12
Мысль материальна
7 Комментариев в Сообщество фантастов  

Слон был огромен. Слон трубил, хлопал ушами и делал другие вещи, положенные слонам по статусу. Слон был чертовски хорош. Почти как настоящий. Вот только настоящим-то он как раз и не являлся, и именно это огорчало сотрудников отдела Материализации Мыслей. До слёз дошло дело только у Арсения, он явно был тонкой, ранимой натурой. Дарья и Степан Иванович пока крепились. Но было видно, что вскоре сдадут нервы и у них. Ещё бы: битых шесть часов кряду пытались учёные воспроизвести нам слона. И дело-то было, в общем, пустяковое. Все ведь знают, как выглядят слоновые, elephantidae, то есть. Четыре ноги, хвост, хобот... Конечно же, знала об этом и троица научных сотрудников. Знала, но...

- Понимаете, голубчик, - поправляя круглые очки, произнёс Степан Иванович, - дело оказалось не таким уж простым, как нам виделось в начале материализации. Возможно, нам с коллегами стоило бы предварительно посетить зоопарк. Познакомиться, так сказать, ближе с объектом... мнээ... во плоти. Кроме того, прошу заметить, вы пришли довольно поздно, а полноценная работа на ночь глядя, знаете ли...


Он был прав. Я действительно сумел прорваться в Институт только к концу рабочего дня, да и то с большим трудом. Страшно представить, сколько пришлось шефу оббегать кабинетов, сколько собрать справок, какие задействовать связи, чтобы меня пустили хотя бы на порог сего высокоучёного заведения. Но даже и с бумагой, усеянной печатями и подписями наперевес проникнуть в отдел ММ оказалось делом непростым. Впрочем, на что не пойдёшь, когда грандиозная, выверенная за долгие месяцы подготовки программа праздника летит ко всем чертям. Когда у вас есть только один день, чтобы раздобыть на замену своему некстати простудившемуся слону здорового. И всё это в городе, где на без малого миллион квадратных километров остался один зоопарк, да и тот с престарелым "индусом", негодным для выступлений.


- Я всё понимаю, профессор, - сказал я смиренно. - Вы устали, вам хочется домой. Вам, если на то пошло, и даром не нужен этот наш слон. Но войдите и вы в наше положение. Ведь на празднике будет посол Паназии. Встреча небывалого значения. Нас просили не ударить в грязь лицом. Просили с той высоты, куда не забираются самолеты, если вам это о чём-то говорит.


- Говорит, голубчик, ещё как говорит! - воскликнул Степан Иванович горячо. - И всё же силы человеческие не беспредельны! Материализация мыслей - очень сложный процесс, знаете ли. Для его корректного выполнения требуется ясная голова. Может быть, завтра..?


- Ни в коем случае! - я не на шутку испугался. Да шеф меня с потрохами съест, если к утру слон уже не будет стоять под его окном! В идеале, слону бы ещё научиться ходить на задних ногах и играть в мяч, но на худой конец достаточно будет и самого факта его наличия. - Завтра - слишком поздно! Давайте вы немного отдохнёте и попробуем ещё раз.


Полупрозрачный слон, парящий над широким диском материализатора, медленно таял.


- Ещё раз... - протянул Степан Иванович, глядя мне за спину. Я быстро повернулся и успел заметить, как Дарья яростно мотает головой, а всё не перестающий всхлипывать Арсений делает старшему коллеге знаки гнать меня в шею.


Надо заметить, что Дарья также была на грани нервного срыва. Не иначе, побочные эффекты чересчур богатого воображения. Ведь чтобы обратить мысль во что-то реальное, нужно это реальное сначала представить во всех подробностях. Троица учёных были лучшими фантазёрами, если можно так сказать, во всём Институте. А может и во всей стране, кто знает. Они были специалистами высочайшего уровня с огромным опытом работы. Если такие люди говорят, что не справятся, значит, не справится никто другой. Да вот только слон был нужен нам позарез.


- Ну тогда давайте я хоть сам попробую, - сказал я мрачно. А что еще оставалось? - Подготовьте аппаратуру, пожалуйста.


Следующие полчаса учёные втроём убеждали меня, что я полный профан, дурак, безумец и они никогда не допустят меня до материализатора. Я в ответ просил, требовал, взывал к совести, откровенно угрожал. И, в конце концов, добился своего.


Всего одна попытка, под мою полную ответственность, при любом исходе я убираюсь отсюда к дьяволу. Да и это всё только лишь для того, чтобы доказать мне на деле, какой я самоуверенный болван.


Я был согласен на любые условия.


Ещё полчаса ушло на подключение датчиков, настройку многочисленных аппаратов и экранов. Провода, трубки, лампочки, писк приборов... Но вот непрозрачный колпак скрыл от меня потолок лаборатории и я остался лежать на спине в полной темноте.


- Сосредоточьтесь и думайте о слоне, - раздался тихий голос Арсения из скрытого в моем напичканном приборами ложе динамика. - Представьте его внешний вид. Подумайте о том, как он ходит, как ест и пьёт. Что у него внутри. Представьте себе органы пищеварения слона, его сердце, лёгкие, мозг. Всё, что знаете или можете вспомнить. На финальном этапе мы сможем вам помочь и подкорректировать результат, но первые шаги вы должны сделать сами. Думайте о слоне. Только о нём и ни о чём другом. Когда будете готовы, моргните три раза и мы начнём процесс.


Если Арсений и желал вышвырнуть меня вон и пойти домой спать, то по голосу этого определить было решительно невозможно. Профессионал, что тут скажешь.


Я с немалым трудом отбросил все посторонние мысли и начал представлять слона. Конечно, мне далеко до специально натренированных людей, учёных и вообще титанов мысли. Но медицинский институт я всё же закончил весьма неплохо и, говорят, хирургом был не самым слабым. А позже и врачом ветклиники. Потому-то именно мне, как лучше других знающему предмет, и выпало ехать в Институт от нашей компании. Естественно, слонов мне лечить не приходилось, но строение тела крупных млекопитающих я представлял вполне, даже если дело в своё время имел по большей части с пёсиками всех мастей. Ну, или с котиками. Трудно сказать, с кем больше.


Я ещё некоторое время воссоздавал в голове образ слона - сначала в разрезе, затем целиком, после чего моргнул три раза...



- Что вы такое сотворили?! - не дал мне даже нормально подняться Степан Иванович.


- Ничего не получилось? - спросил я с упавшим сердцем. Ведь я же так старался... Хотя... На что я мог рассчитывать? Разве что на чудо.


- Получилось, прах вас забери! Ещё как получилось! - закричал профессор страшным голосом. - Но что получилось?!


Я встал, наконец, на ноги и подошел к обзорному окну. Внизу и сбоку, на диске материализатора медленно вращался кот. Серый. С жёлтым пятном на морде. И размером со слона.


- Забирайте своё животное и катитесь отсюда к чёртовой матери, - сказал Степан Иванович почти спокойно. И тут только я понял, что созданный мною кот по-настоящему реальный. Я сумел материализовать мысль! Пусть и не совсем ту, что было нужно, но всё-таки...


А вообще-то почему именно кот, ведь я же представлял слона? Может быть, кошачий организм я просто знаю куда лучше? Или в голове слишком много посторонних мыслей, как их не гони? Вот бы знать…


Всё это и многое другое успело промелькнуть в моей голове, пока я следом за Степаном Ивановичем спускался вниз по лесенке. Профессор не прекращал возмущаться всю дорогу. Дарья и Арсений, в отличие от руководителя лаборатории, так и не покинули своих пультов и с интересом взирали на кота из-за бронированного стекла.


Когда мы приблизились к материализатору, вращение уже прекратилось и зверь сидел, обернувшись хвостом и глядел на нас жёлтыми глазами. К тому времени я успел твёрдо решить, что возьму кота с собой. Плевать на всех слонов мира! Говорят, в Паназии они встречаются в дикой природе даже сейчас. Посла этим не удивишь. А вот где вы видели кошек таких размеров? Сенсация, слава, фурор! У нас отбоя не будет от клиентов. Если, конечно, шеф сумеет согласовать появление такого монстра на улицах города и нас всего-то сделают невыездными до конца жизни, а не отправят сразу же в тюрьму. И, понятное дело, если я сумею вывести кота из здания Института и не стать по дороге игрушкой в шаловливых лапках размером с экскаваторный ковш.


- Ну и как же вы собираетесь избавить нас от сего... мнээ... создания, коллега? - насмешливо спросил тем временем Степан Иванович, будто угадавший мои мысли. - Быть может, стоит вызвать охрану?


- Подождите, профессор, я попробую сначала сам, - вздохнул я, не очень-то веря в успех и повернулся к коту. - Кис-кис-кис. Хочешь рыбки, а?


Хвост кота дёрнулся, глаза внимательно следили за каждым моим движением. Воодушевлённый первым успехом, я продолжал, делая руками манящие движения:


- Пойдём со мной и получишь тележку... да нет, лучше… Получишь вагон рыбки! А? Хочешь?


- Хочу, - сказал кот, поднимаясь на лапы и задрал хвост. - Мммного рыбки...


Кровь отхлынула от моего лица и последнее, что я успел услышать перед тем, как затылок встретился с полом, было громогласное, напоминающее рёв грузовика урчание.

Показать полностью
50
Вшивый
12 Комментариев в Сообщество фантастов  

Дело было тихим майским утром 18** года в N-ской губернии. Солнце уже встало и бросало свои лучи на ухоженный сад и невысокое каменное ограждение, увитое тут и там плющом, отражалось в окнах большой и немного мрачноватой усадьбы, норовило заглянуть в самые тенистые и укромные уголки. Одуряюще пахло черемухой, нахальный кот абрикосового цвета пил из вчерашней лужи. В небе лишь где-то далеко, на самой его окраине, виднелись маленькие тучки. К вечеру могла начаться гроза, да посильнее давешней, но день по всем приметам обещал быть ясным.

Безмятежность и благолепие сей картины портило лишь одно: под ограждением с внешней стороны, сидя в густой траве, таилось трое мужчин. Один из них, смуглый и чернявый, с акцентом прошептал, обращаясь к другому:


- Следующий, кто пойдет, твой... Али сдрейфил?


- Сам ты сдрейфил... - пробурчал тот хмуро и покосился на собеседника без особой любви. - Пускай следующий...


Был говоривший русоголов, жилист и заметно моложе двух других своих товарищей.


Третий, чернобородый крепыш, хотел было вставить слово, но тут смуглый снова зашептал:


- А вот и идет кто-то, кажись...


А по саду действительно не шел даже, а бежал вприпрыжку малец годов пяти от роду. В новеньких лаковых башмачках, синих, до колен штанишках на помочах и белой рубашонке. И даже в шапочке с помпоном. И даже при галстухе-ленточке. Одним словом, нарядный молодой человек.


Мальчик улыбался. Его сегодня в первый раз отпустили одного в сад и хотя прогулка была не бог весть что - шагов триста - для него она представлялась целым путешествием, полным приключений и опасностей.


Дворник Иван, встреченный юным первопроходцем в пути, звончайше чихнул, перекрестился и пожелал барину доброго утречка. Кот Васька приветственно мявкнул, оторвавшись от водопоя. Солнце ласково пощекотало вздернутый нос с россыпью веснушек, заставив мальчика в свою очередь расчихаться, но он был на светило не в обиде. В такое чудесное утро неприятностей попросту не существовало.


- Малец, а малец... - позвал вдруг его низкий голос.


Путешественник, как раз представлявший, что пересекает бурную реку, обогнул очередную лужу и, подняв глаза, доверчиво поглядел на появившегося за оградой человека. На голове того был поношенный картуз, сюртучишко выглядел не ахти, а других частей туалета не позволяла рассмотреть каменная кладка.


- Поди-ка сюда, - поманил незнакомец пальцем и мальчик приблизился на несколько шагов. - Как тебя зовут?


- Карлуша, - звонко отвечал тот, все так же доверчиво глядя на мужчину.


- Карлуша? Так-так... Ты хороший мальчик, я вижу... Хочешь вот леденец? - продолжал человек, доставая из кармана завернутого в бумажку петушка на палочке.


В лучистых глазах ребенка отразилось сомнение. Его почтенная маменька строго-настрого запрещала чаду не только брать у незнакомых конфеты, но даже и разговаривать с ними. Однако какой же мальчишка откажется от сладостей, тем более когда во рту все еще стоит вкус холодной отварной рыбы, поданной на завтрак...


- Меrсi, - сказал мальчик, принимая леденец и шаркнул ножкой. Добрый дядя какое-то время молча смотрел на него, будто не в силах решиться на что-то, а потом вдруг указал пальцем поверх головы Карлуши:


- Смотри-ка, экое чудо! Обезьян, ей-ей!


Мальчик мигом повернулся в ту сторону и во все глаза начал высматривать означенную обезьяну в ветвях черемухи.


Человек же совершил весьма странный поступок: сбросил картуз, одним движением сорвал сюртучишко, оставшись голым по пояс, ловко одолел ограду и, на ходу обрастая косматой бурой шерстью, увеличиваясь в размерах чуть не вдвое, шагнул к оголившему тылы Карлуше.


***


Даже удивительно, сколько за какой-то миг бывает у человека мыслей разом! Хоть в книжку пиши! Вот и у давешнего русоголового, а теперь не сразу и скажешь, кого, медведя-не медведя, за краткие мгновения, необходимые, чтобы добраться до мальчика, в мозгу промелькнула целая эпопея, не меньше.


Что сделают родители, если их ребенок вдруг станет невесть чем? Только что гукал, с щепками возился, по луже корабли пускаючи, а глядь - уже зверь-зверем, рычит, клыки скалит! Уж испугаются точно, да как бы не пришибли, беса-то изгоняя. А вот родители Яшки Калинина ничего, не испугались. Потому как сами такие же были. Странные. В общем - оборотни.


Как подрос Яшка, объяснили ему родители все, всему научили. И как перекидываться, если надо, а не надо, так воздерживаться. И как людей сторониться, если уж зверем стал. И как лютость сдерживать. Да, по правде говоря, у нынешнего поколения той, былой лютости уж и не случается. Вот дедушка покойный, Гаврила Свиридович, однажды ревизора задрал и съел. Тот бедному чиновнику двенадцатого класса Сибирью за растраты по казенной части грозил, ну и не сдержался старик, взял грех на душу.


Да и то, сомнительно что-то Яшке было, что в лютости дело. Верно, просто не хотел уж очень дедушка в Сибирь отправляться.


Однако дело прошлое, а в медвежьем образе Яшка годков с четырнадцати уж никого не трогал. Да и до того не сказать, чтобы очень уж зверствовал. В 10 лет из озорства напугал одну бабу в лесу, кузовок ее с грибами забрал, когда убежала. Один раз монашка чуть за рясу не поймал, то уже по лютости. За монашка отец ничего худого не сказал, по себе знал, каково это, когда ярость звериная пеленою глаза застилает. За бабу же выдрал так, что неделю на животе спал. И откуда все узнавал...


А вообще мирно жил Яшка. Кто мирно жить не хочет, на того укорот всегда найдут. И у людей так, и у зверей водится.


Поначалу-то страшновато было перекидываться, особливо первые разы. А ну как обратно не вернешься, так и помрешь зверем библейским, бессловесным. Да и душу бессмертную жалко, особенно как отца Никодима послушаешь. Уж очень, говорит, в раю жизнь хороша.


Ну, а с другой стороны... Крещеный ведь, тот же отец Никодим и крестил. В церковь ходит, причащается и вроде молнией-то небесной пока не поразило за кощунство этакое... Может, и возьмет боженька куда к себе поближе, не отринет? Ведь и то, не сам же Яшка себе судьбу выбирал...


Ну и по большому счету, пользы от такого... дара куда как много. Мальчишками рыбу с подводы воровали, не кто-нибудь возчика шагов за полсотни учуял, а он, Яшка. Не он, так быть бы всем битыми. Быстро возчик бегал. И в лесу, опять же, как дома. Под любой корягой выспишься, из лужи напьешься, гриба-ягоды не пропустишь. Не нюх, так слух выручит, а то и этот... инстинкт. И силушка богатырская, хоть и жилист, да и здоровье не подводит. Сплошная, одним словом, выгода.


Вырос Яшка, уже Яковом прозвался, а того гляди и по батюшке, Михайловичем назовут. Сызмальства возле мамки крутился, лоскутки от шитья собирая, вот и стал портняжничать помаленьку. В учениках у Севостьяна Лукича, Царство ему Небесное, положенное отходил, сам мастером стал. Домишко себе выкупил (ай, цены!), дела вроде в гору пошли. Надумал жениться. Девка хорошая, из своих, тоже оборачивается, только лисицей черно-бурой.


Это ничего, старики говорят, дозволено. Дети от такого союза народятся хорошие, раз в десять колен если хвостик у кого вырастет - чудо чудное будет. А им бы с Агафьей таких детей и надо. Пусть растут, да про оборотней только в сказках слушают. Оно, как ни крути, спокойнее будет.


В общем, все бы хорошо, да подошло тут время испытания.


Так уж заведено: как исполнится детине (ну, али девке) двадцать пять годков, положено испытать его. Не вертопрах ли какой, не гад ли подколодный и стоит ли ему доверять в дальнейшем.


Еще со времен царя Тишайшего оборотни друг с дружкой крепко побратались. Грызться перестали, вместе жизнь проживать начали, вместе детей крестить. Новых собратьев искать, да молодым пособлять на ноги подняться. Много их теперь на Руси, раньше куда как меньше было. Почитай, в каждом городе своя Стая. Название такое придумали, чтоб корни-то молодые не забывали, да держались вместе крепче.


И держались. Вон Демьян, из росомах, у него жена полька и до всех тайн допущена, хотя и человек... Так славно один раз уху сварил, что всей Стаей ему новый дом ставили на месте сгоревшего. Или Прокоп-волк, когда порезали его бандиты, на выручку позарившись... Он не женатый был, вот Глашка-волчица за ним и ухаживала. Осенью свадьбу сыграли... Всем от Стаи польза, да удовольствие. Ну и как, скажите на милость, беспутного в такое общество допустить?


Вот в свое время и Якова очередь подошла. Заранее-то, ясное дело, никто ему про испытание не рассказывал. Что там, да как, узнаешь, мол, как время придет. Но намеки делали. Дескать, смотри... Чуть что не так - головы не сносишь, а если и помилуют, все равно из города погонят за милую душу. Яков, конечно, трепетал. А ну - не совладает? Агафья, его жалеючи, рассказала бы, небось, про испытание, так сама еще молода была. Сущая казнь египетская и мука смертная...


Собрались в назначенный предрассветный час у бортника Кузьмы в его избушке. Невелик домишко, вроде, а все разместились. Женщин мало было, да не от того это, что не пускали их, а просто ведь семьи у всех, дети. А те, что пришли, были почти все люди русские, достойные, работящие. Из ремесленников больше, а то из купцов. Учитель всего один, вон стеклышками блестит. Солдаты старые есть, приказчик в лавке, другие разночинцы. Офицеров, или там дворян потомственных отродясь не бывало. Странно даже, отчего так? Яков часто над этим думал. Будто благородные и верно совсем другие, не как они, что лаптями шти хлебали, а ноздрями мух ловили.


Происхождение даже и по именам видно: Кузьма и Федул, Еремей и Прокоп (тот самый), Свирид и Сысой, Трифон и Анисий, Дунька да Марья, да еще кое-кто, всех так сразу и не упомнишь. Кто городской, а кто и с выселок, не всякого и в лицо-то знаешь. И он, Яков, конечно. Один Абдул всю картину портил своею татарскою личностью, однако же и тот был ничего, терпимый. Пусть позубоскалить любит, зато и знает его Яков с детства. Соседи они с Абдулом по улице.


Слово Кузьма взял, самый старший из них, он же и в Стае Вожак. Сначала про дела мелкие говорил, не очень-то важные, а затем и до испытания дошел.


И испытание такое оказалось: пойти, куда велят, да первого, на кого укажут, порвать безо всякой жалости. Сумеешь, мол - достоин с нами по жизни идти.


Яков-то еще с вечера и сюртук особый, своего покроя, приготовил. Снимать такой дело плевое. Дернул как следует - застежки и расстегнулись. Штаны опять же пошире, на случай, если перекидываться придется.


Есть с утра не ел, волновался очень, один только леденец и взял. В дорожке думал употребить, да и про тот забыл. Так что в животе не от одного страха урчало.


И вот пришли они с Абдулом и Сысоем к усадьбе богатой, что на окраине города, у кромки леса стояла. Живут здесь, дескать, немцы-кровопийцы, какие-то Унгерн-Экстернбергены, что ли. Их для дела задрать полезно будет.


Пока шли, Яков, думал, чтобы указали ему на Мойшу-портного. Тот, жид проклятый, напротив яковова дома поселился, вывеску повесил, иудино племя, в три аршина. Клиентов сманивает. Или еще жидок есть такой, Абрашка Серные Уши. Говорят, у него в ушах сера горит так, что дым видать. Хотя того-то чего трогать, он безобидный дурачок...


Вот если бы судью Гуляева, что папаше штраф надысь выписал... Какие-то там справки, мол, не наличествуют в полном объеме... Тьфу, крапивное семя!


А показали вот на этого малька. И хотя видать за версту, что немец-перец-колбаса, кислая капуста, и как вырастет, будет русских людей на фабриках морить, а все ж таки дитя. Щекастенький, и глазенки такие живые... Эвон, как петушку-то обрадовался... Должно быть, мамка-папка тиранят, посластиться не дают...


И вот его-то и надо убить. Для пользы Стаи. Для общей пользы. Когтем сзади по тонкой шее, до которой уже всего два вершка...


И тут Яков остановился. Понял, что не сможет убить этого немчика. И Мойшу бы небось не смог, и судью. Не так его родители воспитали. Конченый он человек, одним словом. Для Стаи не надобен.


И грустно тут стало Якову, аж до слез...


***


Когда Карлуша повернулся наконец, у него уже были надуты губы. Незнакомый дядя, хоть и угостил леденцом, оказался обманщиком. Не было на дереве никакой обезьяны! Мальчик подумывал было даже зареветь, но не стал. Уж очень утро хорошее было. Он простил глупого дядю (тем более, что он и сам, кажется, расстроился из-за своего вранья. Вон его двое утешают) и поскакал на одной ножке, воинственно размахивая петушком, в кусты. То есть, конечно же, в джунгли, полные ягуаров и обезьян.


А за оградой поникшего головой Якова поддерживали с двух сторон Абдул и Сысой.


- Эх, ты... - беззлобно проворчал татарин, помогая незадачливому соседу застегнуть сюртук и выбивая от пыли картуз. - Провалился...


Сысой ничего не сказал, только вздохнул. А Якову и сказать-то было нечего, он и рта не открывал. Слезинку только незаметно смахнул.


Как через забор перелетал, вспоминалось с трудом.


Последняя шерсть всего дольше, как всегда, держалась на ушах. Но вот и она сошла.


Молодой человек пощупал штаны сзади и, убедившись, что они целы (не зря такие шаровары надел), хмуро побрел куда глаза глядят. Тем паче, что из-за угла усадьбы показался дворник и весьма подозрительно на них троих уставился. И то слава те, Господи, что раньше не вылез. Тогда бы бежать пришлось без оглядки, а то и правда рвать, что под коготь попадет. Хотя нет, Сысой в Стае самый нюхастый, батюшка говорил. Верно, чуял, что в саду творится. Упредил бы.


Никто Якова не держал, только Абдул сказал, чтоб вечером пришел опять на совет. Судьбу его решать будут.


Тот только кивнул и до вечера все бродил по выселкам городским, не замечая ни ласкового солнышка, ни теплого ветерка, ни щебета птиц. Домой не заходил. Хотел было к родителям наведаться, да стыдно стало. Что-то скажут? И все думал, думал, думал, даже голова распухла.


Правильно ли поступил? Ему Стая доверие оказала, поручила благое дело сделать, а он... Да вот только в чем малец-то виноват? Да и как это - ни с того ни с сего взять и задрать человека? Как пес цепной, не размышляющий! Рви, а там хозяин разберется!


Нет, правильно он сделал, по совести.


А вот что за совестливость этакую будет - это вопрос.


Голову снять, глядишь, и не снимут, однако из города попятят, как и обещались.


Да отчего же, собственно, не снимут? Оплошал, скажут, так получай! Что им? Вон Сысой, раз такой нюхастый, чуял ведь немчика этого, знал, кто первым на него, Якова, выйдет, и ни гу-гу. Все они одним миром мазаны... Было от мыслей таких тошно до одури, сердце билось невпопад, щеки горели. Страшно было. От неизвестности и от предчувствий дурных страшно.


Наконец, укрепив дух поговоркой "семь бед - один ответ" (хилое утешение, но уж лучше и правда разом со всем покончить, мочи нет ждать да терзаться), Яков двинулся в лес, к избушке. Благо и вечер наступил.


Его уже ждали. По лавкам у стен сидела вся утренняя компания, а с ними и отец "подсудимого", на которого тот не посмел поднять глаз.


- Все в сборе, - глухо произнес Кузьма и поднялся с места, поколебав свечной огонь. - Учнем, пожалуй.


По горнице прокатился легкий шепоток, тут же, впрочем, стихший.


- Не смог, значит? - продолжал Кузьма, оглаживая полуседую бороду. - Не прошел проверку на вшивость-то?


- Не прошел... - буркнул Яков. На Кузьму он смотрел бестрепетно, исполнившись вдруг светлого вдохновения. Верно люди говорят, что семи смертям не бывать, и что один ответ, да и вообще - унижаться он перед ними не желает. Все одно не простят.


- Отчего же? Может, сдрейфил, смалодушничал в последний момент? Такое бывает... - пытливо глядел Вожак.


- Нет, - качнул головой Яков.


- А коли нет, так почему же?


- Жалко мне мальчонку стало... - ответил Яков не сразу. Его снова охватила давешняя тошнотная одурь. Недолго храбрился...


- Жалко, стало быть... И то, детей и пожалеть иной раз можно. А будь там не сопляк, а матка его, али папка, али дед дряхлый, что, легче было бы? Смог бы рвать для пользы общей?


"И чего мучает? Все одно теперь..." - с тоской подумал Яков, а сам открыл рот и тихо произнес:


- Не смог бы... Нету на них передо мною вины. И еще... Не так меня родители учили.


И бросил наконец взгляд на отца, а тот... улыбался. И многие улыбались, только Яков по сторонам до поры не смотрел. Абдул подмигнул ему черным глазом.


- Ну, если не соврал ты, Яшка, что не из страха малого не задрал, стало быть, хорошо тебя родители учили, - совсем другим тоном сказал Кузьма и оказалось, что он тоже улыбается. - Да сам вижу, что не соврал. Молодец.


Яков непонимающе вертел головой, а вся Стая вдруг разом потянулась к нему. Кто по плечам, да по спине хлопнуть, кто кружку пива поднесть, кто сказать чего.


- Да если б ты, Яшка, того мальца тронул, выгнали б тебя, как пить дать, - нашептывал горячо на ухо Сысой и щекотал усами. - Нам зачем такие живодеры в городе? Отродясь не бывало и впредь не будет. Да куда там, сам бы в глотку впился. У меня меньшая дочка, Аленушка, его годков.


Калинин-младший слушал, пил пиво на голодный желудок, стремительно хмелея, верил и не верил. Мир будто в одночасье кувыркнулся через голову и все никак не мог прийти в равновесие...


Отец уже поднимал кружку казенной за нового члена Стаи, подталкивая сына в бок, когда Яков, растягивая непослушные губы в подобие улыбки, проговорил:


- А что, Кузьма Ипатьич, проверку ведь я не прошел... Что мне теперь делать... вшивому-то?


- Сходи в баню, да поскоблись, дурень! - не дал никому и рта открыть язвительный Абдул и взрыв хохота сотряс избушку до основания, вырвался сквозь приоткрытую дверь наружу и там смешался с первыми отзвуками приближающейся грозы.

Показать полностью
14
Чужое время
14 Комментариев в Сообщество фантастов  

На нём была шляпа и клетчатый пиджак, а борода, растущая словно бы прямиком из шеи, топорщилась веником. Под приподнятыми бровями блестели тёмные глаза, губы беспокойно шевелились.

Я отпер дверь и вошёл с блокнотом наперевес. Что бы спросить для начала? Имя? Нет, зачем мне сейчас его имя. Рано...


- Кто вы? - произнёс я наконец.


- Что значит «кто?» Человек! - уверенно отвечал он.


- Прекрасно, - сказал я, делая пометку в блокноте. - Продолжите фразу, пожалуйста: «ночью все кошки..?»


- Серы.


- Семью семь?


- Не морочьте мне голову!


- А всё же? - я терпеливо глядел на него, занеся карандаш.


- Ну сорок девять. И что?


- Прекрасно, - сказал я немного растерянно, но стараясь не подавать виду. Неужели получилось? После стольких неудач... Только бы не сглазить...


- Где я? - оглядываясь по сторонам, спросил тем временем человек.


- У друзей. Здесь вам помогут, - сказал я машинально. Слова были давно заучены и ничего не значили. К чертям всех друзей! Потом решим, чем ему помочь. Сейчас главное не это.


- Когда родился Ренуар?


- В... чёрт, не помню. Знал, но позабыл.


- Не страшно, - чуть не рассмеялся я. И в этом действительно не было ничего страшного, ведь я тоже забыл дату рождения Ренуара.


Следующие минут двадцать мой собеседник безропотно отвечал на любые вопросы, сыпавшиеся из меня горохом. За это время мы дважды обошли коридоры и успели прекрасно поладить.


Во всяком случае, я так думаю, потому что он вдруг замедлил шаг, взял меня за пуговицу халата и произнёс доверительно:


- Послушайте, приятель, а где же мой кабинет?


- Кабинет? - спросил я, похолодев.


- Ну да. Не терпится, знаете ли, приступить к работе. Что вы так смотрите? Можете играть в загадки сколько хотите, но ведь я-то не дурак и понимаю ситуацию не хуже вас. Здесь только мы двое, как я погляжу, не взаперти. Конечно, вам... тебе нужен помощник, чтобы держать такую ораву - их тут человек сорок, так? - в подчинении. Кормёжка там, режим, заполнение бумаг… Комиссии, проверки, работа с контингентом. Одному тут точно не справиться. Слушай, приятель, хватит сбивать цену, я и так беру недорого.


- Вот это да, - сказал я, собравшись с мыслями. - Ловко ты меня раскусил! Ну хорошо. Пойдём, уладим это дельце в твоём кабинете, без лишних глаз.


Он подмигнул мне и пошёл впереди: важный, самодовольный, только что поймавший за хвост птицу удачи. А я глядел в его клетчатую спину и думал печально, что никогда больше, наверное, не буду так близок к успеху. С моим-то везением... Ну, да ничего не поделаешь.



Я работаю в девятом отсеке Центра Клонирования, плывущего в верхних слоях атмосферы Земли огромным тёмным диском.


Не мы уничтожили разумную жизнь на колыбели человечества, но именно на нашу долю спустя долгих пять сотен лет выпало её восстановить. Нас, посланцев далекого космоса, где жизнь людей не угасла, здесь очень мало. Около двух сотен в небе и тысячи полторы на поверхности. Наши гены в новых жителях планеты, вышедших из пробирки, а их, конечно, гораздо больше. Вот только аппараты клонирования, милостиво предоставленные нашей экспедиции Единым Правительством, оказались бракованы, а ближайший сервисный центр находится в 1,32 парсека отсюда, если не дальше.


Поначалу всё шло по плану и первые десять клонов получились такими, какими и должны быть любые клоны: не очень умными, послушными, и полностью, до последнего атома повторяющими своих оригиналов. А потом все сорок машин одна за другой начали чудить. На свет появлялись особи, похожие на каждого члена корабля разом или непохожие ни на одного. У них был разный рост, вес, облик, генетический код, словно аппараты обладали огромным банком ДНК. А может, так и было?


Наши техники разобрали две непокорные машины, но ничего странного не обнаружили. Собрать, правда, оказалось куда сложнее, да и дольше, а потому капитан приказал больше не рисковать. В конце концов, чем больше уникальных людей заселит планету, тем лучше.


Если бы всё и правда оказалось так просто!


Лишь четверо из десяти полученных клонов способны прожить дольше пары минут, а три четверти из выживших полные идиоты, неспособные даже к прямохождению. Они так и не выбираются из недр аппарата, не умея повернуть ручку замка, ползают по кругу и кричат.


Достаточно умные для этой непростой задачи самостоятельно выходят из своих яслей, идут коротким коридором и попадают сначала в душевую, а потом в комнату с одеждой. Это второй и третий этап их проверки на приспособленности к жизни.


Редкий клон не начинает паниковать, когда двери вдруг захлопываются и с потолка начинает литься. Ещё реже у кого-то из них выходит завязать шнурки. Большинство надевает носки на руки или трусы на голову. Догадавшихся надеть хоть что-то мы обучаем неделю-другую и спускаем вниз. Мести улицы Хэймо – нашего первого земного города-колонии, выращивать картошку, ловить рыбу… Они чаще всего незлобивы и покорны.


Есть клоны поумнее и поглупее. Некоторым можно доверить починку несложных механизмов и обучить их чтению и письму. Другие бывают подкованы в одной из областей знания, временами даже очень недурно, но всё равно остаются слабы по части всего остального. Академик, ковыряющий в носу и пускающий слюни на пиджак мог бы выглядеть так же. Самым перспективным из обучаемых там, на Земле, разрешат иметь потомство.


Невероятно редко - один шанс из тысячи - из аппарата выходит настоящий, полноценный человек. Нет, не так. Идеальный человек. Развитый физически и морально, устойчивый к болезням, не знающий страха и злобы. Такие люди, мужчины и женщины, верю я, породят однажды новое счастливое поколение.


Из моего отсека за эти десять лет не вышел ещё ни один. (Зато неудачными особями постоянно забиты все жилые и нежилые помещения. Флаер с поверхности вечно запаздывает). И сегодня, как видно, снова не выйдет. А ведь я уже разлакомился, как пойду вместе со своим творением, словно с сыном, в кают-компанию и как наши будут тихо завидовать, но вместе с тем и радоваться за нас обоих.


- Это, что ли, мой кабинет? - жизнерадостно спросил клетчатый, заметив, что я остановился у одной из дверей и берусь за ручку. – Славно. Надеюсь, там есть головизор. Узнать новости бы сейчас не помешало.


Когда он приблизился, я втолкнул его прямо в кабину утилизатора, а затем скорее защелкнул дверь и нажал на кнопку запуска.


Наверное, мне бы следовало хоть немного опечалиться, как бывало при утилизации мёртвых и звероподобных клонов, не способных принести пользу. Вот только я ничуть не печалился. Превратившийся в пыль организм не был ни бессловесным существом, способным вызвать жалость, ни, тем более, настоящим человеком.


Он был политиком, а политики везде одинаковы, что в Древнем Риме, что на орбите Альфа Центавры, в чертовом Едином Правительстве, всучившем нам списанный товар.


На нашей новой, прекрасной Земле таким не место. По крайней мере, точно не сейчас.


Извини меня, приятель. Как говорят у вас, ничего личного.

Показать полностью
16
Загадка природы
1 Комментарий в Сообщество фантастов  

- Выросло у нас, сынок, как-то дерево сливовое, чудесное. Высотой, значит, саженей двадцать, а на самой верхушке плод, да такой, скажу тебе, крупный, да такой ароматный! Не захочешь - облизнёшься. И никто тот плод сорвать не мог, как ни пытались. Карабкаться начнёшь, так либо шлёпнешься разом, либо глаза листьями поранишь. Коли и доберёшься до середины – непременно или ветки слишком тонки окажутся, или руки-ноги ослабнут. Лестницу приставишь - вместе с нею и упадёшь.

Но это всё бы ещё ничего. А вот когда осень пришла, а слива как висела, так и висит, тряси не тряси, тогда послали за мудрецом.


Мудрец усы в пиве измочил, коржиков пожевал, да и указал: дерево не трогать, а только ждать, что будет. Ибо такова загадка природы, а загадка… как то бишь её… «загадка есть продукт таинственный и человеческому пониманию недоступный». С тем и уехал.


Осень прошла, зима лютует, а слива знай себе висит. Крутобока, красна. От мороза да ветра ничуть не скукожилась, даже больше стала. Чудеса, да и только. Хотели уж было срубить дерево от греха подальше, да слов мудреца побоялись. Природа ведь она того... Загадка, одним словом!


Так и весна незаметно вернулась. Морозы на убыль, ледоход вовсю. Отмучились, стало быть. Глядим, а слива-то, никак, падать собралась! Да и пора бы уж: выросла с целый арбуз, ствол под весом таким гнётся. Опять за мудрецом послали. Пришёл под парусом, угостился, как положено, велел сызнова ждать. Теперь уж, правда, и сам остался. День прошёл, второй, третий, мудрец как будто домой засобирался. Скучно, да и недосуг. Человек учёный, понимать надо. А на четвёртый день, с утра самого, как затрещит вдруг в дереве что-то!


Все, конечно, к сливе, мудрец с портняжным аршином несётся - чудесный плод, стало быть, в обхвате измерять. В книгу потом занести грозился. Ветка, зрим, надломилась, едва держит. Такую-то махину поди, удержи! Бабы плачут: сочувствуют, знать. А потом, как совсем в той ветке сила иссякла, так и грохнулась слива наша оземь. Треснула аккурат посерёдке, а там, где косточке быть, зверь оказался крылатый. Сам чёрный, глазищи как у кошки, и хвост змеиный. Мудреца первым делом облапил и как не тянули, сойти не желает. Так бедняга со зверем тем в город и ушёл. А и поделом: куда ж ты, голова учёная, первым в незнакомую трещину-то лезешь.


Говорят, дружба у них теперь. Днём книги умные читают, а по ночам – милое дело! - рыбалка с охотой. На крыльях куда хочешь добраться можно.


А слива та ох и кислющая же оказалась, всей деревней три дня отплеваться не могли. Небось, недозрела ещё.


Приезжали к нам по первости всякие, всё смотрели, языками цокали. Да толку ли! Дерево сухое стоит, ни листочка. Все силы в зверя летучего ушли, не иначе. Потом, конечно, отстали. Какой интерес на него, неродящее-то, глазеть.


А было это... Как бы не соврать... Да, пятнадцать лет назад.


Что говоришь? Байка, мол? А под окном, глянь, чего с ветки свисает? То-то. Вторую зиму уже соком наливается. Жердями опять же подпираем, чтоб раньше времени не упала, да созрела, значит, как следует. А со стороны теперь звать никого не станем, нет. Ни к чему это. У нас загадка природа народилась, нам и собирать, выходит. Мы, сынок, нынче до загадок большие охотники!

Показать полностью
33
Счастливый
9 Комментариев в Сообщество фантастов  

- Пафнутий, а Пафнутий!

- Уйди, окаянный.

- Ну, дядька Пафнутий... Чего ты? Осердился, никак? Мы тебе тут, глянь-ко, каши пшенной на молоке сварили. Ох, навариста, ох вкусна... Да с хлебцем бородинским...

- Подлизы вы, да и только.

- Почто срамишь? Грех на тебе, дядька Пафнутий! Отродясь не угодничали. Ведь верно же, Анисим? Вот, Анисим согласен.

- Ну? Чего надо-то?

- Ничего, стало быть, нам не надо. Верно, Анисим? Пойдём себе потихоньку, да и только... А и тебе, дядька, за ласку поклон.

- Каша-то..? На молоке, чтоль?

- Вестимо дело. Идём, Анисим, идём.

- Тьфу ты! Сиди уж, да дело говори! Ишь, гордый какой... И Анисим твой туда же...

- А то можно и посидеть, коли не гонят. Верно, Ани..?

- Не серди меня, малец! Излагай экстрактно! А и ничего каша... Масла б ещё к ней... Ну, так о чем разговор-то?

- Да вот, дядька... Анисим у нас молодой ещё, жизни домашней не знавший. Ты бы рассказал ему, как с книжным хулителем-то жилось. Да и я б послушал в другой раз. Занятно ты, Пафнутий, врешь.

- Да не хулитель то был, а литературный критик! Герасим Венедиктович, большого ума человек, не чета нонешним... Вечная ему память.

Старый всклокоченный домовой от избытка чувств даже пристукнул кулаком по столешнице, на которой сидел. Его рыжая полуседая борода воинственно повернулась сначала к одному слушателю, затем к другому. Молодежь спорить не спешила, и Пафнутий, пожевав ещё каши, продолжал:

- Хозяином он был, знамо, не шибко-то рачительным. Корку хлеба не приберет, свет, случись что, не погасит. Пауки, опять же... Так на то и я в дому, чтобы порядок блюсти. Зато учености какой... Небывалой! Как сейчас помню... "Мало того, что язык автора полон поверхностных канцеляризмов, так он ещё и соответствует описываемой эпохе - ничуть. Герои могут показаться интересными и глубокими разве что филологическим девам, от которых автор, как мы, дорогой читатель, видим, и сам не далеко ушёл в умственном развитии..." И так далее, и тому подобное! Ох уж он и песочил этих писак, ох уж и трудился! Ночами не спал, все статьи сочинял. "Дичайшее незнание матчасти"... "Словоерсы в описании ландшафта"... "Затейливые изразцы книжного шлака"... Охохонюшки! Кто ж теперь в доме жить будет? Не иначе, плагиатор какой... Бедный я, бедный...

Юные домовые долго молчали, участливо глядя на утирающего глаза Пафнутия. За окном темной кухоньки большими хлопьями падал снег.

- А не скажи, дядька, - подал вдруг голос Анисим. - Счастливый ты. Такого человека знавал.

Пафнутий быстро взглянул на него из-под кудлатых бровей, а затем молча и тожественно пододвинул миску с остатками пшенки на молоке, вкуснее которой, как известно, нет ничего на свете.

1
Во имя Его
8 Комментариев в Сообщество фантастов  

Горный замок, чёрными шпилями башен пронзающий небо, спал. Крепко запертые ворота, высокие стены, а пуще того - магия, витающая вокруг цитадели древних властителей, хранили его от любых посягательств. Но вот вспыхнул вдруг на краткий миг огонь в одном из тёмных стрельчатых окон верхних этажей.

Высокий мужчина в кольчуге под плащом вновь накрыл свой фонарь колпаком и улыбнулся: он на верном пути. Проникнуть в логовище коварного узурпатора, полное стражи, оказалось далеко не так сложно, как верно надеялся хозяин замка. В свете фонаря мужчина успел свериться с картой и теперь знал, что до покоев проклятого тирана, подмявшего под себя всю страну, осталось немного. Время его жизни истекло и смерть уже занесла свою костлявую руку над головой очередной жертвы.


Двигаясь по-кошачьи бесшумно, мститель преодолел несколько коридоров, взобрался по высокой лестнице и вот он - между двумя мрачными крылатыми воинами светлого камня - вход в жилище злодея. Прислонив копьё к стене, дремлет на посту часовой. Конечно, глупец не ждёт подвоха, ведь замок слывет неприступным. Бедняга и не догадывается, сколь многого можно достичь, подкупив пару-тройку сведущих людей и применив на деле тайные знания одной из великих семей древности. Мужчина обнажил кинжал. Сегодня сталь его уже испила чёрной вражеской крови. Одним негодяем больше, велика ли печаль...


Но едва он приблизился к стражнику на расстояние вытянутой руки, как что-то рассекло вдруг воздух и лишь отменная реакция спасла лазутчику жизнь. Замок огласил бешеный рев. Сверкая изумрудами глаз, каменные стражи шагнули со своих постаментов, их стальные клинки отразили свет вспыхнувших на стенах факелов. Не прекращая реветь на всю цитадель, зачарованные статуи атаковали проникшего в дом их господина нарушителя. Очнувшийся стражник схватился за копье. Мужчина закричал от ярости и разочарования и, отшвырнув кинжал с фонарем, выхватил свой меч. И очень вовремя: громадный двуручник одного из крылатых воинов уже метил ему в голову. Отбивая сыплющиеся на него градом удары и чувствуя, как струится по ноге кровь - копейщик достал из-за спин оживших статуй - мужчина понял, что всё кончено. На зов каменных стражей вот-вот сбежится всё население замка и назавтра его головой в назидание другим украсят ворота.


- Сдавайся! - крикнул стражник, тыча копьем, чтобы загнать жертву в угол. - Твоя песенка спета!


Это не лезло уже ни в какие ворота. Сдаться приспешнику врага? Жалкому мужлану, что без помощи колдовских чудовищ стал бы смазкой для его меча? Ну уж нет! Надежды на победу никакой, но живым он им точно не достанется. Быть может, удастся разрушить или повредить одного из стражей и тогда тот, кто придёт за ним...


- Мой лорд! Я здесь! Держитесь, мой лорд! - раздался высокий голос и на площадку у двери кубарем вкатилась юная девушка с рапирой в руке. Её рыжие волосы пребывали в полном беспорядке, лицо раскраснелось.


- Нет, Алия! - прокричал мужчина. – Не смей! Ты нарушила приказ! Беги! Беги назад в лагерь и предупреди... расскажи другим, что видела!


- Я никуда не уйду без вас, господин! - пылко отвечала девушка, чёткими ударами отгоняя копейщика, не ожидавшего атаки с фланга.


- Глупая девка! Убирайся! Здесь сейчас будет целая армия!


- Так уходим вместе! - крикнула Алия, не глядя на раненого противника, сползающего вниз по ступеням. - Я взяла грифона!


- Иди и подготовь его к взлету, - прохрипел мужчина, отражая очередной удар крылатого воина. - Если я не приду через...


- Вместе! - завизжала девушка и очертя голову бросилась на спину второй статуе...



Через час или два они сидели на высоком горном уступе к западу от замка и смотрели, как над древними шпилями восходит солнце. Стены цитадели в утреннем свете были белыми с лёгкой желтизной, мраморными. На таком расстоянии деталей не рассмотреть, но беглецы знали: замок сейчас напоминает растревоженный муравейник.


- Простите, лорд Кэрсиган, - произнесла Алия наконец, переводя взгляд с далёкой вражеской твердыни на спину своего повелителя, перечёркнутую тугими повязками. - Я... я нарушила приказ... Но… Вы не должны рисковать своей жизнью! Без вас нам не победить…


Кэрсиган промолчал. Он держал на коленях переломленный в чудовищной руке каменного стража меч. Ныли раны в ноге, в плече и там, где когти грифона, осёдланного Алией, впились ему в бока. Боль физическая ничего не значила. Куда ужаснее было сознавать, что тиран остался жив. Теперь тот усилит охрану, быть может, сменит на время резиденцию... Затаится по трусливому своему обычаю. И уж конечно, отправит несколько отрядов прочесать частым гребнем окрестности. Придётся искать другое убежище. И пусть одного из волшебных стражей удалось-таки разбить на части, враг всё равно слишком силён и многочислен, а надеяться на эффект неожиданности в ближайшее время не стоит. Расплата снова, в который уже раз откладывается.


Сколько верных друзей сложило головы в борьбе с треклятым захватчиком, пришедшим на земли их предков... Их имена словно выжгли на сердце мужчины калёным железом. Лорд Мальтазар, Гренд из Иэля, Крюгер и Брент, леди Лилит с дочерьми, отец Алии - благородный дон Касимов... Его, Кэрсигана, родители и младший брат... Ещё очень много мужчин и женщин. И, конечно, Он - их повелитель, чья честь требует отмщения.


- Ничего не кончено... - невпопад прорычал Кэрсиган. Алия, всё пытавшаяся оправдаться, осеклась на полуслове, но тут же в её глазах вспыхнула решимость.


- Конечно, нет, мой лорд! - истово воскликнула девушка, вскакивая на ноги. - Враг получит своё. Рано или поздно, но получит! Пусть нас мало, пусть повсюду предательство и шпионы узурпатора, мы не сдадимся! «Пусть говорят «это конец...»»


- «Но какой же конец, когда мы ещё живы!» - подхватил Кэрсиган девиз своего павшего господина. Он тяжело поднялся и воздел над собой обломок меча. - Мы победим! За Расколотый Трон! За Императора Тьмы!


- За Тьму! Во имя Его! - вторила Алия, и её рапира, гордо вскинутая в небо, едва не оцарапала задние лапы возвращающегося с охоты грифона.

Показать полностью
-4
Я - эльф
1 Комментарий в Сообщество фантастов  

"Говорю сразу: я - эльф. Просто не хочу, чтобы вы потом заявили, будто вас не предупреждали. Да, у меня острые уши и нет, они не желатиновые. Еще у меня острое зрение, мадам, и я вижу, сколько вам лет, несмотря на слой белил.

Да, Гоббс, я сочиняю стихи. Иногда. Когда расчешу свои золотые кудри и спляшу под лютню на лужайке. Ах, да, сначала я отработаю десять часов за гроши. Моя мама спала на дереве, и мой папа спал, а я спустился. И вообще - тебе идут эти бакенбарды, Эрик...


Профессор, вы же умный человек, вы наверняка всегда знали, что эльфы прекрасно слышат, и потому рассказывали анекдоты об остроухих очень тихо, чтобы я потренировался, верно? Не смущайтесь, я вам безмерно благодарен за это.


Кстати, мадам, все остальные тоже знают, сколько вам лет. Ох... Эту затрещину я, видно, заслужил. Готов принять от ваших ручек еще одну.


Нет, Эрик, что ты, я не сошел с ума. Я ведь эльф, мы все такие, я предупредил сразу...


А еще я только что написал заявление на увольнение.


Расступитесь, друзья, эльф пойдет в парк, танцевать под луной и плакать. Удачи вам, здоровьица и всего-всего полной лопатой. Больше таких хороших друзей, как вы, у меня не будет. Во всяком случае, я на это надеюсь..."



Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь