешь, и ораторское искусство подтянешь.


Профессор Клавдий был так же по-юношески резв и бодр:

-Так! Все сели и успокоились! Я отбил нам помещение ровно на час. Придется побыть перелетным Кабачком, пока наше здание достраивают. На прошлой встрече мы подняли тему антропоморфных инопланетян, и уважаемая Октябрина Витольдовна прочитала нам доклад о рептилоидах. Благодарим вас еще раз, было очень интересно.

Пожилая женщина в первых рядах отвлеклась от вязания и смущенно поправила прическу:

- Ну что, вы. Я же про мужа рассказывала.

- Сегодня нам прочитает доклад ученица средней специальной школы №12 Раиса Терентиенко. Тема доклада «Жители аморфных созвездий. Как жить без рук и ног в социуме».


Тиму было интересно. Понятно, что для доклада Раечка мучила Костика. Всю душу из него вымотала, если судить по объему информации. Для себя он узнал много нового. Например, что Котик с возрастом будет все более и более силен в телепатии. Что у них крайне сложные семейные взаимоотношения, включающие многоженство и доминирование одного родителя над остальными. Что аморфы крайне редко покидают свои родные планеты, и случается это обычно либо, когда кого-то изгоняют, либо, когда из всей семьи остается только один родитель. Про питание и развитие, нрав и характер.


Напоследок Рая заявила:

- Я так же хотела представить моего одноклассника Тима Ту, который подготовил адаптацию джунглианской игры. Мы назвали ее «Пальчиковые шахматы».


Смущенный Тим вышек к микрофону, прокашлялся и, сбиваясь, начал:

- Культура джунглиан развивалась в кочевых условиях. У них нет крупных городов, только ритуальные и научные центры. Если можно так выразится, общество джунглиан разделено на касты. У каждой касты свои обычаи и игры. Мой отец принадлежал к касте воинов, и эта игра призвана была с личиночного возраста развивать логику и стратегию.


Тим снял с руки коммуникатор и подключил его к проектору.

- Я сделал несколько фотографий, чтобы проиллюстрировать свой рассказ. Начнем с того, что у инсектоидов всего шесть пальцев, итого двенадцать, учитывая дополнительные руки.


Несмотря на волнение, у него получилось удержать внимание присутствующих, и когда он закончил, некоторые уже складывали пальцами игровые фигуры.

- Что ж, Тим. Замечательный рассказ и популяризация редкой инопланетной игры. Мы бы могли выпустить брошюру с ее правилами. Вопросы?

Профессор Клавдий обернулся к залу.

- Откуда мальчик взял информацию?

- Меня воспитывает джунглианец Пат-до-ту. Он помогал восстанавливать город после блокады.


Мальчик отвечал на град вопросов и понимал, что люди в этом зале ничем не отличаются от его бабушки и дедушки. Они так же боятся джунглианцев, как и те их.


После лекции к нему подошел профессор:

- Я рад снова тебя видеть, Тим Ту. Мне очень понравилась ваша книга.

- Вы придумали очень интересный клуб. Мне бы хотелось к вам ходить. Профессор, вы же психиатр, правильно?

- Совершенно верно, молодой человек.

- А у инопланетян бывают психические расстройства?

- Кто ж их знает. Федерации только пятьдесят лет и, хоть мы и живем друг с другом, осталось еще много неисследованного.

- А на психиатра долго учиться?

- Восемь лет и потом еще три года ординатуры. Если тебе интересно, то, начиная с десятого класса, можно посещать подготовительные курсы и работать санитаром в больнице.

- Как вы думаете, у меня получится поступить?


Клавдий Петрович внимательно смотрел на Тима.

- Все зависит от того, насколько сильно ты хочешь помогать людям, которые очень редко благодарят за работу.

- Очень хочу.

- Тогда получится. Приготовь, пожалуйста, к следующей встрече доклад о быте и физиологии джунглиан.


Рая ждала его на улице. Мальчик вышел из дверей института и взял ее за руку.

- Ты даже не представляешь, что ты для меня только что сделала!

Девочка осторожно освободила ладонь.

- Отвлекла от домашней рутины?

- Больше. Вернула интерес к миру.

- Ну раз так, может отблагодаришь меня мороженным?

- Конечно.


Раечка взяла его под руку. Подходя к кафе, Тим вполголоса спросил:

- У тебя же все в порядке с ногой было, да?

Девочка покраснела:

- А как ты узнал?

- Ты лонгету на разные ноги после сна набинтовывала. Спасибо.


Стеклянные двери подсвеченного фонарями кафе закрылись за их спинами.


Индекс всех рассказов серии:

Накопить на конус (1 часть)

Накопить на конус (2 часть)

Тонкая работа

Винтажное чудо

Четыре жизни (1 часть)

Четыре жизни (2 часть)

Показать полностью
58
Адамово Яблоко (1 часть)
48 Комментариев  

В лето перед девятым классом у Тима произошло сразу несколько потрясающих событий, которые перевернули его мир.

Первым было то, что в начале июня он упал с брусьев на городском чемпионате по легкой атлетике. Сломал ногу в трех местах и повредил позвоночник. До этого Тим Ту серьезно мечтал и планировал профессионально заняться спортом, посвятить этому всю жизнь. Случившееся поставило на мечтах о карьере спортсмена жирный крест. Несмотря на все достижения современной медицины, он все равно хромал и по ночам часто мучился от боли в спине.

Вторым событием было то, что Пат-до-ту натренировал свою команду ближнего боя до межпланетарного уровня и теперь подолгу уезжал на соревнования за пределами Силири.


- Сын, у меня командировка на две недели, - сообщил инсектоид утром, когда Тим вышел из своей комнаты, несмело опираясь на травмированную ногу.


С потолка в столовой, гремя и поднимая тучу пыли и штукатурки, упала люстра. Из дыры в потолке градом посыпались зеленые и желтые существа с гибкими глазками-усиками, которые ловко приземлялись на восемь лап и разбегались кто-куда.

- В связи с этим я хотел вызвать санитарную службу, пока жиглики не съели наш дом.

- Договорились, я напрошусь к Ратреке, - Тим закашлялся от пыли. - Все будет хорошо, пап. Подпиши разрешение на турпоход, пока не ушел.

- Ты уверен, что хочешь пойти?

- На все сто процентов, врач рекомендует расхаживаться, а все тяжелое понесет Ратрека. Если что, всегда можно вызвать школьный карт.


Тима душило отчаяние. Он барахтался в нем, не позволяя зыбкой трясине уныния засосать себя с головой. Столько работал, так тренировался, расписал свою жизнь после школы по пунктам, но его величество случай спутал все карты. Будь один, то наверное лег пластом и выл от тоски. Но это было не так: за Тимом стояли три тысячи предков, пусть не по рождению, но по духу. Историю каждого он знал наизусть и держал равнение на пример силы духа джунглианцев.


Рядом всегда был заботливый и понимающий отец, который, когда врачи вынесли свой вердикт «никакого спорта», сказал лишь:

- Когда меня лишили лицензии летчика, твердо встал на ноги и пошел в десантники. Все меняется, и ничто не остается прежним.


Был Ратрека, который, скуля и воя, провожал карт Красного креста от стадиона и бежал за машиной чуть ли не до самой больницы.


Были Зоя и Рая, которые приносили в больницу апельсины и рассказывали смешные истории, отвлекая от боли во всем теле. Поэтому он просто не имел никакого морального права распускать нюни.


Мама Ратреки, Каририна, согласилась присмотреть за Тимом, пока отец в отъезде. Она была полноватой ратинкой с красивой бледно-персиковой шерстью и, рядом со своим гигантом-сыночком, выглядела крохотной болонкой. Но Тим прекрасно знал характер и нрав Маленькой Мамы и знал, что при желании эта ратинка могла командовать полком, но ей хватает управления собственным универмагом.

Больше всех радовался Ратрека. Не знал, куда усадить приятеля и чем повкуснее угостить.


За два года старшей школы, с шалопаем и лентяем произошли разительные перемены: у Ратреки проснулся, мирно дремавший все эти годы, талант к прикладному труду. Надо было видеть, как грузный, тяжелый Ратрека, зажимая между толстыми и не очень гибкими пальцами инструменты, строгает, вырезает и полирует.

-Я чувствую душу дерева, - говорил Ратрека. И хоть изделия были далеки от совершенства, но начинающий столяр никуда не торопился.


Наконец, суматоха улеглась. Тим смог помыться в громадной ратинской душевой и поговорить с отцом. Его корабль уже шел на посадку. Отец ровным безэмоциональным голосом Всеразговора еще раз напомнил ему, какие инъекции впрыскивать при усилении болей и что нужно надеть фиксатор на ночь. За механическим голосом имитатора Тим чувствовал живое, почти человеческое, волнение родителя.

Ратрека уже устроился на толстом футоне, который пришлось подвинуть в угол комнаты, чтобы освободить место для кровати Тима.

- Прямо как в детстве.

- Да уж, - Тим одел ненавистный фиксатор и потушил верхний свет. По потолку мелькали отблески бегущего света картов.

- Ты уже решил по какому профилю будешь подбирать предметы на следующий год?

- Куда там? Совершенно не представляю, чем теперь заниматься. Мир стал серым.

- Тогда надо влюбиться!


Тим даже сел от неожиданного поворота разговора. Повернуть голову из-за фиксатора он не мог, поэтому пришлось крутиться всем корпусом, чтобы оказаться лицом к лицу с собеседником.

- С чего это вдруг?

- Ну, ты же знаешь, я не так много книг прочитал, особенно человеческих, но там прослеживается последовательность: как только кажется, что жизнь закончилась, и выхода нет, надо влюбиться. Сразу понимаешь, что раньше было не так уж и плохо.

- Ратрека, тебе нравится кто-то из девочек, и ты решил подбить меня на авантюру, чтобы не краснеть одному?


Ратин завозился под одеялом и лег, положив медвежью морду на передние лапы.

- Ну, допустим. И потом мы уже не дети, надо думать, с кем строить будущее. А то попадется как моя мама, и мучайся потом всю жизнь.


- Я все слышу!!!! - Маленькая мама рявкнула с первого этажа с такой силой, что оконные стекла второго жалобно звякнули.


- Вот я и говорю, - перешел на шепот Ратрека. - Папа ей слово попрек боится сказать, а я не хочу, как он «дададорогакать» всю жизнь.


Тим рассмеялся и снова лег на подушку:

- Рано еще думать об этом. Тут непонятно куда сам пойдешь, куда уж еще кого-то за собой тащить. Я пока в состоянии «созерцания», как любит говорить папа. Окуклился в промежуточном периоде.

- То есть, уговорить Зойку глядеть на водопад я должен сам? Она ж без Раи никуда не ходит.

- Идите втроем, что плохого то?

- От непонятливый, не надо мне втроем. Мне одна Зоя нужна, для отладки межличностных отношений.

- Ох, мне эти твои интриги. Просто нельзя подойти и сказать: «Зоенька, я по тебе сохну с третьего класса! Как подрастающая личность, хочу лучше узнать тебя, как предмет личного обожания.»

- Ага, а она: «Дурак!» И как по голове тебя спортивной сумкой шмякнет. Нет уж, нарушать брачные ритуалы себе дороже. Он, папка мамке положенную на три года совместных переживаний серенаду не провыл, так она его полдня потом по всему дому гоняла. Еле успокоили.


- Я все слышу!!!!


- Давай спать, Ратрека, пока Маленькая мама не поднялась нас воспитывать.


- Доброй ночи мальчики!!! -Привычно неслось с первого этажа на второй, а попутно, и на весь район.


В день похода они с Ратрекой встали еще до рассвета, уложили вещи и палатку, плотно позавтракали и еле отбились от мешка еды «на дорожку», который им собрала Маленькая мама. Были они у школьных ворот без пятнадцати шесть.


Высокая макушка Пал-палыча реяла на площади перед школьным зданием, похожим на стопку сложенных тарелок. Умастившись на ступеньке, дремал Костик, совершенно потухший и безразличный к происходящему. Рядом с ним в ряд сидели Рая, Зоя и Лиза. У флагштока толкались Нугул и Кирилл, остальные ребята еще не подошли.

- Не разбредайтесь с площади, скоро подгонят карт. Все прислали разрешения от родителей? - гундосил хоботом Пал-палыч, осторожно подбирая под себя щупальца, что бы на них не наступили.

- Ту, как твое самочувствие? Может все-таки пригласим с собой Нину Харитоновну?

- Она будет очень «рада» ехать на три дня в лес в свои законные выходные. Нет уж, Пал-палыч. Она так охает надо мной, что я стремительно начинаю чувствовать себя плохо. Увольте.

Тим отбился от присутствия в группе школьной медсестры.


- Привет девчонки, все в этот раз одели спортивную обувь?

- Не умничай, Ту. Уйдем вперед и быстрее тебя. - ляпнула Лиза и осеклась.

- Я не это имела ввиду… - она чуть отодвинулась от Раи с Зоей, которые нахохлились и были готовы перейти в наступление.

- Да я знаю, все хорошо. Никто не хочет чаю из автомата? Я как раз ковыляю в ту сторону.

- Прихвати мне, пожалуйста. - деликатно попросила Раечка - Черный, без сахара, но с лимоном.


Пока Тим ходил за чаем, на площадь подогнали полосатый школьный карт, а вслед за ним торопились, сгибаясь под рюкзаками, припозднившиеся. Пал-палыч размещал в карте сидения, подогнанные под нужды каждого ученика. Тим не мог сидеть рядом с Ратрекой, потому что его место была в самом хвосте карта: он там сидел вместе с Пал-палычем, чья голова иногда высовывалась в обзорный люк, когда тот совсем уставал сидеть, скрючившись в три погибели. Людей обычно сажали вместе, но их в классе всего только и было три девочки и он с Кириллом. Общались все ровно, конфликтов особых не было, ну разве что Костик полгода назад сцепился с хамоватым Нугулом из-за непотребных мыслей последнего в сторону Сафоны, белокурой нибирийки с крутыми янтарными рожками. Во время этой драки у всей школы раздавалось эхом в головах: «Повтори, кто овца? Это она овца?! Я тебе сейчас покажу овцу!». Костик, как все помнят, был плазмическим кубом размером метр на метр. Как при такой комплекции и полном отсутствии каких-либо манипуляторов и отростков, он поставил Нугулу фингал и сломал клюв, так никто и не узнал, но с тех пор противники обращались друг с другом более чем уважительно.


- Хочешь яблоко? - Рая протянула Тиму спелый, желтоватый плод. - Дедушка в саду с вечера набрал. Новый гибрид, но без кислорода пока отказывается плодоносить, хотя и растет.

- Спасибо. - Тим откусил мясистую кожицу. Яблоко и правда было очень вкусное, хотя и непривычной текстуры. За окном мелькали просыпающиеся городские улицы и горы космических кораблей в куполах радиационной защиты. Рая угощала всех дедушкиными яблоками и белым виноградом с черным освежающим нутром. Раин дед был академиком, специалистом генетически-адаптированной органики. Внучка хотела пойти по его стопам. Вместе они вырастили сад, который стал местной достопримечательностью. Даже с других планет прилетали за образцами и просто так, посмотреть.

- Ты сейчас у Ратреки живешь? - лукаво спросила Зоя, вытирая салфеткой черные от виноградного сока пальцы.

- А ты откуда знаешь?

- Я от криков Маленькой мамы вчера раз пять просыпалась, а «мальчики» она кричит, только когда ты у них ночуешь. Обычно, домашним адресуется послание «паразиты волосатые». Ну, ты ж ее знаешь.


Зоя жила за три дома от Ратреки, у нее была би-инопланетная семья. Мама-человек, а папа-нибириец.


- И как у них там? Мне всегда было интересно. Не дом, а настоящий замок.

- Обычный дом. Прихожая, гостиная, кухня. Спальни. Из гаража сделали мастерскую Ратреке: ему нужно было место для просушки дерева. Только все большое, как у великанов, чтобы головой о потолок не стучаться. Ты б в гости напросилась, что ли? Маленькая мама любит, когда есть кого кормить.

- Этого и боюсь, я после ее именинного пирога на последний день рождения ни в одно платье не влезла.

- Ты просто выросла, он какая дылда.


Зоя почему-то обиделась и отвернулась к окну.


До лагеря предстояло идти полтора километра. Не о чем и разговаривать, если у вас две или более ног. Из за деревьев проглядывал красивый купол, накрывающий аммиачную речку Смородину, созданную для жителей Плутона. Много рабочих жило и работало в космопорте Фениксгарада, и город постарался сделать им комфортное место для отдыха, ведь многие привезли сюда свои семьи. Маленький кусочек Плутона посреди обычного лесного массива.


Тим быстро отстал. Маршрут он знал и не боялся заблудиться: класса с четвертого ходили вместе с Пал-палычем и стояли лагерем на берегу Сыпучего озера. Ратрека брел рядом, мало ли что случится.

- Сколько с тобой ходили, никогда раньше не замечал, что тропинка настолько красива, - ратин пытался отвлечь Тима от грустных мыслей о собственной никчемности. - Надо все-таки иногда останавливаться и оглядываться по сторонам.

- Прости, без меня ты бы уже давно в озере купался.

- Можно подумать озеро куда-то денется. Вечером искупаюсь. А вот мешок с едой мы зря не взяли...

- Кстати, насчет нашего ночного разговора. Мне кажется, ты нравишься Зое. Или по крайней мере, ей нравятся ратины.

- Правда?

- Она спрашивала, как именно вы живете. При этом, не подходит к тебе, чтобы расспросить. Либо она застенчива, а мы оба знаем, что это не так, либо причина другая.


Ратрека так воодушевился, что побежал, нарезая круги по ближайшим полянам.


- Конечно, я могу ошибаться, но давай мыслить позитивно.


И Тим похромал дальше. Нельзя раскисать, вперед и только вперед.


Когда они добрались до палаточного городка, как раз звенел гонг к ужину. Пал-палыч всплеснул щупальцами:

- Наконец-то! Я уже хотел звонить в лесничество, думал случилось что.

- Все хорошо, Пал-палыч. Опытным путем доказано, что если идти со скоростью улитки, у меня даже ничего не болит. Но об ориентировании в лесу и эстафете, конечно, придется забыть.

- У нас много других мероприятий. И разные спокойные игры на траве для ограниченных в подвижности.


К Тиму подплыл по воздуху Костик: «Не огорчайся» - сверкнуло в голове. «Я, например, даже во всем этом поучаствовать не могу, все равно весело.»


- Да, уж, обхохочешься. - Тим устало оперся на дерево. - Ратрека, пойдем ужинать, потом палатку поставим.


Впервые лагерная жизнь протекала мимо. Тим просыпался к завтраку, а не за два часа до него, ел, гулял, пиная озерные камушки, читал, пытался ловить рыбу, купался, обедал. После обеда было веселее, потому что большая часть ребят, убегавшаяся за день, собирала дрова на вечерний костер, и можно было чем-то заняться. Брался дежурить по кухне, но вечным дежурным ему быть не дали, пришлось сменится.


Но как-то утром, прыгая с валуна, Рая растянула ногу. Растянула картинно, с охами, вздохами и слезами. Пал-палыч осмотрел пострадавшую, наложил лонгету и сказал, что ничего страшного, к отъезду в город пройдет.

- Вот, теперь мы в одной лодке. Ты хромаешь, и я хромаю. - Раечка селя радом с Тимом и похвасталась металлизированной лонгетой.


Мимо них, к летной поляне, пробежали остальные ребята. От топота Ратреки гудела земля. Опять вечером всем лагерем придется вычесывать из ратина репьи.

- Ну? А мы чем займемся? Ходить нельзя, может в каяке по бережку поплаваем?

- А если перевернется, что делать будем? Я-то еще выплыву, но тебя точно не смогу вытащить.


Рая легла на траву:

- Тогда расскажи мне что-нибудь?

- Что именно?

- Про джунглианцев, например. Про их планету, быт. Интересно же.


День с Раей пролетел незаметно. Они загорали, болтали обо всем. Тим научил ее играть в джунглианскую игру, в которой были задействованы только три пальца на каждой руке. Как у джунглианцев.

- Похоже на наше камень-ножницы-бумага. Только фигур больше, некоторые жесты можно использовать только определенное количество раз и система очков.

- С ума сойти как «просто».

- Ты попробуй, я не знаю, как перевести название на космолингву, многие слова в джунглианском просто не имеют аналогов в нашей речи. Мне нравится, только играть не с кем.


На удивление, Раечка легко запомнила правила, и они с удовольствием возились на песке, записывая ходы и поворачивая комбинации.

- Я бы назвала это пальчиковыми шахматами. Надо дедушке показать, ему понравится: удобно и «фигуры» всегда с собой.

- Как ты здорово придумала. Мне нравится, давай так и назовем. Первая адаптация джунглианской игры. В истории.

- Слушай, Тим, а ты слышал о «Клубе инопланетных культур»?

- Нет.

- Ну да. Он в мае открылся, а тебе немного не до того было. Короче, рассказываю.


Раечка села и стряхнула с ладоней песок.

- В мае, при институте Психического здоровья, открыли. Мы с Зоей записались, но туда ходила, в основном, я. Очень интересно, но я там единственная школьница. Было бы здорово ходить туда вдвоем. Подумала, если у больше нет тренировок, может тебе там понравится? Всегда можно узнать что-то новое и поделится своим. Те же Пальчиковые шахматы, например.


Рая смотрела в сторону и водила пальцем по песку. Тим смотрел на нее и не понимал, как человек может отрастить такие густые и длинные ресницы.

- Почему нет? Лето длинное, одурею дома сидеть. – ответил Тим, отогнав наваждение. - Будет здорово, спасибо что пригласила.


Раечка почему-то покраснела. Тим подумал, что она перегрелась и предложил перебраться в тень.


Остаток поездки прошел быстро и весело: они с Раей доковыляли до водопада и кормили белок. Выиграли соревнование по нардам и с треском продули в соревнованиях по «Городкам». Рисовали и лепили. Ограниченная подвижность стала необременительной. У Ратреки же с Зоей не ладилось, и каждый вечер, ворочаясь в своем спальном мешке, Ратрека вздыхал:

- Что-то неправильно делаю. Говорю: «какие ноги у тебя красивые, ты не думай, что только две это плохо. У тебя и одна бы неплохо смотрелась» А она сразу дерется! Ты знаешь, как больно дерутся ваши девчонки?

- Не знаю, меня ни одна не била.

- То-то и оно. Наверное, есть какой-то секрет. Вот к тебе же Рая пришла сразу.

- Да она от безнадежности, скучно полдня в одиночку на пляже сидеть.

- Ну-ну-у. - протянул Ратрека и улыбнулся зубастой пастью, будто знал нечто секретное.

- Ты знаешь что? Подари Зойке цветы. Это все девочки любят.

- Зачем?

- Обряд такой, собираешь цветы, без корней, в гармоничном цветовом сочетании, и даришь. Это как намекнуть на то, что хочешь сделать человеку приятное.

- Так просто?

- Да.

- Просто и бессмысленно. Ладно, попробую.


Когда уезжали в город, Зоя сидела, обнимая огромную охапку луговых ромашек и глупо улыбалась, не отвечая на вопросы.


Дом встретил Тима стерильной чистотой и сильным запахом дезинфектора. Домуправ починил потолок и даже повесил на место люстру. Автомой привычно катался по керамическим полам, наигрывая сам себе радио.

- Привет, старина. Постирай, пожалуйста, вещи. Я только сумку разберу.


Тим включил автоответчик на стационарном коммуникаторе и неспешно стал раскладывать по местам свой багаж. Сообщения были от отца, звонок от домовладельца с просьбой перезвонить. После из динамиков послышалось знакомое шипение:

- Тим Ту, это С-с-сионец. У нас-с в космопорте небольш-шое ЧП. Два джунглиантс-са, которые соверш-шенно не говорят на кос-смолигве. Я сразс-су вспомнил про твоего отцс-са и тебя. Пожалуйста, приедь, как только сможеш-шь.


Тим удивленно прокрутил запись еще раз. Ну да, наверное, сионец узнал, что отца еще долго не будет. Немногие знали про их с папой секрет. Не раздумывая, он схватил со стула ветровку и, крикнув Автомою, чтобы не трогал вещи и готовил ужин, поспешил на остановку.


Джунглианцы были пожилыми. Тим с любопытством разглядывал их серый от возраста панцирь и солидные наросты на головах, похожие на средневековые короны.

- Вот. Мы их устроили максимально удобно, но понятия не имеем что делать дальше. Приехали «зайцами» на транспортнике, чуть не умерли от обезвоживания. Космолингву не знают, другие языки тоже. Наверное, откуда-то совсем из глубинки. - оправдывался заместитель начальника космопорта.

- Сам понимаешь, если что, будет межгалактический скандал. Я лишусь места.

- Не переживайте. Сейчас спросим, может они просто заблудились.


Джунглианцы встретили его появление настороженно. Женская особь дотронулась до руки мужской и взволнованно спросила:

- Ты все еще думаешь, что он тут? Но если бы он был на этой планете и остался живым, он уже был бы здесь.

- Не переживай, мне так подсказывают сердца.

- Приветствую вас, Старшие. Меня зовут Тим Ту, мы рады вам на планете Силири.


Если бы прямо сейчас в здании космопорта взорвалась шоковая бомба, джунглианцы не выглядели бы более ошарашенными, чем в данный момент.

- Как такое возможно?! - воскликнула мужская особь.

- Как ты говоришь, тебя зовут?! Повтори? - воскликнула женская.

- Меня зовут Тим Ту. Это сложно объяснить, но да, я могу говорить по-джунглиански. Долгая история.

- Тим Ту, ты не знаешь Пат-до-ту? Мы его родители.

- Все нормально, - мальчик повернулся к замначальнику космопорта, - Это мои бабушка с дедушкой. Сейчас заберу их домой.

- Мы с отцом еще не принимали гостей, поэтому простите за беспорядок.


Тим спешно выносил из гостевой комнаты разобранную кровать. Джунглианцы спали в гамаках.

- Устраивайтесь, папа вернется через полторы недели. Вы, наверное, голодные? У меня есть специальные брикеты. Папа говорит, что это не домашняя еда, но вполне сносно.


Джунглианцы сидели на диване в гостиной и осматривались. На них смотрели фотографии, развешенные по стенам и стоящие на стеллажах. Маленький Тим, которого Пат-до-ту держит на руках. Пат-до-ту в форме, шагающий на параде. Тим с наградами за выступления, они вместе над именинным пирогом, к которому из-под стола тянется лапа Ратреки.

- Я тебе говорил, он жив. Если горит родовой огонь, то все в порядке.

- Я не совсем уверенна в его рассудке. Завести себе человека - это выше моего понимания.

- Давай дождемся пока он сам нам объяснит.


Тим устал и хотел есть, он поставил на обеденный стол две дополнительные тарелки и положил в каждую по закрытому брикету.

- К сожалению, человеческая еда вам не подходит. Папе делают специальную, на заказ из привозных продуктов. Чувствуйте себя как дома Мать моего отца и Отец моего отца.


Бабушка с Дедушкой несмело расселись. У Бабушки до самого пола свисали чудесные прозрачные крылья, похожие на крылышки стрекозы, только во много раз больше.

- Как говорят люди, «приятного аппетита».

- А у вас с отцом разве нет молельни, где сначала угощают души предков? - поинтересовалась Бабушка.

- Пока нет, отец вот уже три года грозиться ее сделать, но никак руки не доходят. Он очень много работает.

- Это так на него похоже.

- Вы не представляете, как он обрадуется. Он же мне все-все про вас рассказал.


Дедушка аккуратно вскрыл этикетку и попробовал брикет стесанными жвалами.

- Ка-Ро-Ту, это очень недурно, дорогая. Попробуй.


Некоторое время все ели молча. Тим выставил на стол корзинку с брикетами, джунглианцы не ели много дней и им надо было восстановить силы, чтобы не заболеть.

- Все очень необычно, маленький человек, но мы постараемся привыкнуть. Главное, что сын жив.

- Но молельню необходимо сделать. - ворчала Бабушка, ворочаясь в своем гамаке. - Как так можно жить? Без умывальни можно, без комнаты естественных отправлений можно, а без молельни - никак нельзя.

- Отдыхайте. Если что-нибудь напугает или понадобится, я в соседней комнате.


Вернувшись к себе Тим первым делом отправил позвонил Ратреке.

- Рат, ты не поверишь, что у меня случилось.


Продолжение завтра.

Читать первый рассказ про Тима

Показать полностью
366
История без штанов
40 Комментариев  

Песенка была такая «Отчего нам не везет?»… хорошая песенка, гимн моей жизни просто :)

Второй любимой историей моих друзей является сказ про штаны. Вернее, про полное их отсутствие.


Подработки бывают разные, в одно лето я ездила на подхвате у одного конного ролевого клуба. Делала, что люблю и умею: дрова таскала, еду варила и посуду за всеми мыла. За это платили смешную денежку и давали бегать в исторических шмотках. Лошадей не люблю, поэтому обязанностями конюхов занимались другие прекрасные дамы.

И вот, бегая в этих исторических шмотках местного разлива по всему фестивалю, я подстыла и перелезла в свое, неисторическое. То есть, спортивный костюм «я у мамы адидас». Черт с ним, с отыгрышем, здоровье важнее.


В средине трех дневных мероприятий, ребята отогнали коневозы и перенесли лагерь подальше от людных мест, расположившись на каком-то заброшенном участке. Знаете там, три стены и в окне ковыль. Убрали стекло, мусор. Крыша цела, а нам только это и надо. Потому что все три дня хлестал нереальный ливень. Все шмыгают носами и кашляют.


Вот появляются они, горячительные напитки, которые прихватили как раз для такого случая. Набегавшись за день с раннего утра, наполовину голодные, а ужин только-только сварился. Разумеется, пригубив, размякли все. Ну и мне налили, для сугреву. А я такой зверек, который пить не умеет. И чай с коньяком - это такая вещь, после которой душу тянет на приключения.

А в этот раз потянуло не на поиски их, родимых, а в кусты. Не буду же я всем радостно заявлять куда ухожу?

Отошла метров десять по кустам, чтоб наверняка не видно, встала в ивнячке, только треники назад и в боевую позу орла, как землица-то подо мной и разверзлась.


Ходить одному в незнакомом месте ночью, да еще и подвыпивши - идея не самая умная.

Короче, провалилась я в подвал и глубокий подвал, метра два. В полете, штаны вместе с исподним зацепились за торчащие зубы арматуры, и я рухнула в подпол уже без них. Лежу как дура, без порток, но в кедах. Хорошо хоть в полете расхотелось все, за чем собственно шла.


Зашиблась знатно, все ободрала, кровища рекой. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Упала на ящики и только потом на бетон и стекло. Темно хоть глаз выколи, над головой в провале облачное небо и флаг моих штанцов. Накрапывает дождик. Тоска.


Вроде, ничего не сломала, только ногу вывихнула так, что не встать. Лежу, думаю о вечном. А в частности, как теперь быть? Если звать, то потом же проходу не дадут, да и не доорусь наверно, лучше силы поберегу. Скрючилась кое-как, отползла на ящик. На нем все лучше, чем на полу.

И жду. Рано или поздно начнут искать.


Спасибо друзьям, хватились меня минут через десять. Все забегали, запрыгали с фонариком, стали звать. Прямо в метре от дыры проходили, а я сидела и наблюдала борьбу между чувством стыда и желанием жить. В конце концов желание жить рявкнуло: «Так и помрешь без штанов!!!» и я откликнулась.


- Кира, еклмн! - только и могли сказать друзья и побежали за тросом.


Вытащили, прикрыли, застебали и вызвали скорую. Потому что ногу я таки сломала, но на адреналине не заметила.


Восемнадцать лет прошло, а мне эту историю припоминают. Вот, а алкоголь на природе я больше не пью и по кустам не шастаю, не солидно.

Показать полностью
1186
Воришка-золотарь
80 Комментариев  

Кто как, а я по жизни постоянно попадаю в какие-то дурацкие и комичные ситуации. У моих друзей есть целый хит-парад историй с участием вашей покорной слуги. Но, наверное, самой эпичной была история про навоз и розы.

Когда мы с дочкой жили на первой съемной квартире в Озерках, то познакомились с соседкой с первого этажа. Женщина была очень милая: пенсионерка с замечательным хобби. Она выращивала розы прямо в своей квартирке. Собственно, это даже не квартирка была, а ботанический сад в миниатюре. Возилась, как с малыми детьми, клеила стеклянные витринки, чтобы кусты в горшках не мерзли, досвечивала, мастерила хитрые системы полива, опрыскивала и обрезала, короче, всю душу этому делу отдавала.

Летом из ее раскрытых окон плыл тонкий аромат распустившихся, нагретых солнцем цветов.

Всегда была рада срезать маленький букетик, если просили. Очень дружелюбная и милая женщина.


Но, спустя года три, я стала замечать, что зелени в ее окнах становится все меньше и меньше. Не знаю, что за напасть постигла соседкины цветы, но она пожаловалась, что нужен конский навоз, а где его достать она не знает. Жалко. Столько сортов собрала, а они гибнут.


Ну, у меня ж мозгов нет, а душа широкая. Думаю, надо помочь, потому как конюшня недалече, в Озерковском парке имеется. Я уже писала, что можно уйти с улицы, но выгнать улицу из себя - гораздо труднее. Замашки остаются.


Отправив детку в летний лагерь, взяла Кира два крепких пакета для строительного мусора, перчатки и фомку. И в ночи пошла с этим набором под мышкой в сторону конюшни.


«Стра-а-ашно, аж жуть»(с) Лошади же тварюки умные, за что и не люблю их. Естественно, когда какая-то тетка расковыряла стенку денника и влезла в их сараюшку, они в восторге не были.


Надо сказать, что конюшня так себе была: сараи на сараях. Вожусь я в потьмах, ползая по навозной куче, которую свалили в дальнем конце, и мечтаю не получить по башке копытом, потому что лошадь волнуется, ржет и мечется.

Тут свет фонарика в лицо:


- Стоять! - руки за голову, ты кто такой, иди отсюда. Короче, меня спалил сторож.


На вопрос, что я тут делаю, не нашла ничего лучше, как промямлить: «Говно ворую…»

Так надо мной не смеялся никто и никогда. Проверил мешки, и правда, говно.


- Ну ты... - тут сторож произнес эквивалент слово «чудачка» - Этого добра завались, даром раздаем! Пришла бы днем, тебе бы еще дотащить помогли куда надо.


Мне было очень-очень стыдно. Ну не привыкла я еще на тот момент, что с людьми можно нормально договорится.

В итоге, все было хорошо. Мне помогли вытащить мешки, спасли от перенервничавшей лошади, и на утро соседка благодарила меня пирогами. Мораль истории такова: чтобы не попадать в глупые ситуации и не краснеть со стыда, надо не быть букой и не боятся просить. В девяносто девяти случаях люди помогают.


Так что, больше говна я не воровала :)

Показать полностью
50
Четыре жизни (часть 2)
23 Комментария  

Индекс серии рассказов:

Накопить на конус 1ч

Накопить на конус 2ч

Тонкая работа

Винтажное чудо

Четыре жизни 1ч


Второй ветеран, который числился в списке Тима, жил и работал в космопорте. Мальчик любил торговую зону, несмотря на шум и суматоху. Космопорт никогда не спал, там можно было попробовать еду со всех концов вселенной, звучали всевозможные языки. Надо было внимательно смотреть по сторонам и под ноги, чтобы не влететь или не наступить на инопланетного гостя, который совершил пересадку в крупнейшем порту системы и сейчас спешил по своим делам.


Сионец дремал за прилавком. Был утренний воскресный час, и Тим специально подгадал время между пассажирскими рейсами и транспортником с Сириуса, чтобы не отнимать у старейшего жителя Фениксграда рабочие часы.


Некоторое время Тим стоял, привыкая к полумраку магазина. Справа и слева мерцали загадочные шары, квадраты и прямоугольники. На полках и витринах были расставлены бутылки и банки. В витрине, переливаясь всеми цветами радуги, сияли конусы.

- Встреча с прекрас-сным состоялас-сь?


Средняя голова открыла глаза и поднялась на гибкой шее, расправляя гребень.

- Да, у вас очень красиво. Здравствуйте, я Тим. Звонил три дня назад.

- Как же, как же, помним. - сионец поманил Тима в комнату за прилавком и заполз следом.

- Присаш-шивайс-ся.


Тим Ту крутил головой, потому что знал: его закидают вопросами в школе, как там у сионца дома. Где сидит, как спит, что ест?


Комната, в которой жил сионец, была не большой. Если не сказать, крохотной. Чисто вымытый пол устлан плетеными циновками, которые заменяли пришельцу стулья и кресла. У стены стоял диванчик с протертыми плюшевыми подлокотниками, кулер и буфет с морозильной камерой. За шуршащей тростниковой занавесью, прямо на полу, лежала большая синяя перина, а над ней висела выключенная ультрафиолетовая лампа и система Ика. У другой стены располагался кухонный уголок, раковина, варочная панель и духовой шкаф. Чайник же у сионца был самый-пресамый обычный. Эмалированный, в красный горошек.


Разлив по чашкам чай и поставив их на раскладной столик, сионец повернулся к гостю и скрестил все руки на животе.

- Мы внимательно тебя слуш-шаем.


Тим заробел и не знал, на какую голову смотреть.

- Здравствуйте…

- Уже здоровалис-сь. Не преш-шивай, за всю свою долгую ш-ш-шизнь мы не съели ни одного дитеныш-ш-ша. Хоть иногда хотелось.


Мальчик улыбнулся и взял чашку:

- Папа предупреждал, что у вас замечательное чувство юмора.

- А кто у нас-с папа?

- Пат-до-ту. Джунглианец.

- Надо ш-ш-ше, Пат усыновил человечх-хка! Я не думал, что он осмелитс-с-ся таки.

- Нам школа дала задание: собрать воспоминания ветеранов блокады. Мы хотим выпустить книгу к юбилею.

- Что там вспоминать? Одна война похош-ша на другую, как ни крути. Всегда сначала звучат лозунги прис-сваные вести к достойной цели, и всегда вс-с-се скатываетс-ся в примитивную рез-с-сню.


Тим включил запись и положил самописец на колени.

- Я хорошо знаю историю. Сионцы никогда не участвовали в вооруженных конфликтах. Вы, выше всего этого. Так почему?

- Мы сами не с-снаем. Мы привяс-с-саны к этому месту. Пусть лавка уже не та, но товар тот же. Вс-с-се жители Примимае были моими цветами. И я прос-с-сто не мог бросить с-с-свой с-с-сад.

- Папа говорил, что вы помогли создать вакуумный генератор для поддержания силового поля.


Сионец курлыкнул:

- С-с-скажет тош-ш-ше. Я прос-сто подсказал одному инженеру, как воплотить его идею в жизс-снь. Хорошая штука получилась. Только радиоактивная.

- Вы охотились на голубей и крыс, чтобы кормить сирот. А сами ели жигликов.


Пришельца передернуло от верхушек гребней до кончика хвоста:

- Не напоминай. Такая хадос-сть, с-с-словами не передать. Но протеин.

- Расскажите хоть что-нибудь, это же важно.


Сионец поболтал ложечкой в своем смолистом чае.

- На втором году ос-сады, когда нам пришлос-сь отступить к центру, нас неделю поливали из беспилотников. Кис-слота проходила через купол и разьедала вс-с-се, на что попадала. Мы не зс-снали где укрыться. Санчасть не справлялась. И тогда студенты вышли на улитс-сы с рогатками и стали из них сбивать бес-с-спилотники. Попадешь им в камеру, и вс-с-се: бесполезный кусок дюраля. Один из них, молодой, кажется Клавдий звали, поднялс-с-ся на баррикады и показал тараканам заднитс-с-су. Это их деморализовало на трое суток. Мы смогли найти новое убежиш-шще и перевес-с-сти раненых. Видишь ли, джунглианцы слишком вос-с-спитаны. А в некоторых ситуатс-сциях просто необходимо быть хамом.

- А почему вы сразу не ушли под землю?

- Кушать что? С-силовое поле удерш-шивало крупные снаряды, не давало пройти танкам и крупным биологическим объектам. Но мы прикармливали птиц и крыс-с-с, которые проникали сквозь него. На поверхнос-с-сти было опасно, но там была пища. И потом, от кислоты было не укрыться. Она проедала землю на три этажа внизс-с. Если умирать, то при свете солнтс-са.

Никто не думал, что война растянетс-с-ся на такое время. Думали, так, по кас-сательной. Но она просто до нас еще не докатилась. Страш-шное время.

- За вами же прилетал эвакуационный шаттл. Город уже был в осаде, но он смог сесть. Почему вы на нем не улетели?

- Потомуш-што мы его разобрали. Ты не предс-с-ставляешь, на что способна техника с-с-сиона! Он нам пришелся более чем кстати. С-с-старый генератор еле фурычил.

- Наверно, ваши родители очень расстроились.


Сионец улыбнулся сиреневыми губами:

-Расстроились не то с-с-слово. Первое, что с-сделал отет-с-сц, когда была налажена связс-сь, это шипел на меня час-са три. Я до сих-х пор выплачиваю ему субсидию за тот ш-шаттл. Но считаю он то же не прав: пос-с-сылать такую дорогую вес-с-щь и в такую заваруху.

- Вы же его ребенок. Он волновался, что вы умрете.


Сионец фыркнул и, нагнувшись через всю комнату, достал из буфета вазочку с печеньем, которую поставил на стол.

- Нас-с, какой-то там, вашей войной не убить. Магас-сина было ш-шалко. Этот гораздо меньш-ш-ше старого. Хотя, и очень похожш-шь. Зато, у меня пос-с-сле всех этих событий такие рецепты забвения появилис-с-сь… лучшие в галактике.

- Вы особенно опекали детей. Отец говорил, что они спали в карманах вашей мантии.

- Погибло столько взрос-с-слых. Все остальные были заняты делами. Нас-с никто не гнал, о нас-с заботились. Не дали умереть с голоду. Это самое малое, что мы могли с-с-сделать. Но мы не как твой отец: предали с рук на руки и с-с-сабыли. Так что не делай из благодарности героизс-сма.


Тим допил густой сионский чай, звякнул колокольчик на двери лавки, и мальчик поспешил откланяться. На прощание, сионец сказал ему: зс-саходи и отца приводи. Мы с-с-с ним старые приятели.

И вернулся к прилавку.



Фениксград еще до переименования был крупным учебным центром. На весь город - шесть институтов. Утром студенты заполоняли улицы и общественный транспорт. Больше половины населения Фениксграда еще учились.

Тим редко бывал в студенческом городке и сейчас немного заплутал, потеряв из вида шпиль Большого технологического.


В профессоре Клавдии было мало чего профессорского. Он не выглядел на свой возраст. Особенно сейчас, когда гонял мяч на баскетбольной площадке со студентами первого курса.

- Простите профессор, я заблудился и опоздал.

- А-а-а, так это ты Тим Ту?

- Да.


Клавдий вытер лицо полотенцем и крикнув на площадку: «Дальше без меня!» - отвел мальчика в сторону кафе:

- У меня время обеда, давай перекусим и побеседуем.

- Я не голоден, спасибо.


Они сели у окна. Тим смотрел, как мимо ходят люди, как голуби клюют крошки, которые им бросает хмурый молодой человек. Под его ногами стоял макет то ли космического корабля, то ли завода.

- Итак, что ты хотел спросить? Это школьный проект, не так ли?

- Да, мы готовимся к дню снятия блокады.

- Это очень похвально, молодой человек. Я весь во внимании.

- Расскажите о блокаде.

- Я был очень молод. Приехал учится во Всемирный Психологический. Золотой медалист, гордость семьи… в общем, глупый юнец восемнадцати лет отроду. Немногим старше тебя.

Сначала все воспринималось как игра. Ну, знаешь: «прибьем тараканов, где наши тапки!?»

Потом начались первые смерти. Планета была атакована неожиданно, никто не был готов. Крупные города еще оборонялись, но поселки оккупировали за неделю.

Я плохо помню голод, мы были настолько измучены морально, что физическое отошло на второй план. Все смазано. Страшно, когда открывалось второе дыхание. Люди выходили за силовое поле, обвешанные самодельной взрывчаткой, и бросались на укрепления джунглианцев и ратинов.

- Я учусь с ратином, он мой друг.

- Ты не представляешь, как я рад это слышать. Тогда скажи мне кто, что человек будет сидеть за одним учебным столом с ратином, я бы рассмеялся ему в лицо. А ты знаешь, что ратины потомки самой обыкновенной земной собаки?

- Нет, не знал.

- На заре космостроения, люди часто испытывали летательные аппараты на животных. Одна ракета на экспериментальном топливе разбилась на Рате. Так, спустя много-много миллионов лет появились ратины.

- Я не думаю, что Ратрек будет рад узнать, что он потомок собаки. Его и так дразнят некоторые несознательные.

- Мы отвлеклись. Осажденные вели себя достойно. Не было даже мысли, что можно сдаться. Мы прекрасно знали, что пленных наши противники не берут. В паузах между атаками мы устраивали вылазки. Были организованы санчасть, детский сад… у нас даже была школа. Огромным подспорьем, в те времена, были склады транспланетарной компании. Мы рассудили, что ответим за мародерство попозже, а пока, жизнь людей прежде всего.

- А это правда, что вы баррикадам... ну… Заднюю часть показали?


Профессор подавился кофе.

- Кто тебе про это рассказал? Вырежи эту часть из интервью, прошу тебя. Если об этом узнают студенты, моей репутации конец.


- Хорошо, я никому не скажу. А как вы спрятались от Средства Тотальной Зачистки?

- Был один джунглианец. Он отличался от остальных, задумчивый такой. Часто смотрел на то, как мы сражались с их дронами. Он не был пехотинцем, носил летную форму. Так вот, однажды мы увидели, как он показывает что-то в наши камеры слежения. Это была жестовая космолингва. Он рассказал о том, что ратины должны включить какое-то оружие невиданной доселе силы. И что мы должны спрятать женщин и детей под землю, настолько глубоко, насколько это возможно. В ту же ночь была объявлена эвакуация. Мы задействовали шахты для ракет. Они были очень глубокими: дышать там можно было, только если на тебя была надета система подстроенного дыхания. Мы спустились на дно и задраили люки.


Это была самая страшная неделя в моей жизни. Люки раскалились настолько, что мы не могли подойти к ним и на десять метров, защитные комбинезоны начинали плавиться. Без перевязок стали умирать раненные. Большая проблема была с питанием. Надо было задерживать дыхание, чтобы не надышаться токсичными газами. Мы думали, что эта шахта станет нашей могилой. Но время шло и, наконец, мы смогли открыть один из люков и выйти наружу.

Города не было. И леса не было, ничего не было. Сплошная пепельная пустыня и руины. Пепел сыпался с неба как снег.


Тим не сразу понял, что вокруг стало очень тихо. Все, кто были в кафе, замолчали и повернувшись к ним, слушали профессора.


- Но не было так же и армии джунглианцев и ратинов. Была искореженная техника, обожженные в уголь тела и экзоскелеты. Потом, конечно, на планету высадились новые отряды, но наш город официально считался уничтоженным. Никто не думал, что мы сможем восстановить экологию и снова его отстроим. А мы смогли. Все вместе, люди и инопланетники. Все, кто пережили этот взрыв. И я сильно надеюсь, что это научит новое поколение не называть ратонгов псами, а джунглианцев - тараканами. Как и они не будут называть нас мясом. И если мой рассказ поможет запомнить, через что приходится пройти для осознания факта, что все мы можем существовать в мире, то я буду очень рад.


Тим старательно обрабатывал текст. Он наспех пообедал и даже не слышал, как вернулся с работы отец. После увольнения он устроился инструктором по физподготовке, и у них стало гораздо больше времени для совместного досуга.


Инсектоид тактично постучался и заглянул в комнату мальчика:

- Тебе днем звонил Ратрек. Он был чем-то сильно расстроен.

- Все завтра, я зашиваюсь. Очень интересный проект получился.

- Я рад. Все, не мешаю.

И Тим услышал, как отец включил телевизор.


Школа утонула в предпраздничной суматохе. Ее украшали гирляндами, в парке собирали портативную сцену.


Рая, Ратрек, Тим и еще трое корреспондентов сидели в кабинете школьной газеты.

- Так. - Раечка хлопнула ладонями по столу. - Мы совершенно не можем ставить интервью с папой Тима. Это ни в какие ворота не лезет. Я-то думала, что он из Красных Быков.

- Это несправедливо. Благодаря какому-то джунглианцу люди и выжили.

- Благодаря им же, они и умирали!

- Что вы на меня смотрите? Я вообще молчу, после того что узнал. - замахал лапами Ратрек, на которого все обернулись в надежде, что он рассудит.

- Папа был первым, кто смог пойти против идеологии и воспитания. Он никогда не сможет больше вернуться домой, потому что Силири стала его домом.

- Такие, как твой отец, убили твою родную семью. Как ты можешь его оправдывать?

- Знаешь, Рая, я могу думать, что Пат-до-ту мой отец, и ближе его у меня нет никого на белом свете. А могу обозлиться на него и всю жизнь прожить с черным сердцем. Но на него злиться не за что: он верил и его обманули. Я уважаю его за то, что он нашел в себе силы и сделал все, чтобы исправить тот ущерб, который нанесли его сопланетники. Так что отец тоже ветеран, и он то же пережил блокаду и взрыв. Неважно, с какой стороны от силового щита он был. И его рассказ будет в сборнике!

- Здорово сказал. - поддержал друга Ратрека.


Уже после занятий они сидели на парковой лужайке, наблюдая как старшеклассники монтируют свет и заносят оборудование на сцену. Ратрека аж поскуливал от удовольствия, разглядывая на наладоннике высший балл по космолингве.

- Ну хоть в этом месяце на меня мамка рычать не будет.

- Она у тебя хорошая, просто ты балбес и лентяй.

- За то я друг хороший.

- Не поспоришь.


Они помолчали. Первым, как всегда не выдержал Ратрека.

- О чем думаешь?

- Помнишь, как в третьем классе, я тебя первый раз увидел?

- Помню. Сидит такой, уши в разные стороны и глаза, как две миски.

- Я ведь тогда сильно испугался.

- Серьезно?


Над поляной пролевитировал Куб-Костик и поднялся на сцену. Он должен был всем вещать стихи и хотел потренироваться.

- Ну представь, вваливается в класс медведь. Ну чистый же медведь, только лап шесть.

- А я думаю, неужели, человек адекватный… Привет, говорит «я Тим, садись со мной!»

- Это я со страху. Думаю, если по-хорошему, так может цел останусь. Это ж я потом узнал, что это тебя надо от всего защищать и вечно спасать из переделок.

- Подумаешь!

- Просто сейчас представил, что было бы, если б я дал этому страху волю. У меня не было бы такого замечательного друга. И папы бы не было. Знаешь, как я ревел, когда в первый раз его увидел?

- Догадываюсь. Джунглианцы страшно стремные, - сказал Ратрек и завилял своим пушистым хвостом.

- Все беды мира от страха. От того, что мы боимся чего-то нового. Надо рассказать это взрослым, чтобы еще одной такой войны не было.

- Всегда найдется тот взрослый, который скажет, что ты еще ребенок и ничего не понимаешь. Хватит того, что это мы с тобой знаем.


В их мозгу задребезжал неуверенный голос Костика: «Когда мы пепел поливали слезами наших горьких слез...»

- Костян, давай! Увереннее! - крикнул Тим лазоревому кубу, а сам шепнул Ратреку:

- Пошли отсюда, он эту волынку сейчас час гонять будет.

- Ай-да, наперегонки!


По тропинке парка, смеясь и толкая друг друга, бежало человеческое дитя и дитя ратина.


- Я считаю, что наша книга будет не полной без наших комментариев. – Запыхавшись, Тим остановился у школьных ворот и подождал друга. Вместе они пошли по улице в сторону остановки.

- Это уже прошлая жизнь, а в настоящей мы никакие не враги друг другу. И это правильно.

- Попробуй сказать это Раечке, она как раз сейчас поехала сдавать макет в печать.

- Не буду. Зачем ее расстраивать? Она же красивая.

Показать полностью
56
Четыре жизни (часть 1)
29 Комментариев  

Индекс серии рассказов:

Накопить на конус 1ч

Накопить на конус 2ч

Тонкая работа

Винтажное чудо


Тим опаздывал на классный час. Тренировка заканчивалась около десяти утра. Занятия начинались в полдень, когда дети уже освобождались от многочисленных кружков и секций, но иногда учителя проводили сие мероприятие, чтобы дети не отрывались от общественной жизни.

Выбежав на обзорную площадку, он увидел, что Пал-палыч уже отвел шестой «А» в парк и рассадил на селекционном газоне. Педагоги считали, что сидеть в закрытом помещении вредно, поэтому все предметы, которые можно было делать на свежем воздухе, переносились в обширный школьный парк.


Когда мальчик пробежал лабиринт аллей и оказался на нужной поляне, Пал-палыч уже рассказал пятиминутку новостей и выступали докладчики.


- А! Вот и Ту явился.

- Прошу прощения за опоздание.

- Садись. Раечка, продолжай.


Отличница Раечка, которая за два года превратилась из гадкого утенка в прехорошенькую девчонку с пшеничными косами, фыркнула:


- Повторяю для спортсмЭнов. В этом месяце годовщина снятия блокады с Фениксграда. В связи с этим, в нашей школе будет проведен вечер для ветеранов-блокадников. Нашему классу школьный совет выделил почетное задание: собрать мемуары. Мы их напечатаем юбилейным тиражом и вручим в дар всем желающим.


- Что нам надо? Отобрать добровольцев, которые стали бы корреспондентами и взяли интервью. Обращаю ваше внимание на то, что «тяп-ляп» эту работу выполнять нельзя. Это нереальное свинство - выполнить это дело кое-как. Я сама не смогу быть журналистом, потому что задействована еще в пяти мероприятиях к празднику.


Тим, подперев лицо ладонями, любовался на тоненькую Раечку, чье платье из лунной тафты открывало стройные загорелые ноги.


- Ну? Нам надо шесть человек. По три ветерана на нос. Ребята, ну имейте совесть, я и так сплю по четыре часа в сутки. Не могу же я тащить всю общественную нагрузку. Пал-палыч, скажите им!


Пал-палыч присел с высоты своего трехметрового роста и поправил на хоботе очки:


- Дети, Раечка права. Предлагаю, для большей привлекательности задания, возможность исправить кое-кому оценки по родной речи. Ту, это тебя касается. Ты скоро забудешь космолингву со своим погружением в джунглианскую культуру. Не спорю, такой интерес похвален, и нам очень нужны специалисты-билингвики, но нельзя ограничиваться таким узким профилем.


Тим поднял вверх ладони в знак согласия, он действительно в последнее время интересовался только Семиборьем и джунглианской историей.


- Хорошо. Ратрека, тебя это тоже касается.

- А от уроков освободят?

- Нет, это внеклассное задание.

- Ну надо, так надо.


С грехом пополам, набрали нужное число вольных корреспондентов.

- Попали, - подошел к Тиму подошел Ратрека и, поднявшись на задние лапы, показал наладонник:

- Представляешь, прихожу я такой в городскую ратушу и прям в приемной: «а подайте мне сюда Советника Плюка». Представляешь, как и куда я полечу потом?

- А ты ему сначала позвони. Как все разумные цивилизации делают. Запишись на прием, скажи секретарше, что дело школьное и не терпит отлагательств.

- Дети! Тихо. На перемене все обсудите, дайте Косте рассказать свой доклад.


Все разом замолчали, потому что Костракес учился с ними первый год. Ему, родом с планеты Девяти солнц и так было не сладко, потому что с человеческой точки зрения, Костя был метровым кубом обладающим сильной телепатией. Общался он тоже мысленно, но от сильного стеснения сильно запинался, отчего у Раи болела голова. Во всем остальном Костя был таким же ребенком, как и все. Общительным и добрым. Слушая Костю, Тим одним глазом заглянул в свой наладонник. Первое же имя заставило его поперхнуться.


- Отец, я думал ты прилетел на планету после блокады.


Пат-до-ту перестал скоблить жвалами сублимированный брикет. Тим, в свою очередь, так и не притронулся к пюре с котлетами, которые приготовил Автомой.


- Нет, сын. Я был по ту сторону и попал в плен. Но то, что я увидел, заставило меня полностью пересмотреть свои приоритеты. Я с радостью отвечу на все твои вопросы, только давай сначала закончим трапезу.


В голове Тима не укладывалось. Нет, он знал, что джунглианцы в основном своем составе выступили против человеческого альянса, но были три планеты, которые объединились в союз Красного Быка и бились на равных, бок о бок, с людьми. А получается, что его отец, всего лишь предатель, перебежчик, враг. Привычный мир стремительно разваливался на кусочки.


Они сидели, как и обычно, на одном диване, только отстранившись друг от друга. Тим приготовил самописец, который записал бы речь Пат-до-ту и потом перевел ее в печатный текст.

- Ты, наверное, знаешь, что Силири - первая искусственно созданная и запущенная экзопланета. Секрет ее создания человеческий альянс держит в тайне и по сей день. Остальные обитатели четырех Вселенных всполошились: как так, какие-то млекопитающие, которые в большинстве своем пригодны только в пищу, и создали то, что не смогли Просвещенные. Страшно подумать, что вы еще изобретете и сделаете своими пятипалыми конечностями.


- Так получается, что война началась из-за страха? Реальной опасности не было?


- Да, мой дорогой. Ты не представляешь, какая была развернута агитационная компания. Снимались фильмы, где люди выступали в роли, этаких безумных монстров, которые уничтожают все, к чему прикасаются. К сожалению, человечество за свою историю натворило много ужасных и непоправимых вещей.


- Уничтожило Землю?


- Да, например, полностью убило свою Материнскую планету. Понадобилось всего два поколения, чтобы выросли такие как я. Сильные, безжалостные, считающие людей паразитами общества.


В ход шло все. Яды, огонь, холод. Но люди сражались и, предки мои, они были достойными противниками! И вот тогда мы стали бояться вас по-настоящему. Мы перестали брать пленных.


- И столкнулись с партизанами?


- Да, это древняя людская традиция. Как только что-то выходит из под контроля, они объединяются и подаются в леса. Не подумай, я сам родился в лесу, и наши джунглианские топи не чета вашим. Но это же какой-то кошмар, когда звездолет сбивают из требушета! Огромный, высокотехнологичный, напичканный разнообразной электроникой и магнитными захватами звездолет, выводят из строя обычным булыжником. Без системы наведения, как там у вас говорят?


- На глазок.


- Вот именно, мы так воевать не привыкли. Поэтому стали еще жестче.


- Пап. Выходит, ты мог участвовать в операции на Полуречной?


Джунглианец бесконечно долго молчал:


- Нет. Меня там не было. Нашу часть бросили на осаду Примимае. Город был защищен силовым полем, и мы никак не могли найти и уничтожить источник его питания. После многочисленных штурмов, неся большие потери были, силы джунглианцев приняли решение взять город в осаду.


Мы заваливали его бомбами. Оставляли микроволновое радиовещание включенным по четверо суток кряду, но осажденные не сдавались. Не поверишь, после года осады они давали концерты. Мы слышали пенье и музыку. Они развели лабораторных крыс на еду. Научились готовить концентраты для инопланетников, которые оказались заперты в этой смертельной ловушке. Мы травим газом, вы изобретаете какие-то немыслимые системы защиты из жести и валенка. Я утрирую, не смейся, но все примерно так и было. Руководство сходило с ума. Волна за волной, простые горожане, не военные, отбивали наши атаки.


- И тогда вы применили Его?


- Да. Тогда было решено использовать Средство Тотальной зачистки. Никто не знал, какова настоящая мощность этого дьявольского изобретения. Я тогда был на вылете, и когда взрывная волна прокатилась по планете, мой истребитель, в невообразимом штопоре, рухнул посреди Лаврентьевского леса. В шести километрах от партизанского лагеря. Экзоскелет был сломан в шести местах. Я потерял слух и зрение. Если честно, уже пел песнь предкам, потому что не надеялся выжить.


Пат-до-ту потер под халатом панцирь, в сетке залеченных трещин.

-Но меня не убили. Выходили. Я не знаю, какое найти сравнение для пережитого мной. Ну представь, что бы ты чувствовал, если бы тебя спасли жиглики?


- Глубокий шок.


- Мне вернул зрение обычный фельдшер, далекий от космической медицины. По старинке, как он говорил. «Все вы, скотины одинаковы, что двуногие, что четвероногие.»


- Тебя спасли партизаны?


- Да. Шестой взвод имени Терентия Маслякова. Я подружился с этими людьми, они не были зверями. В каждом из них жила глубокая мудрость и чувство сострадания. Но их всех убили во время авианалета. Никого ни осталось. Лес горел, а ты знаешь, мы переносим очень высокие температуры. Люди погибли, а я выжил.


- И перешел на другую сторону?


- Да. Нас учили не разрушать миры, а созидать. А вместо этого мы сами превратились в разрушителей. Примимае был уничтожен, но в его ракетных шахтах спаслись жители. И они не хотели покидать насиженных мест. Когда на Силири высадились корабли Альянса, их встретили до крайности истощенные люди и инопланетники, которые разбирали завалы и строили дома. И я был вместе с ними. Все дома в центре построены руками горожан. Примимае умер, но на его пепле вырос Фениксград.


- Значит, Полуречная тоже была уничтожена в результате Средства Тотальной Зачистки?


- Да. Она всего в трехстах километрах. Я не знаю, как ты уцелел, честно признаюсь. Но на тебе висел жетон с именем и местом приписки.


- Пап, поэтому ты не можешь вернуться на родную планету, да? Потому что дезертировал?


- Да. Я предал свой народ и приговорен к смерти, потому что считаю, что мы все можем жить рядом и находить общий язык. Как ты и Ратрека, например.


Тим задумался и придвинулся к отцовскому боку. Тот обнял его двумя правыми руками.


- И у тебя там остались родители?


- Да. И твоя тетка Рат-до-ту, она младше меня на двадцать лун. Была еще совсем личинкой, когда меня призвали в армию. Смешная такая, толстая.


- Неужели они не пытались искать тебя, как-то связаться?


- Дорогой мой, они живут на Материнской планете, там очень строгие нравы. Может быть, лет через сорок-пятьдесят, границы откроют, и ты сможешь познакомится с дедушкой и бабушкой. Но пока все что нам остается - это жить и ждать.


- И ты мне не рассказывал?


- На моей родине говорят: «ответы хороши, когда задают вопросы». Надеюсь ты не стал думать обо мне хуже, после всего, что услышал.


-Нет. Признавать ошибки и исправлять их - главное качество разумных рас. Так нам Пал-палыч говорил. Наоборот, теперь я горжусь тобой еще больше, чем прежде.


Второй ветеран, который числился в списке Тима, жил и работал в космопорте...

Продолжение завтра

Показать полностью
106
Рыжая Тома #4
14 Комментариев  
Рыжая Тома #4 Бессмертный полк, Случай из жизни, ветераны, Санкт-Петербург, бабушка, дружба, человек, отношения

Индекс:

Первая часть

Вторая часть

Третья часть


Годы шли, сын Томочки вырос, женился, они переехали. Сначала умерла любимая собака по кличке Малыш, потом она похоронила сестру Нину и продолжила жить одна.

Работала в совете Ветеранов и помогала всем, кто к ней обращался. Тома была щедрым человеком, поэтому давала своим клиентам не только консультации, но и деньги. Она считала людей самой большой ценностью на белом свете.


И вот казалось бы живи да радуйся спокойной старости, тяжело заболевает Томин сын. Много лет лечения, операций, но не спасли. И железная Томочка сломалась.


Инсульт, потом за ним еще один. И еще. Каждый из которых стирал по слоям память, личность, слух.

Она сама не хотела слышать. Это был добровольный отказ. Мир в котором не было ее ребенка, стал ненадобен.

У них с сыном были сложные отношения.


Тома - обладательница властного характера, ну и сын в нее пошел. Плюс на плюс выдал минус. Конечно, они любили друг друга. Но как-то совсем по-своему.

Последние годы Тома доживала с невесткой, которая к ее чести создала все условия, чтобы Тамара Алексеевна чувствовала себя максимально комфортно.


“Тебе сколько лет? А? Не слышу? Аааа, а мне — девяносто семь! И все никак не помру. А ты живи-живи, пока видишь солнце, ему надо радоваться.”


День начинался по одному и тому же сценарию:

Когда я приходила, то громко кричала с порога, кто пришел и зачем. Томочка частенько смотрела телевизор спиной к двери, и очень пугалась, если в комнату заходили без предупреждения. Мы кушали, прибирались, разгадывали кроссворды, стригли ногти, смотрели на поезда. Когда Тома уже совсем лежала, я включала ей мультик про кота Леопольда. Он ей очень нравился. Когда ей было получше, она показывала свои фотографии, письма. Она рассказывала, как в этой комнате они и Нина собирали соседей, а художник Н.А. Павлов подарил ей во-от ту гравюру.


Рыжая Томочка умерла в своей постели, окруженная любимой мебелью, картинами, книгами и воспоминаниями. Город никак не отреагировал на этот факт. Хоронили ее семьей, от союза ветеранов прислали только венок.

Мне на память отдали ту самую синюю вазу для революционных гвоздик и огромную гравюру Павлова.

Позже, я попросила у тетки разрешение воспользоваться архивом Томы, который она хранила в своем шкафу. Но выяснилось, что юрист - это до последнего. Папки надписанные «Секретно», оказались пусты. Скорее всего, она тщательно уничтожила все, что по ее мнению, могло попасть после ее смерти в плохие руки. Так что, мне повезло отсканировать только фотографии и получить доступ к письмам, а после рассказать про то, что жила на свете Рыжая Томочка. Очень любила свою семью, страну и дело которому посвятила всю свою жизнь.

Показать полностью
107
Рыжая Тома #3
14 Комментариев  
Рыжая Тома #3 Случай из жизни, ветераны, Санкт-Петербург, бабушка, эмиграция, дружба, Война, человек, длиннопост

Индекс:
Первая часть

Вторая часть


Тома очень любила красные гвоздики. У нее была синяя, со стершейся позолотой, керамическая ваза, в которой они особенно хорошо смотрелись. Самые лучшие цветы, революционные.


Она не была одиноким забытым ветераном, но всегда помнила, что не все такие. Что не ко всем приезжают родственники и друзья, не у всех есть хлеб и деньги на лекарства.

Деятельная натура Тамары Алексеевны требовала занятия посерьезнее, чем продажа газет и марок: она пошла в Союз Ветеранов и стала заниматься как раз такими, забытыми. Юридическая закалка пригодилась и спустя много лет, правда пришлось всему учиться заново, вооружившись уже другим законодательством. Это тоже была война. Совсем другая, но человеческих жертв было не меньше.


“Потому что все такие как Валя. Как земля носит?”


Валентина была самой старшей дочерью в семье и не разделяла взглядов партии. Еще до войны, она вышла замуж за, страшно подумать, мексиканца и уехала с ним навсегда. Там они перебрались в Америку. Муж Вали, может, и был человеком приземленным, зато знал куда и как вкладывать деньги. Пока вся Америка мучилась Великой депрессией, семья Вали жила в скромном, но устойчивом достатке. Когда развалился СССР, она стала искать сестер и братьев, но на контакт пошла только Нина. Для Тамары же, Валя была отрезанным ломтем, капиталистом и идеологическим врагом.

Можно посмеяться над этим, можно осудить, но я понимаю Тому. Всю жизнь она воевала за свой Мир. Мир, в котором каждый получает по своим трудам, проливала за это кровь и приговаривала людей к смерти. Подумайте над этим, когда в очередной раз захотите бросить в лицо человеку: “Да ваш Сталин убийцей был!”

Может и был, но почему за это должны отвечать старики? Они при всем желании ничего уже изменить не могут. Целое поколение обманутых людей.


“А главное, Нина туда поехала! Ты можешь себе представить!?”


Нина и правда ездила навещать сестру в девяностых. Ненадолго. Но отношения между Ниной и Тамарой испортились.


“Как она могла? В то время, как мы тут вдвоем не знали, как ребенка прокормить, во что одеть, как вылечить и на ноги поставить. Ой, даже говорить о ней не хочу, сразу чувствую себя плохо.”


Я пыталась выводить ее на нейтральные темы. Как отдыхали, какую музыку слушали, что носили. Через какое-то время пришлось крепко задуматься, что делать дальше. Она меня слышала все хуже и хуже. Я страшно злилась на тетку, которая, по моему мнению, не обращала на это никакого внимания. И вот как-то, гордая собой донельзя, я вручила Томе слуховой аппарат.


“Что это? Ааа, спасибо.” - сказала Томочка. Открыла ящик стола, где лежали уже три таких девайса, и отправила туда мой. Это был полный провал :)


“Да мой отец еще в Брусиловском прорыве участвовал. Знаешь такой?”


Из шкафа доставалась карта, расстилалась на столе с двумя тяжелыми тумбами по бокам. И начинался урок отечественной истории. Она никогда не путалась в датах, и год 1916 был для нее гораздо реальнее какого-то там 2010. Очень редко, она входила раж и начинала рассказывать про Великую Отечественную, про друзей-юристов, веселых танкистов и неунывающую пехоту.


“Нормальных там не было, что ты. Под конец уже такая злоба душила, за всех, кто умер в Ленинграде, в лагерях, в зверствах Одессы. Я тебе так скажу, если старик с пеной у рта рассказывает, что он снайпер и вот тут всех вертел, скорее всего был кашеваром при полевой кухне. Тот кто действительно шел грудью на штыки, тот молчит. Все слова на «Ура! В атаку!» ушли.”


Она сама стыдилась своих орденов и надевала их только на парад. Смеялась, что чувствует себя броненосцем в потемках.


“Кино любила. Знаешь какое раньше кино было? Целый праздник если картину новую привозили, особенно комедию. И цветы дарили простые, искренние. Что надрал о тебе подумав, главное чтобы охапка побольше, то и подарил. Главное, что подумал же. А сейчас вроде и смотреть много чего, телевизор есть, цветной, а все не то. Праздника нет. “


Я скачивала и записывала на диски «Волгу-волгу», «Веселых ребят», «Весна», покупала мандарины, батончики, гвоздики и мы устраивали Праздник. И знаете, это действительно было весело.

Показать полностью
111
Рыжая Тома #2
27 Комментариев  
Рыжая Тома #2 Случай из жизни, Война, Санкт-Петербург, бабушка, ссср, дружба, отношения, блокада Ленинграда, длиннопост

Вчера я выложила первый пост про Тамару Алексеевну. Уже два года как ее уже нет. На этой неделе я буду и дальше писать про моего друга.


Раз в три дня мы ходили гулять. Это был сложный ритуал, с перепроверкой всего по триста тридцать три раза. Она всегда носила короткую стрижку, но никогда и ни за что не выходила на улицу не собрав волосы. Они были потрясающе красиво седы. Прижимала она их сверху дуговой пластиковой гребенкой, чтобы было аккуратнее.


"В институте, там не до красоты было. Аккуратно и хорошо. Жаль, что все снимки черно-белые: волос был как старая медь. Рыжий, аж черный. Я такого цвета потом ни разу не встречала. А ты что? Волосы красишь? Нехорошо. Знаешь кто волосы красит? Только бляди. Еще подумает кто, что ты доступная, объясняй потом"


Я тактично молчала о том, что закрашиваю седину :)


Мы ехали на лифте и осторожно-преосторожно спускались по ступенькам. Потом переползали через пороги. Все знают что за явление «бабушки у подъезда»? Так вот. Я была в стане врага.

У Томочки было свое место, его никто не занимал. Если кто-то по незнанию хотел отдохнуть на правом «крыле» скамейки, его безжалостно сгоняли. В первую очередь за этим зорко следили дети. Тома знала их всех: кто в каком году родился, где учится, кто родители.

А все потому, что она всегда выходила, набив карманы своего синего плащика, конфетами.


"Все не то уже. Вот в былые времена, знаешь какие тут люди жили? Писатели, художники. Сейчас все уже не то, измельчали люди"


Война в ее жизни была всегда. С самого детства она слышала это слово, а в их доме всегда пахло шинелями и кислым «кирзовым» ароматом. Когда она закончила обучение, то ее сразу направили на фронт. Разбираться с военными преступлениями.


- Ты кушай, кушай. Война оскотинивает. Врачи перестают считать людей людьми. Куда уж там солдатам? Политрук, знаешь, как нам говорил: Немцы и Фрицы, это вам не гусь и жолоб. Не знаю почему так говорил, из простых вышел, крестьянских, но сравнение было очень точное.


- Бабушка Тамара, ну так немцы-то, тоже ангелами не были.


- На то были их, немецкие прокуроры и суды. Мое дело - сторона, я только за своих отвечала. Второе будешь?


Тома всегда готовила сама, я только приносила продукты, строго отчитываясь за каждую копейку. И каждый раз она считала своим долгом меня накормить. Только потом я уже могла вымыть полы, заняться стиркой и протереть пыль со всех ее шкафов.


В сорок первом году Тома вышла замуж за однополчанина и, почти сразу же, забеременела. Уехала в мае в Ленинград, а в январе вокруг города сомкнулось блокадное кольцо.


"Валя уже уехала, Нина и Коля на фронте, а я с вот таким пузом одна с Володей"


Владимир Алексеевич - младший брат Томы. В том году ему только-только исполнилось девять лет. Ушел воевать на фронт юнгой, был смотрящим на минном катере. Его историю написал писатель Александр Петрович Воронцов в книге «Юнгаши». Когда Тома попала в больницу, он нашел себе вторую семью на флоте. Родители Томы и Володи блокаду не пережили, не пережила бы ее и Тома с новорожденным сыном, если бы старшая сестра Нина всеми правдами и неправдами не прорвалась в осажденный город и не вывезла уже лежачую сестру с еле-еле живым младенцем.


Нину комиссовали из за ранения, и она осталась с племянником. Тома же вернулась на фронт, где узнала, что ее муж к тому времени уже развелся с ней и спокойно жил с другой. Он даже не знал, что у него есть сын. По крайней мере, так он потом всем говорил, пока Тома проходила унизительную процедуру подтверждения отцовства и выбивала через суд алименты.


Денег не хватало, и Тома пошла работать продавцом в ларек Союзпечати. Карьеру юриста похоронила навсегда. Слишком тяжело ей было вспоминать. И к тому же, как она говорила, разведенка не могла в те времена спокойно работать: репутация была запятнана.


Им с сестрой дали квартиру в том самом Ленинском доме, где она прожила всю жизнь. Но это не конец Томочкиной истории. Она бы не была сама собой, если бы не отмочила напоследок еще что-нибудь.

Показать полностью


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь