5815
Небольшая проблема...
254 Комментария в Авиация и Техника  

Ночью 24 июня 1982 года рейс BA9 на высоте около 11 000 метров влетел в столб вулканического пепла, выброшенный вулканом Галунггунг на острове Ява. В течение нескольких минут у самолета (Boeing 747) отказали все четыре двигателя и пилоты начали готовиться к экстренной посадке в ближайшем аэропорту.

Несмотря на нехватку времени, КВС сделал объявление для пассажиров, которое они позднее описывали как «самое большое преуменьшение»:

Дамы и господа, говорит командир корабля. У нас небольшая проблема. Остановились все четыре двигателя. Мы делаем всё возможнейшее, чтобы их запустить вновь. Надеюсь, это не доставляет вам слишком много беспокойства.

-23
Сергей Шнуров...
3 Комментария  
Сергей Шнуров... Шнуров Сергей, Джеймс Кэмерон, теги опять никто не читает, кроме тебя, гордись

...подозрительно похож на молодого Джеймса Кэмерона (который на фото)

478
Суперэлектрическое
41 Комментарий в Cynic Mansion  
Суперэлектрическое cynicmansion, супергерои, ограбление, суперэлектрик

Бонус в комментариях, супергерои.

Комикс сделан специально для тех трех человек, что еще помнят Суперэлектрика. Я думаю, он наконец заслужил собственную сюжетную арку.

285
Уфологическое
17 Комментариев в Cynic Mansion  
Уфологическое cynicmansion, инопланетяне, уфология, водка, Рен-тв, длиннопост

Бонус в комментариях, уфологи.

Показать полностью 1
551
Призывательское
32 Комментария в Cynic Mansion  
Призывательское cynicmansion, сатана, культисты, бессмысленные фразы на латыни, сатанисты

Обещанный ответ на вопрос "на кой черт ебанутые культисты каждый раз призывают модератора Сатану"

Бонус сами-знаете-где, призыватели.

-2
Раз, два, три!..
3 Комментария  
Раз, два, три!..
56
Письма из Донбасса. Памяти Арсена Павлова — Моторолы.
30 Комментариев  

Письмо первое. Моторола дома


Моторола, в миру Арсен Павлов (именно Арсен, а не Арсений, как пишут в сети) живёт в обычной квартирке в Донецке. На каком-то там этаже — пятом, шестом или седьмом: когда мы в окошко смотрели, я не считал этажи.


Во дворе местные старики играли в домино.


Моторола недавно провёл им свет к столику, чтоб глаза не портили вечерами.


Обычный мирный дворик, и свет горит у играющих доминошников.


Я спрашивал как-то у Моторолы, что он говорит жене, когда уходит на боевые.


— Ничего не говорю, — ответил он. — Просто иду на работу.


Вот теперь я увидел это место, откуда он идёт на работу: обычный, с известным всем запахом лёгкой затхлости, в меру пошарпанный, народный подъезд; железная дверь, в квартире работает телевизор, там идёт какой-то очередной разговор про Англию и Евросоюз (Моторола скептически комментирует: раскричались… видно, что он следит за новостями и в курсе всего).


На стене и в серванте за стеклом фотографии: его дочка, которой едва за годик, его жена Елена, пара его удачных чёрно-белых фоток, свадебная фотография.


Моторола весёлый, приветливый, в шортах, босиком, по пояс голый, белокожий, видны следы от нескольких прежних ранений, один глаз — в повязке (поранил — самое удивительное, что на учениях; с многочисленных боевых возвращался зачастую буквально как ёж — в бронике и сфере, утыканной десятками осколков, а новое ранение получил, по сути, случайно).


***


Знаю Моторолу два года, но сам никогда не звоню. Позвонил он.


Говорит: привет, видел тебя (не сказал где, наверное, где-то в сети). Как твои дела, спросил, и вдруг весело добавил: скучаю по хорошим людям.


— Да я опять в Донецке, — отвечаю я.


— А приходи в гости, я пока на больничном, — сказал он.


За мной заехали на джипе его ребята из «Спарты», двое. К стеклу джипа был приделан пропуск, дающий право на круглосуточную езду (в Донецке комендантский час) и ношение оружия (с оружием на улицах в Донецке ходить запрещено).


В джипе играл Баста-Ноггано.


— Новые песни? — не узнал я.


— Ну.


Поболтали с водителем (молодой, славный, приветливый парень, воюющий с лета 2014-го) о рэпе: это он, едва появится что-то новое, качает Мотороле 25/17, Рема Диггу, ГРОТ, Типси Типа и вот Басту-Ноггано (псевдоним рэпера Василия Вакуленко).


Вася что-то пел в своей очередной хорошей песне про войну и куда-то там опять летящие пули.


Мы немножко и не очень весело пошутили со «спартанцами» на тему того, что Баста-Ноггано «милитаристской» тематики не чужд, однако в Донецк с концертом не приедет, судя по всему, никогда.


Я спросил у бойцов, как Моторола относится к политическим убеждениям тех, кого слушает.


«Спартанский» водитель ответил в том смысле, что это определяющего значения в целом не имеет; хотя то, что Дигга сюда приезжает и поёт, — это радует всех, с Моторолой они приятели, и вообще Дигга — красава.


(Рэм Дигга — это такой популярный рэпер из Ростовской области с очень своеобразной и скоростной манерой чтения; автор отличной песни «Уходит караван на юг», имеющей явные аллюзии к донбасской войне.)


Второй «спартанец» был немногословен; он довёл меня до квартиры, по рации связался с Моторолой:


— Командир, открой дверь!


Моторола открыл, предложил бойцу тоже зайти, посидеть, поговорить, но тот очень тактично отказался.


***


Я принёс всякие игрушки и сладости его дочке, бутылку коньяка (в прошлый раз я выпил у Моторолы три бутылки коньяка на пару с военкором Поддубным, решил хотя бы отчасти компенсировать нанесённый урон) и две бутылки вина; причём сразу предупредил, что одну выпью сам (вчера засиделись до утра с хорошим собеседником, ну и… я испытывал некоторую потребность).


Моторола несколько раз предложил поесть, я отказался. Он принёс мне высокий крепкий стакан, а себе кружку чая.


— Весь подъезд знает, конечно же, что ты тут живёшь, — говорю.


— Ну да.


За день до моего прихода возле этого дома весь день бродила туда-сюда и разглядывала окна журналистка; её быстро вычислили ребята Моторолы, проверили документы.


Моторола смеётся: «Я ей говорю: я тебя сейчас люстрирую, как в Киеве».


И добавляет примирительно:


— Ну, а что я могу сказать? Ещё дома меня не пасли.


Местные пьяницы и прочий нетрудовой околокриминальный элемент двор дома, где живёт Моторола, а также соседние дворы оставили.


— Двор — место для стариков и детей, — посмеивается Моторола.


***


Нисколько бы не удивился и не огорчился, если б Моторола жил в огромном коттедже за огромным забором, а во дворе бы стоял танк. В Донецке множество пустых коттеджей, чьи хозяева в самом начале войны уехали в Киев и всю эту «русскую весну» ненавидят: живи — не хочу.


В конце концов один из главных «сепаратистских боевиков», если верить новостям украинских СМИ, столько всяких дел натворил, что должен был давно на свои отстроить себе дворец. Но нет, с тех пор как Моторола оказался в Донецке, снимает у дончанина за свои деньги.


Квартира трёхкомнатная, комнатки маленькие.


И совсем небольшая кухонька, вход в которую загорожен большим мягким пуфиком, чтоб годовалая дочка не проползала туда и не извлекала посуду из шкафов.


На кухне небольшой аквариум.


— Одиннадцать рыбок, пять раков, три улитки, — говорит Моторола. — Недавно купил. Теперь смотрю на них.


Насыпает им корм. Раки начинают суетиться, посекундно сшибая улитку, и бешено работать своими челюстями.


Мельчайший корм едва виден.


Иногда кажется, что раки работают челюстями попусту.


— Представление о том, что раки движутся только назад, оказалось не совсем справедливым, — смеётся Арсен: рачки действительно лезут вперёд.


***


Поговорили про его глаз: там есть некоторые проблемы с лечением. Моторола, впрочем, и на всю эту историю реагирует с неизменным юмором.


— Пока только одно волнует: один глаз поранил и теперь, если что, резерва нет, — глядя на меня единственным на этот момент глазом, говорит он.


Моторола неожиданно цветисто рассказывает о своих ощущениях:


— Ты не представляешь, какие фантасмагорические процессы в голове происходят, когда смотришь на мир только одним глазом: сознание перестраивается и начинает само дорисовывать вторую, невидимую половину действительности… Очень интересно жить. Но иногда стрёмно: идёшь — и вдруг резко возникает ощущение, что перед тобой стоит столб. А столба нет.


Потом забавно рассказывает, как после очередной контузии утерял способность к чтению: слова рассыпались, и чтобы понять их, приходилось пять раз перечитывать фразу — одно слово никак не лепилось к другому; но когда произошла ещё одна контузия, случился обратный процесс: всё встало на свои места.


— Только одним глазом читать неудобно, устаёшь, конечно.


— У тебя сколько вообще ранений? — спрашиваю его.


Он задумывается.


— Если считать полученные здесь в ходе боевых действий, то шесть.


Самое заметное: на левом локте сшитое развороченное мясо: сработал украинский пулемётчик в аэропорту. Моторола впроброс, ни на чём не акцентируясь, рассказывает, как вёл группу на штурм в одном из коридоров донецкого аэропорта.


«Пулемётчик мгновенно перестроился на нас», — с некоторым, как кажется, даже уважением говорит Моторола (пулемётчик стрелял в другую сторону, куда привлекали его огонь).


Рассказывает, как сам вколол себе обезболивающее.


Но потом всё равно голова поплыла: рука была — всё мясо наружу.


— Мне вчера один твой боец рассказывал, как в аэропорту взяли пулемётчика в плен… И тот борзо себя вёл, — говорю я. — Не этот?


Моторола секунду смотрит на меня. Потом отрицательно машет головой: нет.


Нет, не этот. Этот так себя не вёл. Никогда.


Немного подумав, Арсен со смехом вспомнил ещё пару коротких историй на те же темы: как после этого ранения, едва подлечившись, в очередной раз вёл группу и у него отказала левая раненая рука, и в какой-то момент боя он не смог стрелять.


Просто отказала, и всё.


Ну, кто может даже отдалённо вообразить себе эту ситуацию, может понять, каково это.


В другой раз, сразу после тяжёлого ранения в лопатку, приезжал к Мотороле в гости Иван Охлобыстин, он в тот раз шубу подарил его жене.


— Весь на уколах, ничего не понимаю, но делаю вид, что всё понимаю и мне не больно, — смеётся Арсен.


***


Мы обсудили всякие последние новости; я вдруг увидел в шкафу фотоальбомы: дай зазырыть, говорю.


Альбомы оказались армейские.


— Ты всё из дома сюда перевёз? — спросил я.


Моторола как-то уклончиво ответил, что привёз всё самое главное.


Молодой Моторола — совершенный подросток, на некоторых фотографиях вид лет на 14, при этом видно, что это очень задорный, очень уверенный в себе боевой тип.


Мы разглядываем, посмеиваясь, фотки, Моторола весело, по-простому, комментирует:


— Я же из Краснодарского края призывался, хотя родился в одиннадцатом регионе, и сзади у меня на шлеме было написано 23-РУС.


(Краснодарский край — 23-й регион.)


Вижу дагестанские и чеченские пейзажи (Моторола служил по контракту на исходе второй чеченской, дважды был там в командировках).


— Это наш старшина артбатареи. Тогда он уже был, по-моему, старшиной артбатареи. Короче, КАМаЗ центрподвоза с тушёнкой со всей х*рнёй подорвался на фугасе. И там тушёнка, жир, масло — всё загорелось. Старшина выбежал, сам пылает, а люди в поле работают. И вот он начинает стрелять по людям...


— Он от шока или чего?


— Да, от шока. И вот пока его не потушили, не завалили, стрелял.


— Убил кого-то?


— Ну да. Вроде бы да.


Пролистывает эту страницу сам, дальше.


— А занавески у меня видишь какие? Ко мне комбат заходил: «Бля, убери этот «домик в деревне»!».


Занавески очень хорошие, домашние, уютные.


Моторола на марше. Моторола-связист. Моторола в палатке с друзьями выпил монастырского вина, много — очень характерные фотографии.


— Я вообще синьку не люблю, но тут… — смеётся Моторола.


А здесь они, по ходу, слушают музыку и немного танцуют.


— Тогда уже появилась «Каста», — вспоминает Моторола и добавляет: — Музыка — это хорошо.


***


Входит жена с дочкой: они гуляли.


С ними боец «Спарты» — занёс коляску.


Жена — спокойная, с достоинством, приветливая; по типу — казачка из «Тихого Дона»: чувствуется какая-то порода, и ум, и стать, и выдержка жены человека, ходящего круглый год близ смерти. Настолько близко, как мало кто на этом свете сегодня.


Они познакомились здесь, она из Николаевки, была ранена.


Я спросил у Моторолы про самые смешные украинские фейки по его поводу, а их десятки, он вспомнил идиотскую новость о том, как он застал жену с любовником, всё разгромил, любовника, видимо, убил, а жену, цитирует Моторола, «тащил за волосы».


— Она выше меня на полторы головы, — смеётся он. — Я бы не смог при всём желании.


Была добрая сотня фейковых новостей о гибели Моторолы и ещё сотня о том, что он сбежал из ДНР.


Характерно, что врач, которая подлечивает глаз Моторолы, спросила у него встревоженно:


— А вы не уедете? Точно останетесь здесь?


Для людей в ДНР само присутствие Моторолы показатель того, что с республикой всё в порядке, что Украина сюда не вернётся.



Из приличных фейков только один помню: в сети есть информация, что подразделение Моторолы признано в Британии лучшим среди европейских спецподразделений: не думаю, что британские военные столь искренни; однако то, что опыт его батальона изучают, проверяют и перепроверяют ведущие европейские военные школы, очевидно.


А в это время Моторола в шортах смотрит на дочь, журчит аквариум, жена тихо разбирает продукты из пакета на кухне.


Лена тоже предложила мне поесть, я снова отказался, но всё равно через минуту на нашем столике стояла тарелка с нарезанным сыром и колбасой и тарелка с креветками.


Мирослава, дочка, так и не понял, на кого похожа: милейший блондинистый ребёнок.


Сразу потянулась к отцу.


— Когда папа дома, мама у нас не в авторитете, — довольно и добродушно отметил Арсен.


Моих игрушек Мирослава немного напугалась: слишком яркий фонарь, слишком громкая машина.


— Такая девочка красивая, ты чего… — засмеялся Моторола.


— Ничего, привыкнет, — не то чтоб извиняясь, но чуть озадаченно говорит Лена, и, что-то приговаривая, уносит дочку спать.


У жены хорошая речь и ровные, плавные манеры; она выходила замуж за Арсена Павлова, ушедшего на дембель старшим сержантом. Сейчас она жена полковника; представить её женой генерала — никакой сложности. Женщина на своём месте.


— Наверное, пора закапать тебе? — спросила она, вернувшись.


Моторола послушно снял повязку.


Она закапала ему капли в раненый глаз.


Было видно, что ей многократно, несравненно жальче мужа, чем мужу самого себя.


Лена беременна, на заметном сроке.


Очередной маленький Моторола на подходе.


***


Мотороле предлагали поехать в Питер, там лечить раненый глаз, он отказался.


На своё счастье, я не стал спрашивать, почему.


Мы негромко болтали о том о сём, и вдруг он что-то вспомнил и будто бы рассердился:


— Человек с таким вот животом стоит и говорит: «Я за вас переживаю и болею». А что ты за меня болеешь? Я гражданин РФ, и нечего за меня болеть. Ты болей вот за детей здесь… Он меня спрашивает: «А что ты не поехал в Питер подлечиться? Могу помочь!». А что мне туда ехать? Вот, смотри, есть другой боец, у него тоже с глазом проблемы. Что вы его в Питер не отправили? А? Чтобы сказать потом: «Ага, я вот такой ох*ренный парень — я Моторолу отправил в Питер!». Самолюбие своё потешить! Я никуда не собираюсь пока. Мне ещё швы с самого глаза не сняли. Куда мне, на х*р, ехать. Я сразу всем об этом сказал, ну а чё? Вот почему солдат никто не отправляет? Почему меня? Мне этого не надо, меня совесть замучает. Я заколебался к чёрту посылать людей по этому поводу... Пойдём покурим лучше.


И мы пошли курить.


***


Моторола неожиданно переводит разговор в сферу филологии и языкознания.


— Знаешь, вот ты сказал, что украинцы как нация образовались — с этим можно, конечно, согласиться, — говорит он. — Но есть один вопрос. Они образовались после того, как они уже были русскими, понимаешь? Я не могу разделить: русские, белорусы, украинцы — для меня это сейчас исключительно региональное деление. Мы разговаривали с ними в одно прекрасное время, допустим, до Петра I на одном языке. Это потом уже начались то в одном направлении реформы, то в другом. Но, в принципе, если взять мову — до распада СССР она была вполне нормальной. Там человеческие слова — те слова, которые мы понимаем, потому что они у нас вот здесь вот, — он показывает куда-то себе в область солнечного сплетения. — Потому что наши предки на этом языке разговаривали. А то, что сейчас у них...


— За 25 лет очень обновили язык. Понапридумывали замен русским словам...


— Да уж, они так его обновили… Смотри, есть суржик и балачка. Балачка краснодарская и ростовская похожи. Если взять суржик — это чистая балачка, такая же, как балачка краснодарская. Но в Краснодаре это не образовалось в язык. Вот я родился в Республике Коми, на четверть у меня кровь — коми, часть русской крови, часть адыгейской. В Коми национальная одежда — такие же вышиванки, как и у славян, только с отличающимися узорами. Но практически — то же самое. И если я сейчас надену свою национальную одежду, — ну, просто вот захочу походить в льняной одежде своего народа, — то меня начнут сравнивать с «укропом» каким-нибудь. Они начинают монополизировать то, что было общим. Они делают это намеренно. Вот у них День вышиванки, посмотрите! Но мы такие же вышивальщики, все мы одинаковые. А самое главное, что у нас у всех кровь одного цвета. И сегодня возникают сложные темы, с которыми я борюсь.


— Какие?


— Проблема в том, что когда человек на этой стороне находится и говорит, что он воюет с Украиной, он такой же зомби, как те, что воюют против нас. Один в один. Когда всё только начиналось в 2014 году, появились тут всякие изречения, вроде «телячьей мовы» и так далее, я сразу сказал: ничего этого не нужно, не стоит так говорить. Люди на той стороне — они обмануты кем-то. Они не понимают, что они делают. И если они не понимают, что делают, то надо найти возможность дать им правильное направление. Не может человек говорить, что он воюет с Украиной или с украинцами, если вчера, два года назад, три года назад он был точно таким же украинцем. И так же розмовлял...


— На Украине, — говорю я, — миллионов двадцать людей, которые не знают до конца, где правда. И важно, чтобы они не чувствовали, что их оскорбляют. Важно показать, что мы не боремся с Украиной, не боремся с украинцами.


— У меня позиция конкретная, — продолжает Моторола. — Все воюющие с той стороны — это незаконные вооружённые формирования. Это террористические группировки. Часть из них профашистские, часть — прозападные. И те и другие — бандиты и преступники. Украина как таковая тут не причём.


***


— Арсен, а ты можешь хоть раз в жизни рассказать, как ты всё-таки здесь очутился? Я уже вариантов десять твоего захода знаю.


Думал, Моторола будет отнекиваться и соблюдать интригу; но он вдруг всё выложил. Или то, что посчитал нужным — в любом случае сказал больше, чем я ожидал.


— Ты знаешь, когда в Южной Осетии всё началось, у меня первая жена была на сохранении. Я ехал к ней вот в эту самую ночь, и тут узнаю про всё: «Грады»-шмрады, война… И у меня реально не было тогда двух с половиной тысяч рублей, чтобы спетлять до Владика, ну, реально был такой трудный жизненный момент. И я суетился. Но там все близкие заранее уже были предупреждены ничего мне не давать — они уже видят, что я вот-вот на тапок встану. Ну, думаю, ещё день, два, три и я точно спетляю. И тут — бах! — война закончилась. И после этой ситуации я подумал: можно прое*ать вспышку. Где она может быть? В какой-то момент начинаю списываться с людьми, которые находятся на Украине. Активная фаза была уже в январе-феврале 2014 года: переписка, попытка понять, что там происходит. И я принимаю решение. Пока жена на смене, беру две недели отпуска за свой счёт и пять тысяч рублей аванса у директора. В церкви купил жетон с Георгием Победоносцем, крестик свой освятил, живые в помощи — вот до сих пор я с ними, — Моторола показывает поясок на себе. — Собираюсь, сажусь на электричку и еду в Ростов. Из Ростова в Ясиноватую, из Ясиноватой в Донецк... Знаешь, я больше всего боялся, что буду палиться, понимаешь?


— Нет. Почему?


— Был «майдан», и там кричали про москалей, и некоторые кричали, что нужно резать русских, говорили, что русский язык не должен быть государственным. Я поначалу думал: какие, к чёрту, русские? Там же одни хохлы живут! Представление моё и огромного количества граждан РФ было такое: на Украине живут люди, которые говорят на другом языке, и у них какой-то другой менталитет. А тут вдруг какие-то «русские». Я думаю: русские, русские, откуда они там... Я ведь разговариваю на русском языке, последние четыре года я жил в Краснодарском крае, в станицах, где говорят на балачке, и я думал тогда: поеду — и меня там сразу вычислят.


— Типа как негра.


— Ну да. Но я всё равно не сильно себя напугал в тот момент. Надел кроссовки белые с триколором и с надписью «Россия». И у друга моего брат собровец — они пошили шапки под шлем, тоже с гербом российским. И вот в этой шапочке, в кроссовках, в полупальто я рванул сюда. И вдруг понял, что… Ну, к примеру, в Харькове я только через месяц услышал, как розмовляет по телефону женщина на мове: я аж обернулся.


— А как ты в Харьков попал?


— Я приехал на Украину 26 февраля 2014 года. В 6 утра электричка до Ясиноватой. Из Ясиноватой до Донецка. В Донецке меня встретил человек. Мы поехали с ним в Димитров, пробыли там два дня. Из Димитрова в Запорожье, там были два или три дня. Потом в Никополь Днепропетровской области. Я сидел в Никополе и смотрел украинские каналы. По всем каналам Верховная рада, каждые пять минут. Запрет русского языка? — чих-пух, проголосовали, чих-пух — готово… В Никополе стояла небольшая группа из «Свободы» и небольшая часть представителей «Правого сектора». У них там палаточка была возле администрации. Мне бы обошлось это всё в 2-3 «коктейля Молотова»: они бы там просто охренели. Там все были на расслабоне. Когда у меня фактически всё было готово, я доразведку проводил на этом направлении со своим единомышленником.


— Вас было двое?


— Нет, он в этом участия не принимал. Он просто оказывал мне содействие... Прихожу, а там — раз! — уже толпа. Уже ходят люди в форме, и там, в глубине толпы, где палаточки стояли, — люди с оружием. Без нашивок, без ничего, в масках. И тут я понимаю, что опоздал. Это нужно было делать за сутки до этого. Но за сутки до этого я ещё не был готов. И я понимаю, что уже пора уезжать из Никополя. Сижу и думаю, куда дальше ехать. В Крым? Крым — понятно: там наши войска. Какой смысл туда отправляться, когда там и так уже есть кому чем заняться. Смотрю дальше — в Донецке сопротивление. Но Донецк как-то ближе к Ростовской области и там изначально понятнее всё как-то. До 2014 года могло казаться, что Донецк — это вообще Россия: люди постоянно ездили на футбол туда, то-сё, рассказывали, что вот, я вчера в Донецке был, — и не воспринималось это всё как чужое. В итоге я решил поехать в Харьков... Попал как раз когда Ленина обороняли, в эту ночь.


Поменял в Харькове крайние денежки — рубли на гривны. В магазине что-то там спрашиваю, а продавец мне говорит: «18 рублей». Я стою и думаю, где я сейчас 18 рублей возьму. «А у меня нет, — говорю, — только гривны». Она говорит — да гривны, гривны. В Харькове все говорили тогда «рубли». Названия магазинов — всё было на русском языке. Сейчас уже нет такого.


— Почему Харьков проиграл?


— Там были активисты: я бы им головы поотвинчивал... Они начали поднимать движение в Харькове в защиту памятника Ленину. Покричали там какие-то лозунги — и всё, пойдёмте в русское консульство. И пошли они туда писать письма какие-то, просить миротворцев. И всё время уводили людей, понимаешь. А на следующий день уже приходило на треть меньше людей. Потому что люди рабочие. Устают. И постепенно это движение начало рассасываться. И осталось держаться только на молодёжи. А что нужно молодёжи? Покуражиться.


Но у «правосеков», приехавших в Харьков, уже были ружья, пистолеты. Они сделали пробный рейд возле памятника Шевченко. Пух, пух, пух, постреляли из травмачей. На следующий раз они уже зарядились посерьёзнее. Они залетели на площадь, и вдруг понимают, что напрямую через площадь, транзитом не прорулят. Они начинают петлять, и мы вдруг понимаем, что это за автобус — он по ориентировкам проходил, синий Volkswagen. И, знаешь, там вечно стояли бутылки из-под пива, а в этот раз, как назло, ни одной бутылки из-под пива, все убрали: нечем кинуть даже в лобовое стекло. И я с кружкой чая пластиковой бегу за этим автобусом. Зачем бежал? — Моторола смеётся. — Потом таксисты, которые были за нас, оперативно вычислили их место расположения, и мы пошли туда.


— То есть ты был на улице Рымарская, когда люди Белецкого забаррикадировались и убили из стрелкового оружия двух харьковских активистов. Это было 2 марта, по-моему.


— Да, был... На Рымарской Питеру попали в глаз, в надглазную кость.


— «Питер» — это позывной?


— Да, он в Славянске потом был и там пропал без вести… Питера ранило, и его место занял другой, местный милиционер. Его убили. И ещё убили одного нашего парня, Артёма. Я знаю, как он погиб. Я учился в школе МЧС в 2007-2008 году в Краснодаре, и оказание первой доврачебной помощи — это та тема, в которой я понимаю. Мы заходили, там такая арка внутрь двора. И он когда появился, с первого этажа выстрелили из дробовика. Мы за ним шли цепочкой. Сзади стоял рекламный щит. Я щит взял и прикрывал, а ребята вытаскивали Артёма. Ему и в тело попало, и одна дробинка в шею, в артерию. Мы отошли с этого места, я смотрю боковым зрением — с ним дело плохо. Доктор из скорой помощи звонит, у кого-то спрашивает совета, и не знает, что делать. Одной рукой делает непрямой массаж сердца, а другой рукой спрашивает, как это делается. В общем, я подключился — фух, фух, фух, Артём — раз! — и задышал, у него цвет кожи меняться начал. Всё нормально, его погрузили на носилки, и я вернулся в эту катавасию возле дома. А потом выхожу — Артём уже всё: бледный, аж позеленел. Внутреннее кровотечение! Хороший парень был... Тогда ещё «Россия 24» меня там сняла, как я там корячусь. Лица не видно, но те люди, которые меня знали, схавали, что это я.


И я тогда, после гибели наших ребят, этим харьковским активистам говорю: вот человек, у него автомат, чтобы у него автомат забрать, человека нужно убить. А для чего его нужно убить? Что забрать автомат и убить другого человека, пока он не убил нас, и забрать ещё один автомат, для того чтобы захватить власть. Для этого…


Кернес тогда людей Белецкого оттуда вывел.


— То есть Кернес уже понимал, с кем имеет дело, и выводил их осмысленно?


— Конечно. Это всё постановка. Люди продались… Местные менты, «беркутовцы» были поначалу нормальные — мы с ними общались, какое-то время я заходил в харьковскую администрацию без проблем. А потом их замешали с полтавским «Беркутом» — по глазам было видно, что они не местные, им по х*ру. И так постепенно харьковские «беркутовцы» сами себя слили… Когда я уезжал из Харькова, было видно, как по трассе идёт бронетехника, и скоро в окружение полностью был взят танками весь город. Там уже нельзя было ничего сделать к тому моменту.


***


— Я фактически с самого начала, с февраля 2014-го, по этапам всё, что происходило, наблюдаю, — говорит Моторола. — Я знаю, как началась война, я знаю, где она началась. Все говорят про Одессу. Да, это трагедия. Но все забыли, что параллельно с Одессой, в тот же день, 2 мая, началась крупномасштабная войсковая операция ВСУ с применением авиации, артиллерии, бронетехники.


— В тот же день ополченцы сбили два вертолёта, шедших в атаку.


— Да, это я и снимал видео, как вылетает ракета. Я до этого несколько дней находился там. В маске, хожу туда-сюда там, автомат с подствольником; люди думали, что я — типа подкрепление. На самом деле я ждал, когда прилетят вертолёты, чтобы подать команду. Чтобы те люди, которые сидят в засаде, подготовились и «сдули» вертолёты. Благо 25-ю бригаду ВСУ мы тогда уже разоружили, и у нас всё было.


Так начиналась война. Вернее сказать, так началась.


У нас сейчас, конечно, спросят: зачем всё-таки ваш Моторола туда приехал?


Это уже вторичный вопрос. Он приехал с определёнными намерениями. Но убивать всё равно начала первой та сторона. Факт, ничего не попишешь.


Окончание в комментариях.

Показать полностью
91
Че Гевара нашего времени
42 Комментария  
Че Гевара нашего времени Война, Моторола, Че Гевара, Украина, Донбасс, Политика

Моя скромная вариация на тему легендарного портрета Команданте. На мой взгляд, Моторола был очень близок ему по духу.

на всякий случай добавил теги "политика" и "Украина"

409
Робот мать твою
21 Комментарий  

по просьбе пикабушника @Armitage3000  еще один куб на это видео

408
Пока ты просиживаешь штаны за компьютером, машины готовятся к восстанию
41 Комментарий  

по мотивам http://pikabu.ru/story/nasha_robototekhnika_4532951



Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь