5
НЕСТРАШНЫЙ СУД (продолжение)
3 Комментария в Авторские истории  

Действие третье


Новопризванные и Пристав идут по коридору


Капелька (Приставу). А Вы, кто? А куда Вы нас ведёте? В ад, да?


Пристав. Я - судебный пристав. Вас ещё суд ждёт…


Капелька. А это что было, тогда?


Дятлов. А с кем мы сейчас разговаривали?


Пристав. Это? Это – наш следователь.


Грушевский. Так что, сейчас опять в суд? Да сколько уже можно нас третировать?! Уже бы отправили в ад, да и делу конец!


Рябинина. Типун вам!


Пристав. Сейчас идём к адвокату. Он с каждым побеседует и предложит индивидуальную линию защиты. На суде его не будет. Защищать себя будите сами. Так что, советую, быть предельно внимательными и запоминать всё что он скажет. Вам всё понятно?


Действие четвёртое


Зал суда.


Пристав. Всем встать, суд идёт!


Все встают. Входит судья.


Пристав. Рассматривается дело грешника Александрова.


Судья. Александров, Вам понятна суть обвинений в Ваш адрес? Можете ли сказать что-либо в свою защиту?


Александров. Ваша честь, суть обвинений мне ясна. Что тут скажешь? Я был нормальным человеком. Не очень хорошим, но и не очень плохим. Так сказать, среднестатистическим. Как и все, ходил в школу, окончил ВУЗ. Затем пошёл по линии комсомола, поднимался по служебной лестнице. Прожил жизнь обычного чиновника. Занимал назначенное мне государством место. Играл свою роль по правилам, как заведено. Оказавшись в среде чиновников, я принял правила игры, установленные системой для нашего круга, и ничем особо не выделялся. Да, брал, как и все брали. Где больше, где меньше. Неужели кто-то думает, что это было лично моё решение?


Помню, в первый день моего назначения меня вызвал начальник и прямо без обиняков разъяснил, как и сколько брать, как делиться, какова норма отката.


Это словно конвейер. У одного берёшь, другому часть передаёшь, он в свою очередь передаёт дальше. И ты не можешь отойти от конвейера, не можешь не брать и не передавать. Это - механизм. И ты, или действуешь в нём как винтик, или тебя выбрасывает. Там даже о совести-то и вспомнить некогда. Ей там нет места. Она не тревожит, потому что брать, это - как часть твоей работы. Ты просто работаешь. Работаешь - по правилам. Берёшь - по правилам. Отдаёшь - по правилам. И если правил не нарушаешь, то чувствуешь себя вполне честным человеком. А что было делать? Увольняться? Терять должность? Терять привилегию? Терять благосостояние? Во имя чего? Во имя общества? Так общество само только и занято тем, что добивается всеми правдами и неправдами должностей, привилегий, благосостояния. Само добивается и само же меня осуждает. За что осуждает? За то, что я оказался способнее большинства?


Судья. Александров, Вы осознавали, что своими действиями вредите окружающим? Что, воруя, делаете остальных беднее, а их жизни тяжелее?


Александров. Ваша честь, не то что бы не осознавал, я даже не думал об этом. Я жил по заведенным не мною правилам и никогда не обращал внимание на, как вы выразились, остальных. Я полагал, что у каждого - своя судьба, дарованная ему Богом. И если бы на моём месте оказались эти остальные, то они действовали бы точно так же, как и я, а мне, в свою очередь, пришлось бы испытывать нужду. Лев ведь не виноват, что Бог создал его львом, а не ягнёнком.


Судья. Ваша жизнь суду понятна, Александров. Садитесь.


Пристав. Рассматривается дело грешницы Рябининой. Встаньте Рябинина!


Судья. Рябинина, Вам понятна суть обвинений?


Рябинина: Мне всё давным-давно понятно. Меня обвиняют в том, что я была стервой и пользовала мужиков. Обвиняют в том, в чём можно обвинить половину, если не всех, женщин Земли. И не шумите там...! Я знаю о чём говорю. Все хотят удачно выйти замуж. За состоятельных и щедрых. Что бы за ними - как за стеной. А состоятельных и щедрых не так много. На всех не хватает. Приходится слабой женщине выкручиваться. Они – добытчики, так испокон веков было. Должны обеспечивать. А они, или лентяи, или жадные. Сами жадные, а сами так и норовят в постель затащить – по использовать, да бросить. И что несчастной женщине делать? Быть для них хорошенькой? Пользуйтесь, мол, мною на здоровье, мне ничего не надо, я сама справлюсь. А мне надо! Да, мне надо! Жизнь – раз даётся. Время уходит – не воротишь. А в жизни, ты или проигравший, или победитель. Я в детстве насмотрелась и на жизнь матери, и на жизнь тёток. Не дай Бог. Так и прожили в нищете, света белого не видели. Работа, да дом. Мужья - или алкаши, или придурки. Никакой радости за всю жизнь. Только и отдушина была - дети, и то пока маленькие.


А я вот решила, что я так не хочу, не хочу, как они. Хочу – что б как в кино, хочу, чтобы радость была, что б деньги не считать.


Судья. Вы признаёте, что на пути к собственному счастью, Вы делали других несчастными?


Рябинина: Несчастными? Неправда! Это они сами себя несчастными делали! Я никому ничего не должна и не обязана! Нужно было больше зарабатывать и всё было бы хорошо. Поймите, жизнь — это борьба, мы жили в джунглях, а в джунглях выживает сильнейший. И не важно какой ценой - сильнейший получает всё: успех, признание, счастье. Слабый – ничего. Всю жизнь страдает и подыхает. Я так не хотела. Я хотела счастья. Так что теперь, я виновата в том, что хотела быть счастливой?


Судья. Ваша жизнь суду понятна, Рябинина. Садитесь.


Пристав. Рассматривается дело грешницы Синичкиной. Встаньте Синичкина!


Судья. Синичкина, Вам понятны обвинения и есть что сказать в своё оправдание?


Синичкина. Мне трудно говорить о том, что случилось. Следователь рассказывал о моём детстве, о том, как меня любили. Возможно, это так и было. Я уже не помню. Но помню, что я – всё время одна, что у родителей всегда какие-то свои дела. Да, они заботились обо мне. Теперь я понимаю, что заботились. Но тогда это как-то не чувствовалось. Всё было, в общем-то, как у всех, ходила в школу. В школе ни с кем особо не дружила. Но вот как-то раз на дискотеки ко мне подошёл один мальчик. Дала ему телефон, потом только и думала – лишь бы позвонил. Я даже молилась, что бы позвонил. И он позвонил. Никогда такого счастья не испытывала. Потом позвал в кино…


Он как-то быстро стал моим лучшим другом. С ним я вообще обо всём забыла. Перестала переживать об издёвках в классе, об одиночестве, о непонимании родителей. У меня был друг, и этого было достаточно. Я стала, как и мои подружки, весёлой, счастливой, ведь у меня был парень. Я стала как все.


Потом было окончание школы. Подготовка к экзаменам и всё такое. Мы стали встречаться чуть реже. А потом мы как-то встретились и вдруг он сказал, что нам надо расстаться потому что он уезжает поступать в другой город, и вообще, у него есть другая девушка которую он любит и с которой он хочет быть вместе. А я мол, хорошая девчонка и найду себе тоже кого-то…


Я потеряла всё. Потеряла друга, потеряла веру в любовь, в счастье, в будущее.


Эта трагедия полностью выбила меня из колеи накануне поступления. Мне уже и поступать не хотелось и вообще ничего не хотелось. Мои родители узнали обо всём, пытались со мною поговорить. Убедили меня, что надо сосредоточится на поступлении, говорили, что вот поступишь - появятся новые друзья, заживёшь новой жизнью. Я стала готовиться. Мысли об Андрее постоянно лезли в голову, и моя подготовка шла трудно. Потом случился скандал с отцом. В сущности, из-за ерунды - я поздно пришла домой. А я просто гуляла по улицам, по тем местам, где мы ходили с Андреем вместе, вспоминала, плакала. Отец не хотел меня понимать, стал кричать...


Потом был экзамен. Мне показалось что не смотря на то что я мало готовилась, я не плохо всё сдала и была рада что смогу доказать отцу что я чего-то стою.


Но вот пришло время зачисления. Список вывешен, а меня в нём нет. Что-то внутри надломилось…


Я побрела домой. Мать накричала на меня, сказала, что это потому что я не готовилась, что забила себе голову ерундой, что отец если узнает, убьёт.


Я вышла из дома. Я уже не хотела, не могла возвращаться назад. Я брела по городу униженная и никому не нужная. Но это никого вокруг нисколько не волновало. Город продолжал жить свой жизнью. Мимо проходили весёлые студенты, какие-то парочки, пробегали дети. Этот мир продолжал жить, как ни в чем ни бывало, и был вполне счастлив и без меня. Ему я тоже была не нужна…


Я не видела куда мне идти дальше. Мне захотелось подняться наверх, чтобы взглянуть на город с высоты и посмотреть куда бы ещё стоило пойти. Я поднялась на крышу одного здания и посмотрела на город. Но в нём не было места для меня. Идти было некуда. Вспомнился кричащий отец и негодующая мать. Они, близкие мне люди, предали меня. Они предали меня! Отвернулись от меня, когда были нужны больше всего. Предали меня в самый трудный момент. Мне захотелось им отомстить. Но что я могла им сделать? Как их наказать что бы поняли, что бы знали, что бы страдали, как теперь страдаю я? Захотелось вырваться из всего этого...


Оставался только один выход. Тем более отец всё равно убьёт…


Судья. Ваш случай суду понятен. Садитесь, Синичкина.


Пристав. Рассматривается дело грешницы Капельки. Встаньте Капелька!


Судья. Капелька, Вам понятны обвинения?


Капелька: Ваша честь! Мне всё, всё понятно. Но и Вы поймите - я не со зла это делала, а по необходимости. То, что я грешная, я признаю, но прошу помилования. (Обращаясь к присутствующим). Люди добрые, простите меня грешную! Каюсь, каюсь за всё. Простите меня и Вам простится. (Падает на колени)


Судья: Капелька, немедленно встаньте! Защищайте себя в суде по существу! Расскажите о своей жизни вкратце и приведите доводы в свою защиту.


Капелька (вставая). Вкратце о своей жизни? А что говорить? Родилась я и выросла на селе. С юных лет приучена к труду. С утра до вечера, то за коровами, то за гусями, то за курами, то на покос… Труд тяжкий, а заработок малый. Жили мы бедно. Бабка молоко сдавала, и государству, и частнику. Как-то перебивались. Государство нам за молоко копейки платило. А если вовремя не приедут, то скиснет и того не получишь. Меня тут ругали что мочу подливала. А куда денешься?


Это меня бабка подучила. Я, сперва, противилась, не хотела. А бабка говорит: «Ничего страшного, ты мол, сама выпей - ничего во вкусе не меняется, только не киснет, вот и всё». Я попробовала, и правда – молоко как молоко.


Выросла. В город приехала. Пошла продавцом на базар работать. Я поначалу не умела как надо - по-честному работала. Взрослые продавщицы надо мной смеются - дура, мол, жизни не знаешь, будешь горбатиться за гроши. А я к труду привычна, быстро всё успевала… и товар поднести, и разложить, и не обсчитаться. Не хуже, чем те, кто со стажем. Меня даже начальство хвалило. Вот только когда пришло время получки, стали считать, у взрослых продавщиц у кого по 80 рублей, у кого по 100, а у меня полтинник. В следующий месяц, у кого 100, а у кого даже и 150, а у меня полтинник. Женщины с получки, кто платье купит, кто брошку, а я пирожное…


Как-то подходит ко мне одна пожилая продавщица и говорит, мол, зачем себя мучаешь, девочка, эти городские все хорошо по устраивались, по учреждениям за столами сидят, деньги хорошие имеют, в рестораны по выходным ходят, вот пусть и платят нам за наш тяжкий труд, мы - тоже люди, мы тоже хотим и купить чего и в ресторан сходить.


Стала я, понемногу, учится у старших как правильно торговать. Смотрю через месяц уже не полтинник, а семьдесят. Потом, уже и как у всех, по сотне и больше. Пальтишко себе к зиме справила, сапоги купила. А потом, завертело… Даже какой-то азарт охватил. Уже испорченный товар практически и не выбрасывали. Всё - в дело. Где помоешь, где подчистишь, где – на фарш. Весы подкрутишь, сухое смочишь, сдачи не додашь. Так и жила по тиху.


Бывало чувствовала, что как-то не по-божески это, что грешу… Но бабка ещё в детстве учила меня, что надо каяться за грехи и тогда простится. Я и каялась, и в церковь на праздники ходила. Вот я и прошу простить меня и не направлять в ад, я же всё как сказано делала, как научили.


Судья: Суду Ваши аргументы защиты ясны. Сядьте, Капелька. Объявляется перерыв.


Пристав: Встать, суд идёт.


Суд удаляется. Подсудимые остаются в зале Суда.


Александров (Дятлову). Боязно как-то. Похоже, вышак нам светит Дятлов. Вот вроде было всё схвачено, всё просчитано, а тут – как пацан какой-то, стою оправдываюсь. Да и сказать нечего. Жил как все… Тьфу ты. Надо было лучше подготовиться, да гады времени не дали. А Вы что скажете?


Дятлов. Да всё она.


Александров. Кто она?


Дятлов. Да всё она, жена моя, будь ты не ладна…


Александров. А причём тут жена?


Дятлов. А притом. Притом. Сейчас небось живёт себе, жизнью наслаждается, может и завела уже кого, а мне тут отдувайся за неё. У…сука ненасытная…


Александров. Да, сладку ягоду рвали вместе… Бывает.


Дятлов. Не оправдаться мне уже. Не оправдаться. Чует сердце, пойдём мы с Вами Юрий Дмитриевич по этапу.


Александров: Да, тут, похоже, никому не оправдаться…


Грушевский: А я и оправдываться не собираюсь. То же мне, умники, нашлись. Судить решили. А кто виноват, что мы так устроены? Что так созданы, сделаны, слеплены? Я сам, что ли себя, так слепил? Кто нас такими сделал? Кто? Вот пускай и отвечает. А то как создавать - так я, а как отвечать, так – «сами виноваты».


Александров. Так Вы не считаете себя виновным?


Грушевский. А какая моя вина, если я желал то, что мужчине положено желать? Запрограммирован он так. Ну не станете же Вы винить компьютер, за то, что в нём стоит не та программа?


Судья возвращается.


Пристав. Перерыв закончен. Встать, суд идёт! Рассматривается дело грешника Грушевского. Встаньте Грушевский!


Судья. Грушевский, мы ждём от Вас аргументов в свою защиту.


Грушевский. Ваша честь! Оправдываться я ни перед кем не собираюсь, и не буду, поскольку совершенно не считаю себя в чём-то виноватым. Но раз уж так всё вышло и все хотят услышать и мою историю, то мне скрывать нечего…


Вырос я в семье музыкантов. С ранних лет меня определили в музыкальную школу на специальность скрипка. Занимался с утра до ночи. Родители хотели что бы из меня получился известный музыкант. Сами они не достигли славы и признания, и видели во мне реализацию собственных несбывшихся амбиций. Поэтому сделали так, что мне кроме как на музыку и на учёбу ни на что и времени не оставалось. Рос, как сейчас говорят, ботаником. Интересы окружающих детей мне казались глупыми, а я им казался скучным, и мы особо не общались. Хотя, в любом случаи, родители старались огородить меня от всего, что не было связано с учёбой, то есть с реализацией их плана на меня. Окончил на отлично школу, поступил в консерваторию. Так же, как и в школе, продолжал отдавать всего себя учёбе. Но однажды на перемене обратил внимание на одну девушку. Она училась на фортепиано в параллельной группе. Настенька. Это я потом выяснил что её звали Настя. Сначала я просто, можно сказать, преследовал её. Ждал когда она выйдет с занятий на перемену, шёл за ней по улице до остановки, наблюдал за ней в буфете. Но подойти к ней не решался. Это даже отвлекло меня от учёбы. Новое чувство поразило меня своей остротой и яркостью, и в тоже время обнажило мою внутреннюю слабость. Я, тот, кто привык быть отличником, победителем конкурсов исполнителей, вдруг ощутил полную неуверенность в себе, какую-то собственную ущербность. Я не знал, как подойти к ней, как и о чём заговорить, как подружиться, а, тем не менее, безумно этого хотелось.


Но вот однажды, после занятий, видимо она заметила моё пристальное внимание к себе, она сама подошла ко мне. Спросила как зовут, в какой группе учусь, чем занимаюсь. Я взахлёб стал рассказывать о скрипке, пытаясь в потоке слов скрыть собственную робость и страх.


Она слушала и улыбалась. Не думаю что ей было интересно слушать про скрипку, скорее, ей было просто забавно наблюдать за мной. Это было как раз перед каникулами.


После этого разговора я уже не находил себе места. Все каникулы не мог ни есть, ни спать. В моём воображении уже рисовались какие-то истории, где мы - вместе с Настенькой, где мы влюблены…


Мне показалось что раз она мне улыбалась, то я ей понравился, и она ждёт встречи со мной. «Ах почему я не взял у неё телефон и адрес» – думал я., наверное, она сейчас так же как и я страдает, ждёт.


Но вот каникулы закончились. Я летел в консерваторию. Летел к Настеньке. Её нигде не было. Но вот после занятий я увидел её. Подбежал к ней. Она улыбнулась и спросила как дела. Всё было как-то обыденно, как будто между нами и не было ничего. Я было хотел сразу узнать её телефон, чтобы не забыть, но тут подошли какие-то её подружки, она отвернулась к ним, они стали весело болтать и пошли... Я остался стоять один. А на следующий день я ждал её после занятий, что бы всё сказать. Рядом стоял какой-то парень с цветами, я ещё пожалел, что забыл купить букет. И вот вышла она. Я стал подбирать подходящие слова, чтобы начать разговор. Вдруг парень с букетом рванул к моей Насте, они обнялись, она его поцеловала, и они ушли. Она даже не посмотрела в мою сторону…


Судья. Грушевский, давайте немного короче и по сути обвинений в Ваш адрес.


Грушевский. Ах да, по сути обвинений. Настя потом бросила консерваторию, вышла замуж и уехала в другой город. Я старался забыть о ней, хотя её образ долго преследовал меня.


Я ещё больше погрузился в музыку. Стал выступать. Добился определённого успеха. Оброс нужными связями. Были, конечно, какие-то женщины, но той любви, того трепета я больше не испытывал.


Так вот мы и приближаемся к самому главному, в чём, собственно, меня и обвиняют.


Прошли годы. Я занял должность ректора консерватории. Возглавлял приёмную комиссию. Подходили родители абитуриентов, что-то там предлагали, обещали. Ну вы понимаете. Но я никогда не испытывал тяги к деньгам и отвечал отказом.


Но как-то ко мне в кабинет зашла девочка абитуриентка. Она повернулась ко мне лицом и у меня - мурашки по коже. Да это же Настенька! Нет, конечно же это была не моя Настя, но вылитая она. И фигурой, и лицом, даже голос похож. Я остолбенел.


Она начала что-то лепетать о том, что всю жизнь мечтает стать музыкантом, о том, что очень хочет учиться в консерватории, но по конкурсу не прошла… Наконец, она замолчала и нужно было что-то решать. А что решать? Ну конечно, надо как-то помочь девочке. «Как тебя зовут? Лена?». Вот Лена не прошла, но хочет учиться. «Может на следующий год попробуешь?». «Нет, я бы хотела в этом». Лена, Леночка, Лена... Сколько таких не поступивших Лен? Она знала, что просто так за одну просьбу её никто не примет. Но судя по тому, что она не тыкала в меня конвертом, денег у неё не было. Она подошла ближе и посмотрела мне в глаза. В глазах читалась просьба и одновременно предложение... Поняв, что я всё прочитал в её глазах, она смутилась и как нашкодившая школьница опустила глаза…


«Ну ладно, посмотрим, ступай, приходи завтра». Я решил всё обдумать.


В сущности, я ничего не терял. Внести её в списки зачисленных мне не составляло труда. Ах Леночка, Лена… Милая девочка похожая на мою первую и единственную любовь. На ту, о которой я грезил. А что если вернуться в те дни, а? Может у меня бы всё сложилось иначе. Была бы любовь, радость близости. Не вернёшься. Ах Леночка, Лена. Может ты мне вернёшь те дни, тот порыв, ту надежду?


На следующий день она пришла снова, и мы без лишних разговоров пошли в ресторан, потом ко мне…


Я получил то, что хотел и Лена стала студенткой консерватории. Все были довольны. Я ни о чём не жалел. Я как бы вернулся на 20 лет назад и решил нерешённое уравнение. Наверстал упущенное. Взял своё.


После, меня как бы отпустило, образы Насти больше не преследовали меня. Мы ещё несколько раз встречались с Леной. Обычно перед или после сессий. Я был нежен с ней, хотя иной раз, я как бы мстил Насте через неё.


Потом были другие абитуриентки, студентки. Я ощутил себя господином тех, кто отворачивался от меня в юности. Теперь не я, а они искали встречи со мной, не я унижался перед ними, а они. Конечно, это была не любовь, но с моих плеч упал какой-то тяготивший меня груз. Я воздал им, и наконец, почувствовал себя самцом, победителем.


Судья. Вы отдавали себе отчёт в том, что принимая кого-то по блату, вы лишали места более одарённых?


Грушевский. Да, кто-то лишался места. Конечно, это было несколько несправедливо по отношении к ним. Но я устраивал отнюдь не десятки абитуриенток. Так, по нескольку штук за год. Это, в сущности, ничего не меняло.


Судья. У суда вопросов нет. Садитесь.


Пристав: Рассматривается дело грешника Дятлова. Встаньте Дятлов!


Судья. Дятлов, Вам обвинения понятны?


Дятлов. Ваша честь, обвинения мне понятны. Я не отказываюсь от своих показаний, но хочу прояснить суду некоторые важные детали моей биографии, которые могут быть учтены при вынесении приговора.


Я вырос в нормальной семье, учился хорошо, с отличием окончил школу, поступил в престижный экономический ВУЗ. Был лучшим в группе. Некоторые даже пророчили мне научную карьеру. Но мои математические способности оказались совершенно невостребованные, и по окончании ВУЗа я пошёл работать простым клерком в банк. Я, наверное, так бы и проработал до конца своих дней клерком, если бы не моя будущая жена. Не знаю почему, но она остановила на мне свой выбор. Её отец помог мне «забраться в седло». Вскоре я уже был финансовым директором одной крупной компании. В общем, жизнь удалась.


Моя жена была довольна моими успехами, хотя всякий раз, при малейшей ссоре, напоминала мне, кому я ими обязан. То есть, ей. Данный факт позволял ей манипулировать и решать все вопросы в её пользу. Я всё понимал, но старался не лезть на рожон что бы ни нарываться на скандал. У нас родилась дочь. Мать воспитала её на свой манер - что самое главное в жизни это социальный статус. А статус определяется уровнем потребления. Поэтому весь смысл жизни в том, чтобы повышать свой статус, потребляя всё больше. Вот такая у неё была философия. Что я мог с этим поделать? Лично мне и так всего хватало. Я и деньги то воспринимал не в плане платёжного средства, а в плане ресурса, материала из которого можно что-то построить, что-то слепить. Мы инвестировали, давали кредиты, превращали, в сущности, резаную бумагу, в мосты, дороги, фабрики. У моей жены и дочери всё было иначе - они воспринимали деньги, исключительно, как возможность потреблять ещё больше и этим повышать свой статус. Причём главное было не то, что бы эта вещь была лучше, главное - что бы дороже. Потребности росли, причём, в геометрической прогрессии. Со временем моих довольно высоких доходов стало не хватать. Но как им объяснишь? «Закрой рот и открой кошелёк» - вот и весь ответ. Пришлось выжимать из банка всё что можно. Продумывать как добиться роста прибыли. Прибыль, прибыль, прибыль - любой ценой. Больше ни о чем и думать было… Мои менеджеры разработали схему по кредитованию населения. Говорят, мол, народ - жаден до халявы, грех этим не воспользоваться. Раз уж новой религией стало потребление, то почему бы не стать её успешными жрецами? Надо просто использовать мечту обывателя о красивой, состоятельной жизни. Надо дать населению то, что жаждет оно, а затем взять у него то, что жаждем мы, то есть, проценты. Проценты мы вначале брали не такие уж и большие, и кредиты давали не всем. Но аппетит приходит во время еды…


Судья. Дятлов, Вы понимаете, что потакая слабостям Вашей жены и дочери Вы не сделали их жизни лучше и, кроме того, сделали жизни окружающих гораздо хуже?


Дятлов. А как я мог не потакать? Мне что нужно было развестись? Потерять жену, дочь? Возможно, и нужно было. Но я не был к этому готов и мне приходилось идти на поводу…


Судья. Понятно, Дятлов. Садитесь. Выступления в свою защиту окончены. Прокурор, Вам есть что сказать?


Прокурор. Ваша честь, в ходе слушаний все подсудимые пытались переложить свою вину на общество или близких им людей. Выставить себя в роли потерпевших. А между тем, каждый из подсудимых имел возможность прожить иную жизнь и получал для этого соответствующую помощь.


Александров. Помощь?


Рябинина. Какую ещё помощь? Лично я ничего не получала!


Судья. Тишина в зале! Прокурор, у вас есть какие-то факты?


Прокурор. Я прошу допросить свидетеля.


Судья. Введите свидетеля!


Входит Свидетель


Судья. Свидетель, поясните суду какая помощь и в каком виде была Вами оказана подсудимым.


Свидетель. Ваша честь, я свидетельствую что данным подсудимым оказывалась помощь в виде внушённых им мыслей в тот или иной период их жизни.


Судья. Какого содержания были эти мысли?


Свидетель. Эти мысли были о том, что жизнь дана лишь раз и её надо потратить на что-нибудь стоящее.


Судья. Это всё? Вам известны какие-то ещё мысли внушаемые подсудимым.


Свидетель. Да, Ваша честь. Им так же внушалась мысль о том, что стоит сделать что-то важное и хорошее для окружающего мира перед тем как покинуть его.


Судья. Подсудимые у вас есть вопросы к Свидетелю?


Дятлов. Я делал хорошее. Я делал важное и хорошее для семьи. Или это не в счёт?


Прокурор. Протестую. Хорошее для собственной семьи приравнивается к хорошему для себя и не может считаться доводом в защиту.


Судья. Протест принят.


Капелька. А если я милостыню давала и жертвовала, это хорошее?


Судья. Отвечайте, Свидетель.


Свидетель. Каждый раз, когда Вы жертвовали, Вы рассчитывали получить что-то взамен от Небес. Корыстное действие не может классифицироваться как хорошее.


Александров. Свидетель, вы говорите, что посылали нам какие-то там мысли, но на самом деле скрыли самую важную информацию, скрыли всё то, что здесь происходит, то благодаря чему мы могли бы прожить совсем другую жизнь, с другими целями. И это называется преступное сокрытие.


Но за него вынуждены расплачиваться, почему-то, не Вы, Свидетель, а мы. Почему Вы скрыли от нас важные факты способные изменить нашу судьбу, а, Свидетель?


Прокурор. Протестую. Это - давление на Свидетеля.


Судья. Протест отклонён. Отвечайте, Свидетель!


Свидетель. Я скрыл от Вас важные факты для того что бы Вы могли попасть в Рай.


Александров. Ваша честь, я протестую. Свидетель издевается.


Судья. Протест отклонён. Объяснитесь Свидетель, что Вы имеете в виду.


Свидетель: Я скрыл все факты, потому что знай, подсудимые о них, они, конечно бы, пожелали достичь Рая, пожелали корыстно, ради собственной пользы. А значит, не достигли бы Рая никогда.


Александров. Ради собственной пользы… А какой ещё? Вашей, что ли?


Судья. Подсудимые, есть ли у Вас ещё вопросы к Свидетелю?


Рябинина. А инопланетяне есть?


Судья. Вопрос отклонён. Ещё есть вопросы по существу?


Синичкина. Почему все говорят о любви, а её нет?


Свидетель. Потому что любовь невозможно получить, её можно только дать.


Судья. У суда больше вопросов к Свидетелю нет. Вы свободны Свидетель.


Судья. Суд удаляется для вынесения приговора.


Действие пятое


Пристав. Всем встать, суд идёт!


Судья. Именем Небесной канцелярии, подсудимые Александров, Грушевский, Дятлов, Капелька, Рябинина, Синичкина приговариваются к исправительным работам на Земле сроком на одну жизнь.


Грушевский и Александров - в условиях общего режима. Дятлов, Капелька, Рябинина – в условиях усиленного режима. Синичкина – в условиях строгого режима. Приговор вступает в силу с момента оглашения и обжалованью не подлежит.


Пристав. Всем встать! Суд идёт!


Все выходят из зала и идут по коридору. Александров заметил Управдома и устремился к нему


Александров. Послушайте. Я тут кроме Вас никого и не знаю. Вы не могли бы подсказать? Ну, то есть, порекомендовать? Ну, то есть, посоветовать?


В общем, я хотел бы узнать, как бы всё это дело не забыть, а потом вспомнить и прожить так что бы уже не возвращаться, а прямиком в Рай, а? Может есть какой-то принцип, метод? В чём фокус?


Управдом (удаляясь). Забыть о себе.


Александров. О ком забыть? Как забыть? Забыть или вспомнить? Что вспомнить? Что мы должны вспомнить? Мы должны что-то вспомнить…


ЗАНАВЕС

Показать полностью
5
НЕСТРАШНЫЙ СУД
0 Комментариев в Авторские истории  

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДРАМА В ПЯТИ ДЕЙСТВИЯХ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Дятлов, банкир
Рябинина, домохозяйка
Александров, чиновник
Капелька, торговка
Синичкина, студентка
Грушевский, ректор консерватории
Пристав
Прокурор
Управдом
Судья
Свидетель

Действие первое


Раннее утро. Река. Берега реки в тумане. По реке идёт теплоход. Мерный звук двигателя.

Александров ходит по палубе.


Александров. Вот надо вспомнить, а не могу… Ну что ты будешь делать, а? Эх, Юрий Дмитриевич, Юрий Дмитриевич … Дожил. Ну не помню, не помню и всё тут…


(Проходит по палубе дальше)


Вот черти, а? Где команда? Ну куда все подевались? Нигде порядка нет, нигде…


Александров входит в ресторан теплохода. Там за столиками сидят пять человек: Дятлов, Рябинина, Грушевский, Капелька, Синичкина.


Александров (подсаживается к Дятлову). Доброе утро! Извините, можно у Вас попросить сделать один звонок по телефону? Мой что-то не ловит здесь…


Дятлов. Доброе! Мой тоже не ловит. Наверное, вне зоны покрытия плывём. Но что-то долго. Обычно везде ловит, а тут…


Александров. Да, вот напасть то. Прошёл весь теплоход и ни души. Всё закрыто, никто не открывает. Ходил, стучал, и на капитанский мостик, и в машинное отделение – как будто все померли…


Дятлов. Да, странное здесь отношение к клиентам. Но хоть бар открыли и на том спасибо.


Александров. Да уж…Открыли то, открыли, но - ни бармена, ни официанта …чудеса… (протягивая руку) Александров Юрий Дмитриевич, будем знакомы.


Дятлов. Дятлов Виталий Павлович, очень приятно. А я Вас знаю. Вы – заместитель мэра города. Вы путешествуете, или по делу?


Александров. Да, чёрт его знает… Может сигаретой угостите?


Дятлов. Я не курю. Да, тут всё есть.


Дятлов идёт к бару и приносит пачку сигарет


Дятлов. Вот. Курите такие?


Александров. Да всё сойдёт. Спасибо. Пройдусь. Компанию не составите? А то тут совсем волком завоешь.


Александров и Дятлов вышли на палубу.


Александров. Обошёл весь теплоход. В каждую дверь постучал - ни души.


Все стены рассмотрел. Ни лицензии, ни маршрута следования, ни ответственного за противопожарную безопасность! Ничего! Как работают, ума не приложу! Как будто в другом мире живут! Только плакатик повесили. Видели? «Счастливого Пути!»…


Но хуже всего, то, что я, убей, не помню, как здесь оказался. Ну не помню и всё. Нет, вы не думайте… Я вчера не перебрал. И телефон. Вот надо же было выйти из зоны действия! Я думал, что у нас и зон то уже таких не осталось.


Дятлов. Значит остались… Нет, ну бывает ещё в глухомани какой, но здесь на реке должны же быть населённые пункты. Из-за тумана и не видать ничего.


На палубу из ресторана вышла молодая девушка и перегнувшись через перила стала смотреть на волны расходящиеся от теплохода.


Александров. Эй, девочка, поаккуратнее там! А то бултыхнешься вниз, а спасать некому!


Девушка испуганно посмотрела и быстро вернулась в помещение.


Александров (Дятлову). Слушайте, а расскажите, как Вы сюда попали! Ну кто Вас сюда пустил, кто билеты проверял. Ведь должны же были проверять.


Дятлов. Признаться, я как-то тоже плохо припоминаю. Вроде бы куда –то ехал… Но не на теплоход. И реки никакой не было. А тут раз и сижу себе в ресторане теплохода, коньяк потягиваю … И спросить не у кого. Да и как-то смешно спрашивать «где я?»


Александров. Да, друг мой, смешнее ситуации не придумаешь. Ну да ладно, будем считать, что судьба нас немного разыграла, да? Не впервой.


Александров и Дятлов возвращаются в помещение и присоединяются к остальным пассажирам.


Александров: Ну делать нечего, раз попали в эту чертовщину, то давайте хоть по рюмочке что ли… Как говориться клин клином…, да?


Грушевский (Капельке). Женщина, да хватит уже всех стращать, ну просто смешно Вас слушать.


Капелька. А что тут смешного? Вы вот небось атеист, а я верующая. И верю что загробная жизнь есть.


Рябинина. Ну какая загробная жизнь, женщина? Ну какая? Вот такая, с коньяком и сигаретами…? Верите в бог знает что!


Капелька. А может и с коньяком. В Писании не написано.


Грушевский. Ну перестаньте.


Рябинина. Нет, ну какой коньяк на том свете? Откуда ему там взяться то, а? И если человек умирает, то как он его там пить будет?


Капелька. А может душа и пьёт иногда. Много Вы знаете…


Грушевский. Ну всё нашему человеку не то! Всё не то… Вот - тишина, покой, воздух свежий, бар открыт, ешь, пей, наслаждайся - нет, всё равно не то, всё равно подвох какой-то разыщет.


Рябинина. Так вся жизнь – сплошные подвохи. Вот и не веришь ничему. Особенно когда всё хорошо.


Грушевский. Вот! Нашему человеку в хорошем неуютно, ему страдания подавай. Ему страдания чувство жизни дают. Всю жизнь бегаем, страдаем, а зачем, так и вспомнить не можем.


Александров (сидящим). Господа, господа! А подскажите, какая следующая станция?


Рябинина. Неизвестно. Вроде что-то объявляли вначале.


Александров (Дятлову). Вот и они не знают… Ну да ладно. Давай ещё по маленькой, а там глядишь и само всё устаканится.


Раздаётся звук громкоговорителя. Уважаемые пассажиры! Наш теплоход прибывает на конечную станцию. Экипаж прощается с Вами! В добрый путь!


Александров. Во, слышали? А я что говорил?


Теплоход замедлил ход и стал приближаться к причалу. От причала идёт дорожка, в тумане заметен большой дворцовый комплекс.


Александров (Дятлову) указывая на недопитую бутылку коньяка: Бери с собой, а то мне эти их сюрпризы уже — вот где… Я ещё разберусь с этой конторой. Тоже мне шутники. С кем в прядки играете, а!?


Все поспешили к выходу.


Александров (Дятлову). Ну вот и сказочки конец, а кто выпил молодец.


Дятлов (Александрову). Юрий Дмитриевич, Юрий Дмитриевич, Юрий Дмитриевич, чуть не забыл – вот моя визитная карточка. Я уже давно планировал попасть к Вам на аудиенцию, да всё как-то …


Александров. Ты приходи, приходи. Потолкуем. Перетрём. Вспомним, как мы с тобой здесь как дураки сидели и глазами вращали. А пароходству этому я ещё припомню. Ой припомню.


Действие второе


Группа из шести человек сходит на берег. Александров оглядывается, пытаясь увидеть кого-нибудь из экипажа.


Кругом туман. Вне дорожки – размякшая земля и слякоть.


Все поднимаются по дорожке вверх и входят в распахнутую дверь ближайшего здания. Из глубины здания доносятся звуки музыки. Все входят в здание и идут по коридору.


Александров. А почему нас никто не встречает, а? Где оркестр, где хлеб соль? Нет, ну такого вопиющего безобразия я ещё не видел.


Дятлов. Что-то в тумане это место не узнаю … Я все стройки знаю. Это что, Семёныч такое отгрохал что ли?


Александров. Ну Семёныч погоди! Если это его шутки, то я ему устрою. Я ему такое устрою… Ау, есть кто живой?


Капелька. Ну вот и всё, ну вот и всё.


Грушевский. Тьфу ты!


Рябинина. Нас тут, кажется, не ждут.


Группа идёт по коридору и входит в зал. В зале – стоит простой стол, стул и шкаф. Человек похожий то ли на старшину, то ли на управдома, завидев вошедших поднимается со стула.


Капелька. Я же вам говорила, говорила, что на том свете мы! Ага, вот и судья, ах батюшки боже мой!


Управдом. Ну здрасьте, жулики, блудники, проходимцы и прочие моральные уроды! Уж заждались вас…


Рябинина. Что за хамство!?


Александров. А Вы кем будите? Вы кто такой?


Управдом. Не твоего собачьего ума дело.


Александров. О… Понятно. Так, где у вас тут можно позвонить? Мне срочно нужен телефон.


Управдом. А куда тебе звонить, ворьё? Ты своё уже отзвонился. Теперь уже не звонить, а отвечать надо.


Александров. Во даёт, а…


Дятлов. Прошу прощения. Прежде чем нас тут оскорблять, да, господа (поворачиваясь к остальным), Вы бы, сперва, объяснили, где мы находимся, что здесь происходит, и что всё это значит.


Управдом. А значит это, что ты, Дятлов, больше не банкир, и не элита, а самый обычный грешник. И ждёт тебя, как и всю эту аморальную братию, Высший Суд.


Дятлов. Откуда Вы меня знаете? Какой ещё суд? Прекратите паясничать!


Рябинина. Напился, будь человеком! Эй, тут есть ещё кто-нибудь!?


Капелька. Я же говорила, я же вам говорила…


Грушевский. Да вы что тут все, сговорились что ли? Это что, новый розыгрыш такой?! Я не заказывал!


Александров. Да, товарищ, представьтесь и прекращайте это шапито. У Вас отлично получилось нас разыграть, я впечатлён, но пора заканчивать. Между прочим, перед Вами заместитель мэра!


Капелька. Вот мы и на том свете…


Грушевский. Где мы находимся? Ну не на том же свете, в конце концов?


Дятлов. Кто Вас нанял?


Управдом (Грушевскому). Именно!


Все замерли, челюсти отвисли, глядят испуганно по сторонам, на Управдома, и на самих себя.


Ко всем приходит осознание что всё стало каким-то другим. По неким признакам они осознают, что это место уже не тот мир, к которому они так привыкли.


Управдом. Да, грешнички, да, вы все благополучно сдохли и находитесь в том самом месте, где вершится Высшее Правосудие.


Грушевский (испуганно). Быть не может! Это всё мракобесие! Не морочьте нам голову!


Управдом. Заткнись, кот шелудивый! Я Вам не ректор консерватории, что бы голову морочить.


Все оглядываются, смотрят в окна, пытаются рассмотреть вещи в зале. Ужасная реальность отрезвила и накрыла своей неотвратимостью.


Дятлов. Как же так вышло?


Рябинина. Что ж с нами будет?


Александров. Слушайте, давайте всё как-то отыграем назад, а?


Грушевский. Что Вы с нами сделаете?


Капелька. Так нас Вы будите судить? Послушайте сюда, я в Бога верую, у меня - иконка под прилавком, я – крещённая, я в церковь ходила. Пусть я грешная, но на ад я не заработала. Не заработала я.


Рябинина. А я тоже в церковь ходила. И тоже верю. И не меньше Вашего. Ишь ты, на ад она не заработала. А мы что, заработали?


Александров. И я верю. И я ходил. И машину святил. И, вообще, я человек набожный. И жертвовал, между прочим. И не мало. Так что не надо тут…


Управдом. Вы, моральные уроды, зубы мне не заговаривайте! Машину он святил… А бюджет кто пилил, а? А то у него по бумагам - сотни километров новых дорог построено, а на деле - старые колдобины, да ямы!


Капелька. Ей Богу верую.


Управдом. В чём твоя вера, дура? В том, чтобы клянчить у Него как последняя шлюха у фраера? Так ведь Он не фраер… Короче, сейчас будем разбираться по каждому делу отдельно. Говорить буду я. Вы – молчать и слушать. Если где неточность какая или ошибка – можете прервать. Остальные – заткнулись и ждут своей очереди. После оглашения каждого дела, можете высказать своё мнение – чего достоин данный индивид: ада или рая. Не подсуживать! Не топить! Кто будет объективен, тому скостим срок. Чистосердечное признание приветствуется. Ясно?


Управдом берёт из шкафа несколько папок.


Управдом. Итак, с кого начнём?


Молчание.


Управдом. Желающие есть? Нету. Так и знал. Ну что ж, приступим (открывая папку). Дятлов! Начнём с тебя. Кандидат экономических наук. Экс депутат заксобрания. Учредитель и совладелец банка РОББанк, что значит «Развитие Отдельных Банковских услуг», да?


Дятлов. Да.


Рябинина. В нём мой покойный муж, Васенька, кредит брал. Ой, жульё ещё то.


Управдом (листая папку). Да, услуг вы на оказывали будь здоров. Кредиты по заоблачным процентам пихали всем подряд, даже многодетным и инвалидам.


Дятлов. Так ведь…


Управдом. Так ведь так заведено, да? Бизнес такой.


Дятлов. Мы кредитуем. Мы обеспечиваем спрос, а спрос стимулирует производство. Мы никого не заставляем. Просто оказываем финансовую услугу.


Управдом. Да, услуга ещё та… Только вот для многих она оказалась «медвежьей». За 15 лет ваших, как ты выразился, услуг, до нищеты были доведены 582 семьи, 32 человека получили инфаркт, 55 бросили семьи, 28 спилось, 16 закончили жизнь самоубийством. Вот такие вот услуги на оказывали.


Дятлов. Так ведь мы же не заставляли брать…


Рябинина. Да, да. И моего Васеньку тоже они довели. Он ведь у них кредит брал, квартиру начал строить, бизнес открыл, вот и взял. Бедный Васенька.


Управдом. Ну Васеньку, скажем, не банк довёл…


Дятлов. Мы не заставляли брать.


Управдом. Итак, господа грешники, достоин ли данный индивид попасть в рай?


Рябинина. Какой ему рай, жулик?! Сколько семей обобрал!


Капелька. Да он, поди, и не крещён.


Грушевский. Не хорошо как-то получается у вас, Дятлов.


Дятлов. Так я же не заставлял. Они сами приходили.


Управдом. Хватит ныть, Дятлов. Признаёшь свою вину?


Дятлов. Я же не заставлял… (после паузы) Признаю.


Управдом. Ну вот, так бы и сразу, без стенаний. Веселей надо признаваться в грехах, господа, веселей. Если так же быстро дело пойдёт, то к обеду и управимся.


(Берёт следующую папку). Следующий! Рябинина!


Рябинина. Ну, я. А что такое? Я никому зла не делала. Мне и Нэля экстрасенс говорила – Лиля, никому зла не желай, а то вернётся. Всем подругам помогала. Деньги одалживала. Без процентов.


Управдом. Что же ты, дрянь, Нэлю то не послушала?


Госпожа Рябинина с юных лет была редкостной стервой. В восьмом классе она заработала «три» за четверть по математике. А уже в десятом влюбила в себя того самого преподавателя, влепившего ей тройбан. Получив от него несколько любовных записок, она отнесла часть из них в милицию, а часть – его жене. Бедолага потерял работу, а затем и семью. Зато юная мстительница обрела признание и авторитет среди подружек – таких же начинающих стерв.


Рябинина. Ой, да то были просто школьные забавы. У нас так многие девчонки делали. То же мне грех нашёлся...


Управдом. В 23 года Рябинина вышла замуж за талантливого художника. Мечтала на его шее в «высший свет» въехать. Да вот только талант не приносил ему больших денег. И поскольку у него никак не выходило обеспечить Рябинину тем, что она заслуживала, а заслуживала она, по её мнению, самого лучшего, то жизнь его превратилась в сущий ад. В конце концов, бедный художник был вынужден бросить живопись и пойти в машинисты асфальтоукладчика, где, впрочем, он быстро спился от тоски и безысходности.


Но к тому времени Рябинина уже крутила роман с начинающим бизнесменом Васей. Сменив машиниста на бизнесмена, она уговорила Васю взять кредит на квартиру записав саму квартиру на своё имя. А когда Вася поднадоел, Рябинина вышвырнула его из квартиры, что, впрочем, не освободило его от выплаты кредита.


Дятлов. Вам бы у нас работать. Далеко бы пошли…


Управдом. Это мы ещё не касались всех измен госпожи Рябининой, а поверьте на слово, там есть чего коснуться.


Рябинина. Давайте, давайте, всё вываливайте! Чего стесняться раз уж начали…?


Управдом. Думаю, у окружающих и без того уже сложилось мнение о твоей персоне. А всеми подробностями ещё поделишься… с чертями в аду.


Рябинина. В каком ещё аду? Вы меня не запугивайте! Ещё ничего не решено! Управдом. А ты что, стерва, неужто на рай рассчитывала? Ну что, грешники, молчите, а? Заслужила она рай?


Дятлов. Такая и в аду неплохо устроится.


Грушевский. Как вы могли так поступить со своим учителем?! А с художником? Они же – тонкие натуры!


Рябинина. Да, вы все в своём уме? Ну изменяла. Ну использовала. Так я – слабая женщина! Крутилась как могла. А что было делать? А мужики то - ещё те были… Проходимцы. Меня тоже все использовали. Поглядите там в своей папке! Это же - борьба. Тут уж – кто кого. У меня все подруги так живут. Да все так живут. Весь мир так живёт. Разве нет? Так что теперь, всех в ад, что ли?


Управдом. Ты за себя ответь сначала! С остальными разберёмся ещё. Если ты – никчемное ничтожество, окружившее себя никчемными ничтожествами, то какие претензии к миру?


Управдом. Ну что, кто там у нас дальше? Ну раз уж затронули тему похоти и блуда, надо бы её и развить. Да, Грушевский?


Грушевский. Я так понимаю, вы намекаете на мои вне учебные взаимоотношения с некоторыми студентками нашего ВУЗа?


Управдом. И не только со студентками, но и с абитуриентками тоже. Он, будучи ректором консерватории, выбирал смазливых абитуриенток и предлагал им гарантированное поступление в ВУЗ. Естественно, не на безвозмездной основе. Но что могла предложить девушка в 17 лет кроме собственной натуры? Вот так они и поступали к нему в ВУЗ. Так, затем, и сессии сдавали...


Грушевский. А что тут такого? Всё по согласию. Рано или поздно всё равно бы отдалась какому-нибудь прыщавому пацану. Причём, без всякой пользы.


Управдом. Грушевский, ты, вообще, хоть раз прослеживал судьбы использованных тобою студенток, а?


Грушевский. Судьбы, судьбы… Как у всех судьбы. Выучились, да работать пошли. Что мне до их судеб? Это была честная сделка. Что, со мной не нормально!? А с прыщавыми пацанами в подъезде так нормально, да!?


Рябинина. Фу, старый ловелас.


Грушевский. Помолчите! Так я спрашиваю, я что - хуже тех пацанов, что ли!?


Управдом. В том то и дело что ты, Грушевский - не ровня тем пацанам. Тебе общество доверило обучать этих пацанов и девчонок искусству музыки, доверило пробуждать в них чистое, светлое, возвышенное. Доверило менять мир к лучшему. А ты как этим воспользовался, а?


Ну и что ты теперь заслуживаешь, блудник преподаватель? Рай?


Александров (со смехом). Да, он уже и так в Раю побывал…


Управдом. Да, Грушевский, в том- то и беда ваша, человеческая, что вам никому нет дела до судеб друг друга. Вот на судьбу Синичкиной всё плевали, плевали, а потом на неё плюнула и она сама. Выходи Синичкина! Будем тебя обсуждать.


Управдом. Бедная, бедная Синичкина. Она не поступила в институт, и её бросил мальчик. После такого она уже не видела смысла жить дальше.


Капелька. Господи, боже мой.


Александров. Какая молодёжь изнеженная пошла.


Грушевский. Эх, не туда ты поступала, девочка… Неужели и это бедное милое создание Вы отправите в ад?


Управдом. Милое? Ты сказал, милое? Милое создание - это её мама. Она 6 лет не могла зачать ребёнка. И вот божией милостью зачала и родила. Вообще-то, её мать собиралась стать актрисой, но рождение Анечки смешало все планы. Она бросила искусство и посвятила себя дочери. Ночи напролёт дежурила у её кровати. Нашла работу уборщицы - главное, что б поближе к дому. Что бы Анечки было хорошо. Потом её мама стала вести дневник. Вот зачитаю: «Сегодня мы гуляли в парке и на голову Анечки села птичка. Она испугалась, и птичка улетела. Всю дорогу домой Анечка донимала меня вопросом, зачем птичка села. А ей сказала, что птичка села потому что она – милая девочка».


И вот эта милая девочка выросла, не поступила в институт, и её бросил прыщавый мальчик.


Синичкина. Не прыщавый!


Управдом. А ну это, конечно, меняет дело. И наше милое создание решило, что это и есть веский повод одним махом перечеркнуть всё, и спустить в унитаз годы жизни своей матери и отца. Годы, которые могли были быть потрачены на себя, на собственное развитие, на искусство, да просто на собственное удовольствие. Но нет, они посвятили их ей! Что бы она, Аня Синичкина, жила, росла и строила собственную жизнь! Строила, Синичкина, именно строила, а не разрушала! Кто вернёт им годы жизни потраченные впустую на тебя неблагодарная дрянь?!


Синичкина вздрогнула и заплакала.


Синичкина. Я их не просила.


Управдом. А кто ты такая что бы просить о собственном рождении? Кто ты такая что бы распоряжаться жизнью, если ты даже не знаешь зачем она тебе была дана? Ты хоть раз об этом думала?! Хотя бы что-то для себя выяснила о её смысле что бы ею кидаться?! Решила, что раз жизнь – моя и принадлежит мне, то, что захочу с ней, то и сделаю? Ага. Открою тебе тайну, Синичкина – тебе, вообще, ничего не принадлежит! Ничего. И жизнь эта – не твоя. Просто дали попользоваться… на время…


Капелька. Может простите её? Она больше не будет.


Управдом: Простить? А кто вернёт её маме и папе потраченные время и силы, ты?


Повисла пауза


Александров. Да, не ценим мы родителей, не ценим. Всё принимаем как должное, а потом уже и поздно.


Управдом. Ладно, Капелька, сама нарвалась. Теперь твоя очередь на обсуждение.


Капелька. А что меня обсуждать? Я – баба простая и верующая. Я в …


Управдом. Да, слышали мы уже. Вот заладила. А ведь помимо того, что ты - как бы верующая, ты ещё и отпетая мошенница и вредительница.


Капелька. Я?


Управдом. Свою торгашескую карьеру Капелька начала ещё в ранней юности. Её бабка держала 5 коров. Молоко сдавала. Правда сдавала она не просто молоко, а молоко с мочой.


Александров. Как это?


Управдом. Подливала в молочко, что бы то не кисло. Так частенько делается. Не слышали, нет?


Рябинина. Да Вы что?! А мы с Васенькой любили молочко деревенское. Может и туда тоже…?


Грушевский. Гадость какая!


Капелька. Вот не сказали бы, никто бы и не узнал. А куда нам было деваться? Молоко скисает быстро. А нам сдавать, и утреннее, и вечернее. Выливать что ли?


Управдом. Повзрослев, Капелька, переехала в город и пошла работать на базар. Тут-то она и дала волю всем своим талантам. В её умелых руках заплесневелый сервелат обретал новую жизнь, весы – новую меру, а математика – новые формулы.


Капелька. Но я каялась.


Управдом. Ага. Наливала в сметану кефир и каялась, наливала и каялась. Но на доморощенном обмане и обвесе Капелька не останавливалась. Стала брать и сбывать мясо забитого больного скота. Ну не выбрасывать же его, да Капелька? А скольким ты здоровье подорвала, ты знаешь?


Капелька. Это - базар. Все так работают. Я одна что ли? Но я каялась и деньги жертвовала. Я – верующая.


Дятлов. А я – неверующий. Ну и что? Чем вы лучше?


Управдом. Ну что, народ? Куда определим Капельку?


Дятлов. Да её только за одно молоко в ад сажать надо и надолго.


Капелька. Так я не со зла. Просто чтоб не кисло. Приходилось обманывать. А кто тут честный? А я что? Я - как все.


Управдом. Вот именно, как все. Вы все за свою жизнь только и делаете, что подливаете друг другу мочу в молоко, грабите друг друга на кредитах, строите друг другу несносное жильё, воруете, предаёте, шантажируете, портите друг другу жизнь, сами страдаете и считаете, что так и надо.


При этом никто из вас не был счастлив и каждый то и дело проклинал судьбу. А ведь…


Входит судебный пристав.


Пристав. Вы закончили дознание?


Управдом. Практически.


Пристав. Тогда я забираю дела.


Пристав (ново призванным). Идёмте.


Александров. А как же я? А про меня забыли!


Управдом. А что тебя обсуждать, Александров? Ты – чиновник. С тобой и так всё ясно…


(продолжение следует)

Показать полностью
5
Единенье
1 Комментарий в Авторские истории  

Пётр: Вадим, если Вы считается что рекомендации Вам не помогают, может стоит просто поговорить о Ваших взаимоотношениях с женой?

Вадим: Я уже много говорил о них с другими семейными психологами и больше не хочу. Советы то они дают умные, а толку никакого. У нас в отношениях так ничего и не изменилось. Вы - мой последний шанс.


Пётр: Тогда давайте может поговорим об отношениях мужчин и женщин в общем, если Вы не против.


Вадим: Я не против. Но у меня будет к Вам не вполне обычная просьба. Сперва, я хотел бы услышать историю Ваших отношений с женой. Сегодня это для меня важнее рекомендаций. Хотя если Вы не согласны, то не надо, ведь обычно, пациент рассказывает о себе, а не наоборот.


Пётр: Если Вы чувствуете, что моя история Вам поможет, то почему бы и нет?


Вадим: Тогда расскажите. Мне интересно.


Пётр: А почему Вы решили, что у меня в этом плане всё хорошо?


Вадим: Не знаю. Мне почему-то кажется, что Вы нашли в отношениях то, что обычно ищут. Я имею ввиду любовь.


Пётр: Я перестал искать её уже давным-давно. Любовь - чувство мимолётное, а я всегда хотел чего-то более фундаментального.


Вадим: И как, Вы нашли это фундаментальное?


Пётр: Да.


Вадим: Простите, и что же это?


Пётр: Единенье.


Пётр: Моя история отношений ничем не отличается от большинства других историй. Как и все, я начинал с поиска любви. Да, я, как и все, верил в любовь, полагал что она и есть то, ради чего стоило бы жить. Как и все, я верил, что влюблённость - самое сильное из чувств доступных человеку.


Вадим: А разве это не так?


Пётр: Не так. Мы, собственно, и не знаем любви, мы знаем влюблённость. Лично для меня любить, всегда означало обладать. В действительности же, любить, означает быть вместе и служить. Но я этого не знал, и предпочитал именно обладать и просто наслаждаться объектом любви. В общем, я любил своё собственное наслаждение. По правде говоря, когда наслаждаешься друг другом – это ещё куда ни шло, но зачастую, у меня получалось только использовать женщин для самонаслаждения. Я отдавал себе отчёт что я, по сути, ничего им не даю, не могу дать, но в то же время уверял себя, что я поступаю правильно, что им со мной хорошо, и что им, можно сказать, со мной, повезло. В этом самообмане и кроется вся трагедия отношений. Мы говорим о любви, а на деле просто используем ближних. Но как только польза пропадает, или наслаждение притупляется – то, сразу говорим, что мол, любовь ушла. Хотя уходить то было нечему. У меня так было не раз. Со временем, всё стало скучно и прогнозируемо. Я стал заранее видеть начало, середину и конец любых отношений. В один прекрасный день они стали слишком банальны и бессмысленны что бы их начинать...


Вадим: Но люди то все разные и отношения - разные.


Пётр: Увы, нет. Люди, практически, все одинаковы. Всеми движут одинаковые эгоистические мотивации. Все сидят в коконе своего эгоизма. Не без исключений, конечно. Разница только в том, что одни сидят в этом коконе и не дёргаются, а другие пытаются с этим что-то делать... В конечном итоге, влюблённость превратилась для меня в своего рода наркотик, дающий временный эмоциональный всплеск, но по сути, ничего не меняющий. У меня возникла масса вопросов, на которые я не мог найти ответа. Всё стало бессмысленным, и я прекратил все отношения.


Вадим: И в чём же Вы нашли ответ?


Пётр: Я запил. Я заменил одно удовольствие другим. Одно опьянение другим. Да, я стал выпивать, но не как большинство разочарованных жизнью людей. Я устроил из своего падения самоисследование. Я не пил в одиночку. Я шёл туда где были люди. Хорошие, интересные люди. Хорошие люди часто бывают идеалистами. А разочарованный идеалист становится либо циником, либо пьяницей. Я нашёл выход в общении с хмельными идеалистами. Как бы это не было странно, но это стало шагом из того тупика в котором я оказался. Во время застолий я заметил потрясающую вещь, привычную, и в то же время необъяснимую - мне было просто хорошо вместе с ними. Просто хорошо. Я ничего от них не ждал. Я не пытался их использовать или каким-то образом ими обладать, извлечь из них какую-то выгоду или удовольствие. Мне было хорошо от того что мы просто рядом. Не могу сказать, что я всех отлично знал, и вместе с тем, я был готов делиться с ними чем мог, выслушивать их, быть откровенным и искренне сопереживать. Я заметил, что во время наших бесед мы как бы покидали свой эгоистический кокон и общались на каком-то другом уровне – без привязки к своему «я», без мотивации «мне». И это и было счастьем. Да, на тот момент, в кругу хмельных друзей я испытал настоящие счастье. Наслаждение от единения.


Вадим: Но потом трезвеешь…


Пётр: Да, потом трезвеешь и снова залезаешь в свой кокон. Но теперь я знал, что есть какой-то иной уровень отношений и мне захотелось его ощутить и на трезвую. А потом в моей жизни появилась она. Мы встретились на выставке картин Рериха. Она и я остановились напротив полотна «Ведущая». Мне показалось странным что на картине мужчина карабкался к вершинам следуя за женщиной, и я вслух выразил своё недоумение. Она что-то возразила мне. Мы разговорились. Так, собственно и начались наши отношения.


Вадим: А Вы считаете, что женщина не ведёт к вершинам?


Пётр: Я знал, что женщина может вести к вершинам, но только к материальным, а не к духовным. Она же утверждала, что к вершинам можно идти сообща, как бы, подталкивая друг друга. Мы стали встречаться. Сперва, чтобы доказать правоту собственных суждений, а затем что бы проверить их истинность.


Вадим: Как Вам удалось преодолеть то, о чём Вы говорили - эгоистические мотивации?


Пётр: Нам не удалось, но мы попробовали. Первое что мы сделали, это приняли тот факт, что мы оба – эгоисты, что мы - в коконе. Что мы каждый существуем ради себя.


Вадим: Но ведь признавать это больно.


Пётр: Дальше пребывать в коконе было больнее. Мы решили как-то вырваться из него и создать нечто общее за пределами кокона. Но сперва мы попробовали выйти из него без помощи алкоголя или иных веществ. Но дело в том, что невозможно выйти просто в пустоту, и мы решили выйти друг в друга. Мы использовали старые методики Востока. Они окутаны мистикой и спекуляциями, но только от того что люди не понимают их простоты. А они совершенно просты, когда пользуешься ими правильно. Для начала мы обнялись и настроили наше дыхание в унисон. Мы дышали одним дыханием – когда я вдыхал, она выдыхала и наоборот... Это помогло нам настроится друг на друга.


Вадим: Неужели простое совмещение ритма дыхания могло помочь преодолеть эгоистические мотивации?


Пётр: Это был первый шаг. Сперва мы сделали общим наше дыхание. Потом – то что называют движением энергий в теле. Мы представили их движение в нас и сделали их общими. Наши энергии смешивались и перетекали из одного тела в другое. Мы начали с воображения, но шаг за шагом, воображаемое становилось явным, и мы действительно ощутили движение энергии в себе. Мы соединились, насколько это было возможно, телом, энергиями, мыслями и духом. Шаг за шагом каждый из нас терял своё «я» в другом и обретал общее «я».


Вадим: Это и есть то, что Вы называете «выйти друг в друга»?


Пётр: Да. Это были наши полные метафизики первые шаги из кокона. Анита стала для меня олицетворением вселенской Материи, а я для неё - символом вселенского Духа. Объединялись не просто наши тела, объединялись вселенские силы в нас. И хотя в это время наши тела занимались сексом, мы не гнались за удовольствием. У нас была иная задача - мы познавали скрытую часть реальности. Это было не обычное сиюминутное наслаждение. Даже кратковременный выход из кокона дарит сопричастность чему-то более высокому, чем, то, с чем мы привыкли сталкиваться.


Вадим: Но что это могло дать кроме необычных эмоций?


Пётр: Во-первых, мы стали ближе друг другу. Ближе по-настоящему. Нас стало связывать нечто - нечто общее за пределами мотиваций наших эгоистических коконов. А это, в отношениях - большая редкость.


Во-вторых, друг через друга мы стали познавать окружающую реальность. Вернее, её скрытую сторону.



Вадим: Извините, но всё это больше похоже на эзотерические фантазии.



Пётр: Это не имеет значение. Мы смогли выстроить иной уровень отношений. Мы познали единение и поняли, что можно покинуть кокон. А фантазиями это было достигнуто или нет – уже не важно.


Вадим: Вы достигли всего чего хотели?


Пётр: Увы. Жить вне кокона вдвоём было ещё как-то можно. Но жить так в обществе, было совершенно неприемлемо. В итоге, выходя из нашего с Анитой уютного мирка в большой мир мы были вынуждены сознательно возвращаться в коконы. По-другому было никак.


А потом мы оказались в новом тупике. Анита и я замкнулись друг на друге, на нашем союзе. Мы зациклились на себе, на своём собственном развитии, на наших возвышенных переживаниях. Нам было хорошо вдвоём, но среди других людей мы ощущали себя чужаками. Мы перепробовали всевозможные методики, но всё приводит к одному и тому же – к зацикленности на себе.



Вадим: Получается, что Вы, как и я, тоже нуждаетесь в помощи психолога?


Пётр: Да, я нуждаюсь в помощи. Но не психолога, а Вашей.


Вадим: Моей? Но чем я могу Вам помочь?


Пётр: Вы можете помочь мне, позволив помочь Вам. Помогите мне выйти из тупика зацикленности на себе. Вы мой последний шанс.

Показать полностью
-3
ХОРОШАЯ ЖИЗНЬ (Сценарий фильма)
1 Комментарий в Авторские истории  

1. РЫБОЛОВЕЦКИЙ ТРАУЛЕР

В кадре лицо Андрея за штурвалом рыболовецкого траулера. Вдали виден берег. Андрей улыбается.


2. ГОРОД


Андрей в форме моряка идёт по родному городу. В кадре пейзажи цветущего города.


3. КВАРТИРА АНДРЕЯ


В кадре домашнее застолье. Андрей и семья в сборе.


ТЁТЯ АНЯ

Вот гляжу я на тебя, Андрюша, и сердце не нарадуется. Оно ведь сразу видно, когда работа - по душе. Ты же ещё с детства мечтал о путешествиях, об океане…


ЖЕНА АНДРЕЯ

Так Андрей не сразу моряком стал. Лет пять места себе не находил. Чем только не занимался…


ТЕСТЬ АНДРЕЯ

Побросала жизнь –то. Ну да на пользу. В конце концов мужскую работу выбрал. Моряк, а не размазня какая.


АНДРЕЙ

Да бросьте Вы. Любая работа важна, если честно её делать.


ТЁТЯ АНЯ

Важна, когда любима. А так не часто бывает… А когда работа любима, то и жизнь хороша…


4. КОМНАТА АНДРЕЯ


Андрей сидит за компьютером. В мониторе видны непрочитанные за несколько месяцев письма.


Андрей открывает письмо Семёна отправленное два месяца назад. В письме только два слова:

ПОМОГИ МНЕ


Андрей ищет старую записную книжку и набирает на домашнем телефоне номер Семёна.


Голос в трубке:

Набранный номер не существует.


5. ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА


Андрей едет в поезде. На лице Андрея беспокойство.


6. ВОКЗАЛ


Андрей выходит с вокзала. Ловит такси. Едет в гостиницу.


7. ГОСТИНИЦА «АЛЫЕ ПАРУСА».


Андрей в справочной гостинице


АНДРЕЙ

Девушка не поможете мне найти телефонный номер старого приятеля? Счастливцев Семён. Отчества не знаю. Счаст-лив-цев…


8. ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА


Андрей в телефонной будке гостиницы. Набирает телефон Семёна. Андрей слышит старушечий голос:


Алло. Это кто?


АНДРЕЙ

Здравствуйте. Меня зовут Андрей Филатов. Могу я поговорить с Семёном Счастливцевым?


В трубке молчание. Через минуту в трубке слышен голос Семёна.


СЕМЁН

Да. Кто это?


АНДРЕЙ

Здоров Семён! Узнаёшь? Это Андрей!


СЕМЁН

Андрюха!? Здорово! Как ты?


АНДРЕЙ

Я только пару дней как сошёл на берег. Я почту два месяца не проверял. Что случилось? Семён, ты слышишь меня? Что у тебя произошло?


СЕМЁН

У меня всё отлично! Как сам?


АНДРЕЙ

Ты мне письмо написал. Семён, ты написал, что тебе помощь нужна. Что случилось?


СЕМЁН

Я написал? А, это я в коттедж переезжал, надо было вещи помочь перевезти. Да всё нормально…


АНДРЕЙ

Я в твой город приехал. Давай встретимся. Какой у тебя адрес? Я приеду.


СЕМЁН

А ты где остановился?


АНДРЕЙ

Я в гостинице. Как её? Алые Паруса. Какой у тебя адрес?


СЕМЁН

Я в коттедже за городом живу. У меня тут дизайнер и строители сейчас. Перепланировка у меня. Давай я к тебе. Я выезжаю.


9. ДВОР ГОСТИНИЦЫ


(Семён выходит из такси. Он в дорогом костюме)


10. КАФЕ ГОСТИНИЦЫ


СЕМЁН

(Андрею)

Столько лет прошло как ушли в запас, а как будто вчера. Хорошая у тебя работа, мужская. А главное, свобода. Ни начальства, ни домашних склок…


АНДРЕЙ

Да, начальства у всех хватает. Как без него? А склок, оно да, в море их поменьше. Некогда там. Да, собственно, мы и дома с Машей не ругаемся.


СЕМЁН

Это потому что видитесь ни каждый день.


АНДРЕЙ

Ну а ты то как? В коттедж переехал?


СЕМЁН

Да, живу как кум королю, и брат министру. Я ведь по финансовой стезе пошёл.

Так что жаловаться не на что. Как планировал, так всё и получилось. Бизнес. Жена красавица. Сын, Вадим, в Америке учится. Коттедж за городом. Всё путём.


АНДРЕЙ

Во как. Ну брат, тебе только позавидовать можно.


(Андрей и Семён продолжают есть и выпивать)


АНДРЕЙ

Слушай Семён. У меня всё из головы твоё письмо не выходит. Ты мне столько лет не писал, а тут написал, что помощь нужна…и всё из-за какого-то переезда…


СЕМЁН

Да, из-за переезда… Из-за него…

Слушай, Андрей, у меня не всё так гладко.


АНДРЕЙ

А что случилось?


СЕМЁН

Да пока ничего.


АНДРЕЙ

Выкладывай уже.


СЕМЁН

Короче, я стал наследником солидного состояния. Тётка ещё в девяностые в Германию уехала да и замуж там вышла….за миллионера. А у неё кроме меня никого. Миллионер бездетный. В общем, по завещанию, я единственный наследник.

Основную часть денег переводить сюда я не стал. Мало ли чего. Ну знаешь…

Ну а родня узнала и… обработали мою жену и теперь хотят вместе наследниками стать.


АНДРЕЙ

То есть как стать?


СЕМЁН

То есть так! Меня хотят извести! Теперь понимаешь? Не пристрелить или что такое, а именно извести. Что бы сам. И концы в воду. А они, через жену, наследники!


АНДРЕЙ

Да ты что? А жена? Неужели она пойдёт на такое?


СЕМЁН

Не знаю. Они ею крутят.


АНДРЕЙ

Так ты в милицию обратись.


СЕМЁН

А что милиция? У них всё схвачено. Такие деньжища!


АНДРЕЙ

И что они делают конкретно? Родня? Что они предпринимают?


СЕМЁН

Так с ходу и не объяснишь... В общем, они внушают мне комплекс неполноценности. Постоянно. Постоянно. Через жену. Через оставшихся приятелей. Через всё и всех, до кого могут дотянуться. В одну точку долбят и долбят. До суицида меня доводят. Понимаешь? Один раз уже почти довели… Потом в больнице лежал.


АНДРЕЙ

Ну так брось всё и уезжай. К сыну слетай.


СЕМЁН

Не могу.


АНДРЕЙ

Почему?


СЕМЁН

У меня с загранпаспортом проблемы. Да и семья здесь, бизнес. И не по-мужски это… бежать!


АНДРЕЙ

Ну делать-то что-то надо.


СЕМЁН

Надо-то оно надо.

Ты, вот что, дай мне свой банковский счёт, я, на всякий случай, пару миллионов на него переведу. Мало ли что. Хоть Вадику в Америку что-то отправишь, если что со мной.


АНДРЕЙ

Ну перестань! Перестань! Давай я это, с тобой пойду в милицию, а? Расскажешь им всё как есть, пусть родственничков этих вызовут... Они-то и поостерегутся.


СЕМЁН

Ты не знаешь какие у этих людей связи…

Ладно.


АНДРЕЙ

Что ладно? Ничего не ладно. Пошли сходим. Прям сейчас пошли.


СЕМЁН

Хорошо. Сходим. Только не сейчас. Мне надо кое-что на них подсобрать. Факты.

Ты вот что, подожди, я завтра с утра тебе позвоню. И смотри, сам поаккуратней. Лучше посиди в гостинице. Ты ещё не знаешь на что эти люди готовы.

(Семён уезжает на такси)


11. ГОСТИНИЦА

Андрей узнаёт адреса отдела милиции и больницы


12. БОЛЬНИЦА

В кадре Андрей идущий по больнице. Андрей заходит в разные кабинеты и ищет главврача. Вокруг никого. Все попадающиеся кабинеты пусты. На пути попадается какая-то медсестра.


МЕДСЕСТРА


Здравствуйте. Хорошо, что Вы зашли. Проходите.


АНДРЕЙ

Мне нужен главврач! Где его найти?


МЕДСЕСТРА

Проходите, я вам прививку сделаю. У нас всем делают. Вы не бойтесь…


АНДРЕЙ

Мне главврач нужен. Какая ещё прививка?


МЕДСЕСТРА

Да вы не бойтесь. Это не больно…

(Медсестра берёт Андрея под руку и пытается завести в кабинет. Андрей вырывается и убегает из кабинета. Андрей бежит по коридору и натыкается на доктора. Это главврач)


ГЛАВВРАЧ

Гражданин, вы куда бежите? У нас не бегают!


АНДРЕЙ

Мне это… Мне бы главврача…


ГЛАВВРАЧ

Тогда Вы по адресу. Пойдёмте.

(Андрей с опаской следует за главврачём. Главврач и Андрей заходят в кабинет.)


ГЛАВВРАЧ

Слушаю Вас.


АНДРЕЙ

Тут такое дело. У Вас пациент недавно лежал. Счастливцев Семён. Я его друг. Дело в том, что он у вас проходил курс лечения от депрессии и…


ГЛАВВРАЧ

Да, был такой. Помню. В белой горячке в петлю полез. Ничего. Подлечили. Выписали. А что?


АНДРЕЙ

Да ничего. Вам не кажется, что он не сам в депрессию впал. А его, это… довели?


ГЛАВВРАЧ

Конечно довели.


АНДРЕЙ

И Вы догадываетесь кто?


ГЛАВВРАЧ

Не догадываюсь, а знаю. Она кого хочешь доведёт.


АНДРЕЙ

Она? Значит супруга?


ГЛАВВРАЧ

Ну не думаю, что в данном случаи именно супруга. Но в целом, жёны обычно вносят посильную лепту…


АНДРЕЙ

А почему Вы не обратились в милицию?


ГЛАВВРАЧ

Зачем?


АНДРЕЙ

Как зачем? Заявление написать.


ГЛАВВРАЧ

На кого?


АНДРЕЙ

На неё. Ну на ту самую, которая довела.


ГЛАВВРАЧ

На жизнь что ли? Мне на его жизнь непутёвую заявление в милицию писать?


АНДРЕЙ

Какую непутёвую? Он - состоявшийся человек. Или Вы… тоже считаете его неполноценным?


ГЛАВВРАЧ

Полноценные, и состоявшиеся у нас, милейший, не лежат!

(Андрей уставился на главврача. Андрей пятится и уходит из кабинета глядя на лицо главврача)


13. ГОСТИНИЦА.

В кадре Андрей сидящий на кровати в размышлениях. Звонок телефона. Андрей берёт трубку. В трубке голос Семёна.


СЕМЁН

Встречаемся через 20 минут возле памятника на центральной площади.


АНДРЕЙ

Сеня, я в больнице был… (В ответ гудки)


14. ВОЗЛЕ ПАМЯТНИКА

В кадре Андрей оглядывающийся в ожидании Семёна. Откуда не возьмись возникает Семён с синяком под глазом.


АНДРЕЙ

Что произошло? Кто тебе фингал поставил?


СЕМЁН

Разве непонятно кто? Они не отстанут.


АНДРЕЙ

Я в больнице был у главврача.


СЕМЁН

Так. Какая обстановка?


АНДРЕЙ

Главврач считает, что ты из-за депрессии к ним попал. Что у тебя в жизни не всё в порядке.


СЕМЁН

Угу. Что я несостоявшийся и неполноценный, да?


АНДРЕЙ

Он именно так и сказал…


СЕМЁН

Понятно. Этого и стоило ожидать. Тебе ещё повезло что дали спокойно уйти…

Ты, вот что, в милицию не ходи. Если родня и там поработала, то оттуда так просто уже не выйдешь… Я не хочу впутывать тебя в историю… Может тебе уехать, а?


АНДРЕЙ

Как же я тебя одного брошу? Нет, так дело не пойдёт. Или вместе их на место поставим, ну а нет, так вместе и уедем отсюда. А давай я с женой твоей поговорю, постараюсь выяснить кто за этим стоит, а потом рванём в областную прокуратуру?


СЕМЁН

Только вспугнём. А фактов у нас раз два и обчёлся… Ты вот что, посиди пока в гостинице. Никуда не ходи. Я дам знать. Может я с тобой и уеду отсюда…


15. УЛИЦА ВОЗЛЕ ПЛОЩАДИ

В кадре Семён уходит быстрым шагом. Андрей провожает его взглядом и замечает человека, стоявшего неподалёку и внезапно заторопившегося вслед за Семёном.


Андрей устремляется за преследователем. Преследователь следует за Семёном. Семён останавливается и заходит в магазин. Преследователь заходит в арку двора и ждёт. Андрей заходит из-за спины преследователя и хватает того. Преследователь – худой человек средних лет в плаще. Он пытается высвободится из хватки Андрея, но тщетно.


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

А! Что Вам нужно? Пустите меня!


АНДРЕЙ

А ну пошли, гад!

(Андрей увлекает преследователя в подворотню)


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

(В испуге)

Да что Вам надо от меня! Я кричать буду!


АНДРЕЙ

Да не боись ты, не трону. Мне только пару вопросов тебе задать. Будешь врать – накажу (показывает кулак).

Ты, сука, зачем за Семёном ходишь, а? Только не ври! Понял!


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

А в чём дело?


АНДРЕЙ

В чём дело? Тебя кто нанял следить за ним? Говори!


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Ну наняли, а что? Вам какое дело?


АНДРЕЙ

Кто! Кто тебя нанял?! Отвечай!


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Не знаю. Родственник его какой-то…


АНДРЕЙ

Какой родственник? Какой именно? Имя, фамилия? Ну!


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Да пустите меня! Кто Вы вообще такой?


АНДРЕЙ

Я – друг Семёна! И я вас, мразей, на чистую воду выведу! Чего бы мне это не стоило! Понял!?


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Ну попросили меня присматривать за ним, когда он не на смене, так что?


АНДРЕЙ

Кто? Кто попросил?


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Да не знаю, я! Деньги платят, я присматриваю.


АНДРЕЙ

Ладно. Давай выкладывай всё по порядку.


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Да нечего выкладывать. Семён этот запил и попытался покончить с собой. В больницу попал. Там вроде подлечили. Родственники его боятся что бы он за старое не взялся. Мне приплачивают что бы я приглядывал за ним пока он не на работе. И если что, им звонил. Вот и всё.


АНДРЕЙ

Что значит, если что?


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Если вздумает опять в запой уйти или руки на себя наложить.


АНДРЕЙ

Ага. Понятно. Ну и откуда ты начинаешь за ним следить?


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

От дома его.


АНДРЕЙ

От дома, значит? И как же ты за ним следишь пешком, если он за городом живёт?


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛ

За каким городом? Он на Железнодорожной живёт, дом 9 квартира 10.


АНДРЕЙ

Значит, на Железнодорожной, говоришь? Ну что ж, сейчас проверим. Сейчас мы с тобой к нему в гости сходим, и узнаем, на какой Железнодорожной. И не вздумай рыпнуться!


16. УЛИЦА

В кадре Андрей и преследователь идут по мрачной рабочей улице вдоль старых обшарпанных 2 –х этажных зданий. Андрей смотрит на унылые дворы и окна.


17. ДОМ

Андрей и преследователь подходят к одному из 2-х этажных домов. Вокруг никого.


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Вот здесь. Второй этаж.


АНДРЕЙ

Ну пошли. Смотри, без глупостей.

(Андрей и преследователь поднимаются по лестнице и звонят в квартиру номер 10)


18. КВАРТИРА

(За дверью слышаться шаркающие шаги и слышится старушечий голос:)

Кто?


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Это Федя! Открывайте.

(Дверь открывается. В двери старушка. Старушка внимательно осматривает Андрея)


АНДРЕЙ

Здравствуйте!


СТАРУШКА

С кем это ты, Федя?


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Да, вот, друг Семёна, хочет поговорить.


АНДРЕЙ

А Семён здесь живёт?


СТАРУШКА

Здесь. Здесь. Только его сейчас нет. Проходите, раз пришли.

(Андрей входит в квартиру. Старушка идёт в одну из комнат)


ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Всё, мне надо идти.

(Преследователь сбегает по лестнице вниз. Андрей смотрит ему в след, секунду раздумывает, но остаётся в квартире и идёт за старушкой. Андрей входит в с небольшую комнату в старом советском стиле. Видно, что это комната старушки. Старушка садиться на кровать и указывает Андрею на стул. Андрей входит в комнату и садиться на стул)


АНДРЕЙ

Меня зовут Андрей Филатов. Я – друг Счастливцева Семёна. Дело в том, что я узнал, что Семён попал в больницу и решил приехать его проведать. Телефона у меня не сохранилось. Вот приехал, думал может смогу чем помочь.


СТАРУШКА

А чем Вы ему поможете? Бедолага он и есть бедолага.


АНДРЕЙ

Извините, а Вы кем ему приходитесь?


СТАРУШКА

Я – тёща его. Он сейчас бадяется где-то. Посидите, подождите. Скоро явится. В семь часов - сериал про ментов, он его всегда смотрит… Жена Ленка скоро с работы придёт. Можете с ней поговорить. С тестем только не говорите, он Семёна недолюбливает. Давеча повздорили они, так Вася ему глаз подбил.


АНДРЕЙ

А чего повздорили то?


СТАРУШКА

Да как чего? У Семёна зарплата – копейки, и в дом ничего не несёт. Раньше пропивал, а сейчас форсу на себя нагоняет. То костюм дорогущий купит, то на такси куда-то поедет. А Вася 40 лет на заводе. Мастером работает. Семью кормит. Всё у нас благодаря Васеньке. Вот Вася смотрел, смотрел, да и взбеленился…. И жаль Семёна, но так тоже нельзя.


АНДРЕЙ

Копейки значит. И где же Семён работает?


СТАРУШКА

В ж/д депо. Разнорабочим. Ай. Не заладилось у него, хоть и с головой. То обходчиком одно время работал, то ещё кем. Столько лет на железке сидит, а всё без толку. Другие мужики, уже в кабинетах сидят, зарплаты хорошие, а этот всё тягается… А Вы кем работается?


АНДРЕЙ

Я – моряк. На рыболовецком траулере в море хожу.


СТАРУШКА

Моряк. Ой, я в молодости мечтала за моряка замуж выйти…


АНДРЕЙ

А как Семён в больницу то попал?


СТАРУШКА

А это как Вадика посадили, так он совсем скис. Запил, а потом в подвале в петлю полез. Хорошо, Вася туда за капустой как раз пошёл. Как чувствовал… Скорую вызвали. Они в больницу его отвезли. Откачали его. Слава Богу. Но что-то у него переклинило после того случая. Придумывать начал...Фантазии какие-то. Вот и зарплату стал тратить на пустое. Ленке ничего не даёт, а на пустое тратит. Доктора говорят, что такое бывает… И уже не лечится…


АНДРЕЙ

А Вадик это кто?


СТАРУШКА

Сын его. Мой внук. Тоже балбес. Весь в отца. Спутался с какими-то. Чё то там они украли. Вот и посадили. Семён надеялся, что Вадик за границу учится поедет, человеком станет, нас к себе заберёт. А оно вот как вышло то. Ай…что говорить…


АНДРЕЙ

А Фёдора этого кто же нанял?


СТАРУШКА

Это брат Васин – Тимофей. Он начальником в строительном тресте работает. Вот решил помочь нам. Не оставил в беде. Говорит, надо человека нанять – пусть за Семёном присмотрит пока, мало ли что тому в голову придёт. Вот Федю и нанял. Всё равно без работы шлёндался…

(Слышно, как открылась входная дверь. Кто-то вошёл в квартиру.)

Это Ленка, наверное, пришла. Можете с ней поговорить.

(В проёме двери показалась полноватая тётка)


ЛЕНА

Здрасьте! А это кто? (Старушке)


СТАРУШКА

Это друг Семёна. Он – моряк. Вот приехал Семёна проведать.


ЛЕНА

Да он во дворе шлёндался. Сейчас придёт.

Вам может чай?


СТАРУШКА

Ой, заговорились мы, а я даже гостя чаем не напоила!

(Старушка выходит из комнаты. Слышится звук открывающейся двери. Шаги. В двери комнаты возникает Семён. Семён и Андрей несколько секунд смотрят друг на друга)


СЕМЁН

(Хватает Андрея за руку)

Бежим!


АНДРЕЙ

Семён, подожди! Объясни!


СЕМЁН

Андрюха, уходим, уходим!

(Семён и Андрей выбегают из квартиры)


19. УЛИЦА


АНДРЕЙ

Что происходит, Семён! Ты ведь здесь живёшь! Здесь! И сын твой – не в Америке! И работаешь ты в депо. Семён!


СЕМЁН

А ты и поверил! Раззява! Я же тебе говорил, не суйся никуда! Не приди я вовремя, опоили бы тебя чайком, и поминай как звали! Я же предупреждал тебя, предупреждал! А ты всё думаешь, что тут детские игры какие-то.


АНДРЕЙ

А Ленка? А тесть Вася? А синяк под глазом?


СЕМЁН

Прекрати! Прекрати! Ты на чей стороне? Ты кому веришь? Тем, кто против меня козни строит? Ну что? Ну что, ты на меня уставился? Да, это подставная квартира. Ловушка! Вот ты в неё и попался! Молодец! Ты думай немного! Всё обставлено что и не придерёшься. Ещё скажи спасибо, что я вовремя подоспел!


АНДРЕЙ

Семён! Дай мне телефон твоего сына в Америке! Дай прям сейчас! И поехали к тебе в коттедж! Хрен с этим ремонтом! Семён! Поехали, а!


СЕМЁН

(Глядя на Андрея с разочарованием)

Эх ты! Не веришь ты мне… Как же ловко они всё проворачивают, а… Как же ловко!

Хочешь поехать ко мне в коттедж? Ну поехали! Поехали! Ты это, выписывайся из гостиницы. Пока, у меня поживёшь. А то, ты опять влезешь куда не надо…

Давай, дуй за вещами в гостиницу, я заеду за тобой…


АНДРЕЙ

Семён! Давай поговорим!


СЕМЁН

Некогда Андрюха. Надо доказательства до собирать. Дома поговорим. Давай дуй в гостиницу. Вон автобус твой. Бежим!

(Семён бежит на остановку, Андрей за ним. Семён запихивает Андрея в автобус)

Я заеду!


20. МИЛИЦИЯ

В кадре Андрей заходит в паспортный стол в отделе милиции. Андрей обращается к дежурной.


АНДРЕЙ

Извините. Я – из другого города. Вот приехал к другу. Но не могу его найти. Не подскажите адрес.


ДЕЖУРНАЯ

Фамилия, Имя, Отчество?


АНДРЕЙ

Счастливцев Семён, как его…? Нет. Давайте так – Счастливцев Вадим Семёнович.


ДЕЖУРНАЯ

(Смотрит в базе данных)

Гражданин Счастливцев Вадим Семёнович осуждён и в данный момент находится в колонии усиленного режима. Адрес колонии подсказать?


АНДРЕЙ

Не надо... Спасибо.


21. БОЛЬНИЦА

В кадре кабинет главного врача. Уже темнеет, главврач пишет в тетради. Стук в дверь. В кабинет заходит Андрей.


ГЛАВВРАЧ

А это Вы? Заходите. Всё ещё хотите, чтобы я на заявление в милицию написал?


АНДРЕЙ

Здравствуйте. Нет. Заявления не надо. Тут вот какое дело. Сразу и не объяснишь. В общем так, мой друг, после лечения в Вашей больнице заболел ещё больше...


ГЛАВВРАЧ

Что Вы говорите! И каковы симптомы? Он опять впал в депрессию?


АНДРЕЙ

Да нет. Тут дело обстоит значительно хуже. Он другую жизнь себе выдумал.


ГЛАВВРАЧ

Другую жизнь выдумал?


АНДРЕЙ

Да. Он говорит, что живёт в коттедже за городом, а на самом деле, в квартирке на втором этаже. Говорит, что сын учится в Америке, а сын в тюрьме сидит. Говорит, что бизнес крутит, а сам в депо разнорабочим…


ГЛАВВРАЧ

А вы как считаете, быть разнорабочим оно лучше, чем бизнесменом, или хуже?


АНДРЕЙ

То есть… Да какая разница, лучше или хуже? Ведь он это всё выдумал. Его лечить надо!


ГЛАВВРАЧ

Лечить? Ну что ж… Ну вот вылечим мы его, он поймёт, что нет у него никакого бизнеса. И коттеджа нет. И сын в тюрьме. А дальше что? Ему что, лучше от этого станет? Ему жить от этого захочется?


АНДРЕЙ

Но ведь это всё вымысел, ложь!


ГЛАВВРАЧ

Ложь, не ложь. Правда, не правда. А кому нужна правда, которая причиняет только боль?


АНДРЕЙ

Но ведь надо что-то делать! Так ведь нельзя!


ГЛАВВРАЧ

А что делать? Что? У нас пол больницы вот таких – неудачники- алкоголики. Ну вот, допустим от алкоголизма мы их вылечим. Хорошо. А от неудачной жизни как? От чувства неполноценности как? Наука ещё таких лекарств не изобрела. За границей антидепрессанты выписывают. Помогает. Но разве они не призваны просто притупить боль, обмануть, заставить отвернуться от правды?


АНДРЕЙ

Но ведь это всё придуманная жизнь, самообман!


ГЛАВВРАЧ

Да, мой друг, да. Но благодаря этому самообману люди продолжают жить, строить, рожать детей, развивать науку. Благодаря самообману люди успокаиваются, обретают смысл жизни и уверенность в завтрашнем дне. А что можете предложить им Вы? Правду? Истину, от которой они полезут в петлю?

Оглянитесь вокруг! Разве нас не окружает придуманная правда, придуманная любовь, придуманное завтра? Разве нас не окружает вымысел ставший нашей правдой и нашей реальностью? Спасительной реальностью…


АНДРЕЙ

Но зачем же Вы так? Зачем? Ведь можно же что-то поменять в своей жизни, можно. Ведь многие живут счастливо в настоящей, а не выдуманной жизни. Им просто надо как-то помочь.


ГЛАВВРАЧ

А кто им станет помогать? Государство? Общество? Может быть, Вы? Нашему государству нужны только послушные работники. А общество построено так, чтобы топить окружающих в дерьме, а не тянуть их к счастью. Пряников на всех не хватает. Выживает сильнейший. Становится счастливым – тоже. А что делать остальным миллионам неудачливых, слабых и несчастных? А? Или им всем застрелиться и повеситься?

Да, мы помогаем чем можем. Хотя бы так. Иногда и через самообман… Но мы даём им шанс. Кто-то меняется…


22. ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА ВОЗЛЕ ДЕПО

В кадре ранее утро. Туман. Андрей ждёт возле депо. Вдалеке неторопливо приближается локомотив. Вдоль железнодорожных путей идёт Семён. Андрей окликает Семёна. Семён останавливается и присматривается. Затем пятится назад. Локомотив приближается.


АНДРЕЙ

Семён! Сеня! Давай поговорим! Я всё понял! Я тебе верю, но давай поговорим!


СЕМЁН

Андрей, езжай домой! Я тут как-нибудь сам!


АНДРЕЙ

Сеня, послушай!

(Локомотив медленно проходит мимо Семёна, Семён хватается за поручни и становится на подножку. Андрей бежит за локомотивом)

Сеня! Бог с ним с этим бизнесом и коттеджем. Поехали со мной!? Бросай всё и поехали со мной! Мы скоро в море уходим! На яхте. А!? Представляешь- море, яхта, свежий ветер в лицо, рыбалка. Ты ещё не знаешь какая у нас рыбалка! Сеня, мы потом и Вадика с собой заберём. Ему в море понравится. Он там человеком станет. Как ты и хотел!


СЕМЁН

Уходи Андрей! Езжай домой! Ты молодец! Спасибо тебе! Ты настоящий мужик!


АНДРЕЙ

Сеня! Мы с роднёй твоей потом повоюем. Поехали! Сеня, ведь надо что-то менять в жизни! Надо что-то менять!


СЕМЁН

А что менять? Я отлично живу, Андрей! Зачем мне твоё море!? Что мне там делать!? Я вот ремонт сделаю в коттедже. И к сыну в Америку уеду. Ты не переживай! У меня всё хорошо. У меня хорошая жизнь!

Показать полностью
10
ГОРОД ЗАСЫПАЕТ…
14 Комментариев в Авторские истории  

Явление первое. Утро.

Андрей и Полина спят в постели. Звонит будильник. Андрей открывает глаза. Делает глубокий вдох. Тут же с волнением поворачивается, привстаёт над постелью и тревожно смотрит на Полину. Услышав её дыхание, успокаивается и с любовью целует её. Полина пробуждается. Внимательно смотрит на Андрея и с радостью обнимает и целует его в ответ.


Андрей: Живы. Слава Богу.


Полина: У нас есть ещё один день.


Андрей: Что быть вместе.


Полина: Что быть вместе.


(Полина и Андрей быстро поднимаются с кровати, берут телефоны и набирают номера.)


Андрей (в телефон): Всё в порядке? У нас тоже. Пока не смотрел. Сейчас гляну. Я перезвоню.


Полина (в телефон): Пап, как ты? Ну и хорошо! Мы - тоже. Да, увидимся. Ты звонил маме? Не берёт? Я сейчас наберу. Пока.


Андрей: Что?


Полина: Папа – жив. Мама что-то трубку не берёт. Я начинаю нервничать.


(У Полины появляются слёзы.)


Андрей: Погоди. Надо позвонить на домашний. Мало ли что. Сейчас возьму записную. Вот. Я наберу. (Пауза) Здравствуйте Антонина Дмитриевна!


(Полина выхватывает у Андрея трубку.)


Полина: Мама! Всё нормально? Ты почему трубку не брала? А… Позвони папе, а то он места не находит.


Полина: Фу, ты. Напугала.


(Андрей ткнулся в ноутбук.)


Полина: Ну что там?


Андрей: Вроде бы, все живы. Хотя, постой. Что-то Вася Философ не отписался.


Полина: Может спит. Позвони ему.


Андрей: И вот, у Ксюши - дядя не проснулся.


Полина: У Ксюши...? Боже мой!


Андрей: Надо ей позвонить. Может помочь чем?


Полина: Когда же это кончится? Дозвонись Васе!


(Полина включает телевизор.


Из телевизора доносятся новости.)


Диктор: Несмотря на катастрофическую ситуацию, власти города просят не паниковать и продолжать выполнять свой гражданский долг. Мэр города обратился к горожанам: «Я сам потерял дочь, но, не смотря на это, продолжаю выполнять обязанности мэра и выходить на работу, к чему я настоятельно призываю и всех Вас. Выходите на работу, не бросайте город на произвол судьбы! В этот нелёгкий час, мы должны сплотиться и быть солидарны как никогда. Мы обязаны забыть о себе, и думать, прежде всего, о нашей общей судьбе. Наш долг – во что бы то ни стало сохранить функциональность города до того момента, когда правительство найдёт решение».

Президент заявил, что наши учёные уже близки к разгадке данного феномена и вскоре разработают средство для спасения наших сограждан.


Андрей: Вася Философ трубку не берёт и не выходит на связь в сети...


Полина: Может загулял? Он же знает, что с утра, в первую очередь, надо всех оповестить, даже если загулял. Ну что за человек?


Андрей: Он знает, и всегда с утра писал, даже когда гулял. Не ругай его. Не хочется думать, что он ушёл, но возможно, что и так...


(Полина заплакала.)


Полина: Я никогда к этому не привыкну. Так жить невозможно! Я от этого схожу с ума! Понимаешь?! Когда это прекратится?!


(Андрей обнимает её.)


Андрей: Но надо же как-то жить…


Полина: Сколько? Сколько надо так жить?


Андрей: Ну, по крайней мере, этот день. Ещё один день.


Полина: А завтра? Завтра я могу не проснуться. Или не проснёшься ты (плачет).


Андрей: Ничего не поделаешь… Этот день, в любом случаи, настанет. Раньше или позже. Завтра или через 50 лет. Но он придёт.


Полина: Через 50 лет – это другое дело.


Андрей: Когда-то останется 40, потом 30, потом 20, 10, а потом и наступит тот самый день. И то, что сегодня у нас в запасе остаются эти 50 лет - не меняет сути. Они всё равно пройдут… и мы уйдём…


Полина (прижимаясь к Андрею): Через 50 лет – не страшно.


Андрей: Страшно что мы расстанемся.


Полина: Не расстанемся…


(Андрей и Полина завтракают)


Андрей: Мама просила подъехать проведать тётю Зину. Она и так была повёрнута на религии, а теперь так вообще проблема с ней.


Полина: А как же Вася? Надо всё-таки заехать. Нельзя так просто сделать вид что ничего не случилось. Съездишь?


Андрей: Конечно.


Полина: Мне надо на работу заскочить. У нас груз приходит – нужно что бы хоть кто-то был и всё оформил. Если что выяснишь про Васю, обязательно позвони. Я хоть с родными свяжусь…


(Андрей уезжает к тёте Зине, а Полина – на работу.)



Явление второе. Любава.


(Полина в офисе встречает сослуживицу Любаву.)


Полина: Привет! Рада что ты жива!


Любава: А я как рада!


Полина: Слышала? У Ксюши в эту ночь дядя не проснулся.


Любава: Рано или поздно это нас всех ждёт. Что поделаешь? Мы играем в русскую рулетку… Знаешь, я поначалу места себе не находила, в депрессию ушла, а потом расслабилась. Какой смысл напрягаться, если не можешь ничего изменить, правда? Ни за что не стану проводить остаток дней в депрессняке. Лучше уж кайф ловить... Кстати, у меня сегодня последний день на работе. Я уволилась. Не хочу тратить остаток жизни на ерунду.


Полина: А жить на что?


Любава: Кубышку распечатаю. Когда каждый день может оказаться последним, уже не до работы.


Полина: А что Игорь?


Любава: Игорь? Мы расстались.


Полина: Ты что?! После стольких лет?


Любава: После стольких лет. Полина, у меня близкая подруга две ночи назад не проснулась, у сестры – муж – неделю назад. Мы все ходим по лезвию бритвы. Мы все –уже почти призраки... А зачем призраку привязанности, Полина, зачем? Да, я ушла от него потому что больше не хочу быть связанной. Мне больше не нужны привязанности. Сейчас я хочу только полной свободы. Только свободы и удовольствия. Больше - ничего. Что бы призраку Любавы было хоть что вспомнить…


Полина: Но ведь вы же любили друг друга!


Любава: Любили. Я его и сейчас люблю, но мне не нужна просто скучная любовь, Полина. Не нужна. Ну как ты не понимаешь - мы завтра можем не проснуться! Возможно, это наш последний день! Так о чём разговор?! О какой любви?! Зачем мне его скучная любовь? Что мне с ней делать? Я кайфа хочу. Страсти хочу. Безумия. Хочу любить не одного, а всех мужчин. Хочу забыться в экстазе и уснуть в нём навсегда. Что может быть прекраснее? Представляешь, достичь пика экстаза и уйти в него! Какого это, а? А ты мне всё про любовь…У нас тут клуб образовался - «Гедонист последнего дня» называется, так мы там каждый день что-то новое вытворяем. Ты, кстати, не пробовала сразу с тремя, нет? (смеётся) Ну да, я тебя знаю, это – не твоё... Ты если что, приходи к нам. Расслабишься… Каждый день – как последний. Представляешь?!


Полина: Да, нет. Спасибо.


Любава: Ты думаешь, я развратная? А я не развратная, просто теперь нет смысла строить из себя школьницу хорошистку. Если это - последняя ночь в жизни, то какой в этом смысл, Полина? Нужно давить на газ, вот и всё. Просто давить на газ! Хоть напоследок оторваться! Разве, нет? Что может быть лучше?


Полина: Я не знаю. Я думаю в жизни есть что-то ещё, поважнее…


Любава: Что ещё? Что поважнее? Ничего больше нет. Кроме удовольствия, Полина, вообще, ничего стоящего в жизни нет!


Явление третье. Тётя Зина


(Андрей в гостях тёти Зины.)


Андрей: Тётя Зина, рад Вас видеть в добром здравии.


Тётя Зина: Спасибо что приехал. А то думала уже и не увижу тебя.


Андрей: Ну что Вы? Нельзя унывать!


Тётя Зина: А я и не унываю. Уныние – грех.


Андрей: А чего родным не звоните? В гости не заходите?


Тётя Зина: Да как-то всё некогда… Не то время, Андрюша. Сейчас о спасении думать надо. Последние времена приходят. Я сейчас все дни в молитве провожу. Писание читаю, молюсь за всех вас.


Андрей: Спасибо, тётя Зина. Но всё-таки, звоните-то по утрам, мы волнуемся за Вас.


Тётя Зина: Я по утрам молюсь подолгу. Что звонить? Если Бог приберёт, значит так и надо. Так что нечего волноваться. Волноваться нужно о том, чтобы встать в одесную Господа.


Андрей: Так ведь живы мы пока и надо и о ближнем не забывать.


Тётя Зина: Ближние, если они ближние, о спасении молится должны, а не названивать каждое утро.


Андрей: Ну что Вы так? Пока мы живы надо как-то заботится друг о друге.


Тётя Зина: О спасении надо заботится, Андрей.


Андрей: Что ж это за спасение, если ближнего забываем?


Тётя Зина: Многим уже не помочь. Последние времена приходят. Надо о своём спасении думать.


Андрей: Вы считаете, что Бог нуждается именно в Вашем спасении?


Тётя Зина: Я в нём нуждаюсь, Андрей. Что бы войти в жизнь Вечную.


Андрей: Что ж это за спасение без любви и заботы об окружающих?


Тётя Зина: Любить Господа надо. И молится чаще.


Андрей: Не знаю. Люди всю человеческую историю молятся, кто о земном благе, кто о небесном, только мир от этого особо лучше не становится. Да и разве Бог –скряга, что не даст, если не попросить? Как будто ему унижение наше требуется.


Тётя Зина: Еретические мысли у тебя, Андрюша…


Андрей: Нет, ну правда. Зачем Ему наша просьба о том, о сём, как будто Он не знает, что нам требуется, или, как будто Он испытывает особое удовольствие, когда перед ним униженно расстилаются? Да и о чём просим то? Так или иначе, о собственном благе. Земном, небесном – какая, в общем-то, разница…? Всё ухватить хотим. Ни в этом мире, так в загробном... И думаем не о том, как себя изменить, а о том, как Его задобрить. Будто не мы под него подстраиваться должны, а Он под нас.


Тётя Зина: Просим, Андрей, чтобы ценить Господом дарованное. Чтобы ценить. Да и как без молитвы спасёшься?


Андрей: А кому оно нужно, чьё-то индивидуальное спасение? Человечеству от него – не жарко, ни холодно. Богу - тоже не прибавится. Только данному индивиду? Зачем? Чтоб насладиться райскими кущами? Никак от себялюбия не избавимся. На всё смотрим сквозь призму собственного удовольствия и блага, как будто вся Вселенная только для того и создана что бы наслаждение нам обеспечить. А если и так, то почему не обеспечивает? Не от того ли, что рано нам ещё его обеспечивать? Может нам сперва от себялюбия избавится требуется. А ближний для этого и дан. Как думаете?


Тётя Зина: Ладно, Андрюша, проведал и ступай. Не получится у нас разговора.


Явление четвёртое. Вася Философ


(Андрей приходит к квартире Васи Философа. Звонит. Никто не открывает. Толкает дверь – она не заперта. Андрей входит в квартиру. Идёт в спальню. В спальне на кровати никого нет. Андрей идёт на кухню. На кухне сидит Вася Философ и пьёт.)


Андрей: Вася! Живой!


Вася: Кто знает? Может я умер, а это – просто смертный сон? Зачем явился ты в мой смертный сон, о друг, желанный, но нежданный?


Андрей: Вася, ты почему трубку не берёшь? Ты почему в сеть не выходишь? Мы же договорились! Перепугал всех. Ну как так можно!


Вася: А зачем мне её брать?


Андрей: Как зачем? Что бы все знали, что ты жив и здоров. Вася мы же все договорились по утрам связываться!


Вася: Ладно. Ты садись. Гостем будешь. Так, где стакан?


Андрей: Вася, я не буду пить. Давай прекращай. Выходи в сеть и дай знать, что с тобой всё хорошо. Ты же перепугал всех.


Вася: Сам и выходи.


(Андрей сел за Васин ПК, написал: «всё почти хорошо» и вернулся к Васе.)


Андрей: Вася! Нам всем тяжело. Мы все боимся ночи, боимся засыпать. Все на снотворном сидим. Но надо продолжать жить. Нельзя поддаваться панике. Учёные работают. У нас есть шанс, Вася!


Вася: Какой шанс?


Андрей: Выжить. У нас есть шанс продолжать жить.


Вася: Зачем?


Андрей: Как зачем? Вася, ну что с тобой?


Вася: Я спрашиваю зачем сегодня выживать, если всё может закончится в ближайшую ночь?


Андрей: Что бы радоваться сегодняшнему дню! Что ты жив, что ты всё ещё среди родных и близких людей. Что ты можешь любить.


Вася: А ты радуешься?


Андрей: Я каждое утро радуюсь - когда открываю глаза, когда слышу дыхание Полины, когда родители поднимают трубку.


Вася: Чему ты радуешься?


Андрей: Тому, что мы всё ещё вместе. Что у нас есть– ещё один день.


Вася: Зачем вам этот день, если он всё равно кончится?


Андрей: Как зачем? Ещё один день вместе. Это само по себе счастье.


Вася: Глупости. Мы всё равно все сдохнем. Никакие учёные не помогут. Это всё отговорки правительства. У них всегда одни отговорки.


Андрей: Ну причём здесь правительство? Мы живы и это главное!


Вася: Нет. Не это главное. Главное то, что мы сдохнем, и от нас ничего не останется. Вот это главное. Ничего не останется. Понимаешь? Ничего.


Андрей: Ну многие верят, что останется душа. Кто-то верит в загробную жизнь, кто-то в новое воплощение.


Вася: Мало ли кто во что верит. Результат то один.


Андрей: Ну все религии и учения говорят об этом. О том, что душа существует и что после смерти человек куда-то отправляется, ну там в страну мёртвых, в чистилище, или получает новую инкарнацию.


Вася: Кто получает?


Андрей: А?


Вася: Я спрашиваю, кто получает новую инкарнацию?


Андрей: Душа.


Вася: Вот! Вот именно! Душа! А не индивидуальность, Андрей. Не твоя личность!


Андрей: Ну какая разница?


Вася: Как какая?! Всё что ты есть сейчас, ты, Андрей, ты, со своим восприятием мира, восприятием себя, ты, чувствующий, осознающий, ощущающий, помнящий, думающий - всё это исчезнет. Исчезнет! Понимаешь?! Это -главное. А куда полетит нечто под названием душа, уже неважно.


Андрей: Почему не важно? Я бы хотел быть там, где и Полина.


Вася: Не будет ни Полины, ни Андрея! Как ты этого не понимаешь? Не будет! Если и останется душа, в чём я очень сомневаюсь, так это всё равно будешь не ты, Андрей! Не ты, помнящий себя и Полину. Как ты этого не можешь понять?


Андрей: Ты хочешь сказать, что всё вообще бессмысленно?


Вася: Да. Да, я это хочу сказать. Нет ни в чём смысла. Ни в праведности, ни в грехе, ни в ненависти, ни в любви. Все всё равно сдохнут и от них ничего не останется из того, что они понимали под собой. А значит нет ни наказания, ни воздаяния. Значит, мы Андрей, можем делать всё что захотим или не делать ничего, чем я в сущности и занимаюсь, и это не имеет никакого значения. Конец - одинаков. Дальше ничего не будет.


Андрей: То есть ты считаешь, что всё напрасно? Напрасно жили? Напрасно что-то строили? Любили?


Вася: Напрасно. Если от меня ничего не остаётся, то напрасно…


(Вася и Андрей сидят в молчании…)


Андрей: Ты всё с позиции свой личности оцениваешь –и значение, и смысл всего…


Вася: А с какой мне позиции оценивать, если я тот, кто всё это осознаёт?


Андрей: Ты, Вася, всё примеряешь к себе, во всём ищешь смысл лично для себя. Ты, ведь зациклился на себе.


Вася: Ещё раз тебе говорю -ты умрёшь и всё исчезнет. Всё. Бах - и Небытие.


Андрей: Нет, не всё. Мир продолжит существовать. В нём продолжат существовать доброта, близость, любовь.


Вася: А что тебе с этого? Тебя все равно уже не будет!


Андрей: Ну и что, что не будет, Вася!? А кто я такой, чтобы жить вечно? Чем я уж так хорош? Что во мне такого ценного за что бы стоило цепляться?


Вася: Что ты хочешь сказать?


Андрей: Я хочу сказать, что если я и чем-то хорош, то только тем, что ещё могу что-то сделать для тех, кто рядом, для родных, для Полины. Без этого, у меня, даже оставаясь в живых – ничего нет.


Вася: Их тоже не будет. Они умрут. И какой тогда смысл в том, что ты их любишь и что-то там для них делаешь? Никакого!


Андрей: Смысл в том, что любовь - самоценна. Она важна сама по себе. Понимаешь? Важнее даже меня самого!


Вася: Но когда не станет тебя – не станет и твоей любви!


Андрей: Она – не моя. Она - сама по себе. Она - просто есть.


Явление пятое. Вечер.


(Полина и Андрей в своей квартире встречают вечер.)


Андрей: Как на работе?


Полина: Любава уволилась и ушла от мужа. Хочет в удовольствиях забыться.


Андрей: Не она одна. Все пытаются забыться. Кто в чём. Любава – в удовольствиях. Вася – в Небытии. Тётя Зина – в Спасении. Все хотят куда-то сбежать, как будто в самой жизни и ценного ничего нет. А ведь не может быть, что бы не было, что она без смысла нам дана. Ведь у всего должен же быть какой-то смысл.


Полина: Смысл то может и есть, да не каждый с ним согласен.


Андрей: Да и не каждому он нужен. Иногда, гораздо проще жить без смысла. Смысл – обязывает, ограничивает, подчиняет. Кому он нужен такой?


Полина: А бывает, что вот искал человек смысл, искал, а потом нашёл, но вот согласиться с ним не в силах. Думал, что смысл – для него. А оказалось, что это он для смысла…


(Андрей и Полина – в кровати.)


Полина: Я опять боюсь.


(Андрей обнимает Полину.)


Андрей: Не бойся. Ничего не бойся. Главное, что мы прожили этот день не зря. Главное - что мы не бежали от жизни, а шли по ней рука об руку вместе. Знаешь, я благодарен судьбе за всё. За то, что встретил тебя. За то, что познал с тобой счастье любви. За то, что ею поднялся над собой и стал другим. За то, что обрёл Смысл. Ради этого стоило жить. И даже сейчас, когда над нами висит призрак Смерти, я благодарен и за него, и мне не страшно.


Полина: Страшно, если мы расстанемся.


Андрей: Не расстанемся.


Явление шестое. Новое утро.


(Спальня Андрея и Полины. Звонит будильник. Никто не встаёт. Звонит телефон. Никто не поднимает…)

Показать полностью
63
"Брачное агентство "Честность"
22 Комментария в Авторские истории  

Лиза: Извините, здесь находится брачное агентство?

Платон: А это Вы нам сегодня звонили? Елизавета? Проходите. Присаживайтесь. Платон. Очень приятно. Долго нас искали? Вам чай, кофе?


Лиза: Пришлось немного...Мне чай. (пауза) А Вы давно уже этим занимаетесь? Я имею ввиду давно оказываете брачные услуги?


(Платон готовит чай.)


Платон: Да уже пару лет. Срок, конечно, не велик…, но у нас уже серьёзная клиентская база, хорошие отзывы, надёжная репутация, а главное – благодарность клиентов. Вам с сахаром?


Лиза: Без. И многих поженили?


Платон: Ну как сказать? Есть пары. Некоторые – в отношениях. Некоторые сыграли свадьбы. Жалоб нет. Многим просто помогли разобраться в себе…


Лиза: Даже так…?


(Платон ставит чай на стол.)


Платон: Итак, Вы Елизавета, сказали, что хотите познакомится с мужчиной, но так что бы всё было по-честному.


Лиза: Хотелось бы. Скажите, а почему Ваше агентство называется «Честность»? Ну всё-таки? Маркетинговый ход?


Платон: Нет, Елизавета.


Лиза: Можно просто Лиза.


Платон: Нет Лиза, это не маркетинговый ход. Честность - это наша основа. Это наше репутация. Это наше всё.


Лиза: Вы меня интригуете… Ну вот Вы гарантируете что уплатив взнос я найду с Вашей помощью того, кого хочу?


Платон: Нет, Лиза, нет. Такого мы гарантировать не можем. Знаете, за стрелы Амура мы ответственность не несём. Мы отвечаем только за честность и правдивость с обеих сторон.


В общем, наше агентство гарантирует что ни один мужчина из нашей базы кандидатов при знакомстве с Вами не станет Вам врать и притворяться. Это абсолютно точно, и мы за это ручаемся. Вас это устраивает?


Лиза: Ну, да.


Платон: Ну вот и ладненько. Что-то мы вперёд забежали, давайте-ка –всё по порядку...


Лиза: Я читала в интернете что Вы разработали какой-то уникальный метод…


Платон: Разработали и уникальный. Но давайте по порядку.


Лиза: А как Вы к этому пришли?


Платон: Из опыта. Из жизненного опыта. Вы знаете, одиночество – бич современности. Несмотря на интернет и развитие коммуникаций, людям становится тяжелее найти себе пару или просто друга. Многие обжегшись на молоке, дуют на воду и, вообще, прекращают поиски. А всё почему?



Лиза: Почему?


Платон: Потому что нет доверия. Люди перестали доверять друг другу. Кругом одно враньё, обман, манипуляции, ну как тут доверишься? Да и мошенников много, извращенцев всяких.


Лиза: Особенно в интернете.


Платон: Вот, собственно, так мы к этому и пришли.


Лиза: И что же дальше?


Платон: А дальше - Вы заполняете анкету. (Подаёт анкету). Мы Вас вносим в базу, Вы выбираете из нашей базы несколько кандидатов которые вас потенциально интересуют и, если интерес взаимен, мы организуем Вам встречу.


Лиза: Где организуем встречу?


Платон: У нас, разумеется.


Лиза: И что же в этом уникального?


Платон: Уникально, Лиза, то, что Вы оба будете кристально искренни друг с другом. Вы садитесь в удобные кресла, и мы подключаем к Вам и Вашему партнёру наш уникальный аппарат… Да что это я всё рассказываю и рассказываю. Пойдёмте я всё покажу.


(Платон ведёт Лизу в соседний кабинет. На столе стоит ноутбук и подключённый к нему какой-то аппарат.)


Платон: Вот.


Лиза: И что же это?


Платон: Это модернизированный и адаптированный под наши требования полиграф. Наподобие детектора лжи. Мы подключаем Вас и Вашего визави к детектору, и Вы начинаете разговор. Вот тут, видите, две лампочки – зелёная и красная. Если кто-то из вас… говорит неправду, то зажигается красная и раздаётся такой неприятный звук. Ну типа сирены. Очень неприятный. Приходит администратор, всё фиксирует, и господину «соврамши» приходится платит штраф. Вот так. Жёстко, но справедливо, я думаю. Знаете, всё это довольно стыдно и неприятно, так что, как правило, никто не врёт, во всяком случаи, сознательно.


Лиза: Класс! И что совсем обмануть нельзя?


Платон: Совсем. Ну вот давайте, просто, в качестве, так сказать, тестовой версии, попробуете как это работает. Давайте. Не бойтесь. Сейчас я Вас подключу. Представим, что я - Ваш визави, и мы решили познакомится, и друг о друге побольше узнать.


(Платон подключает Лизу и себя в детектору.)


Платон: Для того что бы не выдумывать вопросы во время сеанса, Вы можете воспользоваться нашим сборником. Вот. (Протягивает лист бумаги со списком вопросов). Это стандартный вариант. Но есть и более расширенный список - так сказать, для гурманов. Да, если какие-то из вопросов Вас не устраивают, Вы можете их не задавать или не отвечать на них.


Лиза: Ага.


Платон: Ну что, как вы себя чувствуете?


Лиза: Волнуюсь немного.


Платон: Это бывает. Итак, начнём?


Лиза: Начнём.


Платон: Вопросы задаём по очереди. Итак, я начинаю.


Лиза: Ага.


Платон: Вы замужем?


Лиза: Нет.


(Загорается зелёная лампочка.)


Платон: Правда. Вот так это и работает.


Лиза: А зачем об этом спрашивать? Разве и так не понятно?


Платон: Этот вопрос не зря первым стоит. Мы так женатиков и замужних сразу отсекаем. Знаете, к нам одно время даже семейные пары зачастили, да, жёны поволокли своих мужей на проверку…Ну а потом крики, истерики, скандалы – ну сами понимаете. А к чему нам такая репутация? Вот мы этот вопрос первым в списке и поставили.


Лиза: А теперь что, моя очередь?


Платон: Конечно. Задавайте!


Лиза: А Вы женаты?


Платон: Нет.


(Загорается зелёная лампочка.)


Лиза: Что ж так? В таком месте работаете…и…


Платон: Что поделаешь? Бывает, что и сапожник - без сапог… Честность ещё не гарантия встречи с судьбой. Так, теперь мой вопрос. Сколько Вам лет?


Лиза: М….


Платон: Да, да, Лиза.. Таковы правила игры.


Лиза: 24.


(Загорается зелёная лампочка.)


Лиза: А вот вопрос интересный.


Платон: Так.


Лиза: С какой целью Вы хотели бы со мной познакомиться?


Платон: Переспать раза два- три.


(Загорается зелёная лампочка.)


(Лиза серьёзно смотрит Платону в глаза и начинает снимать с себя датчики.)


Платон: Обиделись, что ли? Ну перестаньте. Все - взрослые люди. И тем более, Вы же сами хотите, чтобы у Вас всё было по-честному.


Лиза: Хочу. Но как-то вот так, мне немного неприятно…


Платон: Правда – часто неприятна. Ну что поделаешь? Если хочешь именно правды, то надо уметь её принимать. В ней нет ничего зазорного, Лиза. В правде не может быть зазорного.


Нет, ну если Вы предпочитаете ложь – это Ваше дело. Тут мы Вам ничем не поможем…


«Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман» - А.С.Пушкин.


(Лиза садится назад за стол.)


Платон: (прикрепляя датчики обратно) Лиза! Если Вы действительно рассчитываете на наше агентство, то о стеснении лучше забыть. Тут у нас такого наслушаешься, но ничего. Сперва коробит, а потом люди открываются, начинают понимать друг друга, доверять. Человеческая натура сама по себе - не сильно приглядна. Это мы её приглаживаем да причёсываем, чтобы самим же себе красивее казаться… Ну что, продолжим? На чём мы остановились? А, моя очередь задавать вопрос. Итак, Елизавета, зачем Вам нужен мужчина?


Лиза: Ну…


Платон: Только не торопитесь. Подумайте.


(Пауза)


Лиза: Ну, в общем… (снимает датчик) Нет, я не буду отвечать. Давайте закончим тест.


Платон: Что же так? Впрочем, как скажете.


(Возвращаются в первый кабинет.)


Платон: Вы пришли в брачное агентство и не знаете зачем Вам нужен мужчина?


Лиза: Ну он мне для много чего нужен…


Платон: Почему же отказались отвечать?


Лиза: Ну это же и так понятно для чего женщине мужчина нужен!


Платон: А иногда и непонятно. Иногда даже женщине самой непонятно. Знаете, сколько раз загоралась красная лампочка именно на этом вопросе? Практически все на нём погорают. И после второго неправильного ответа, обычно, предпочитают на него не отвечать.


Лиза: Почему?


Платон: Потому что боятся ответить неверно и в третий.


Лиза: Неужели все врут.


Платон: Да. Иначе детектор бы включал зелёную лампочку. Но подвох в том, что врут не только другим, но и самим себе. Им кажется, что говорят правду, а, оказывается, что врут…


Лиза: Ну а что обычно отвечают?


Платон: Ну обычно отвечают так, как сами себя приучили. Что нужен для любви. Что нужен, чтобы его любить, ну и прочую чушь.


Лиза: Чушь? По-Вашему, любовь – чушь?


Платон: Нет, конечно же нет. Конечно же, любовь не чушь. Но, Лиза, ведь мы взрослые люди и понимаем, что главная мотивация отношений совсем не в любимом человеке.


Лиза: А в ком?


Платон: Ну раз Вы решили так уж совсем на чистоту, то, главная мотивация – в себе и никогда в другом. Никогда, Лиза. Мы все хотим в отношениях что-то получить для самих себя. Ну кто что. Кто-то секс, кто-то теплоту родственной души, кто-то банальную поддержку, социальный статус, продолжение своего рода, да много чего… Тут уж кому чего больше хочется. Но для самих себя. Причём же здесь любовь к другому человеку?


Лиза: Как причём? При том. Вы зачем-то всё это разделяете. А оно всё вместе. И любовь, и поддержка, и секс, и дети…


Платон: Но закавыка в том, что детектор «всё вместе» не воспринимает. И если девушка желает вовремя родить ребёнка, а говорит, что хочет мужа, чтобы его любить, то загорается красная лампочка. И ничего тут не поделаешь.


Лиза: Послушайте. Но если все будут перечислять для чего им нужны отношения, то как их после этого строить? Как строить отношения с человеком который Вас не любит, а просто хочет решить какие-то свои вопросы?


Платон: Очень просто, Лиза, очень просто. На основании честного торга. Лиза, ну мы - взрослые люди. Ну мы же понимаем, что все эти признания в любви – это всего лишь дань традициям, обряд, признак хорошего тона, и не более. А в основе всех отношений лежит – расчёт. Нет, не обязательно материальный. Я не говорю сейчас о материальной выгоде. Я говорю о расчёте. Каждый мужчина и каждая женщина так или иначе прикидывают перспективы отношения с понравившимся человеком, все возможные удовольствия, выгоды, пользу... или наоборот. И на основе расчёта – принимают решение. И в этом нет ничего противоестественного. Каждый понимает, что придётся что-то отдать и каждый хочет что-то получить. Ведь так? Если обобщить, то отношения – это обычный торг. Но раз это все равно торг, то пусть он будет честным! Без обмана, без вранья, без прикрытия своих истинных помыслов словами о любви…? Именно это мы и предлагаем своим клиентам. Разве это плохо, Лиза?


Лиза: Не знаю. Торг, выгода… Как-то это всё неправильно. Как-то слишком сухо и рационально.


Платон: Романтика нужна?


Лиза: Нужна.


Платон: А разве Вы не желаете знать романтичен ли данный человек по-настоящему, или он прикидывается?


Лиза: Хотелось бы знать.


Платон: Вот именно. Хотелось бы знать всё что он собою представляет. И мы Вам эту возможность предоставляем! А Вы ещё сомневаетесь…


Лиза: Не знаю. Ведь помимо знания о человеке должны быть и чувства.


Платон: Чувства, чувства… Чувства, Лиза, дело – наживное. Вот Вы хоть раз видели, что бы какая-нибудь светская львица влюбилась и вышла замуж за Васю дворника? Будь Вася хоть самим Аполлоном, Эйнштейном и Франциском Ассизским в одном флаконе! И я не видел. Может Вася неспособен пробудить в женщине чувства? Способен. А вот в богемной львице – нет.


Лиза: Ну и почему же?


Платон: Потому что она не позволит им пробудиться. Ей не нужен дворник. Ей нужен статусный человек. Понимаете?


Лиза: Ну всякие случаи бывают… Хватает и неравных браков. Бывает, что и, как говорится, «любовь зла - полюбишь и козла». Когда есть чувства…


Платон: Хорошо. Я согласен – должны быть и чувства. Я не говорю, что их не должно быть. Но, грош цена тем чувствам, что не подкреплены расчётом! Как говориться «котлеты – отдельно, мухи - отдельно». С чувствами Вам никто не поможет. Это – удача. Дар судьбы. Милость свыше. Влюблённость невозможно найти, её можно только получить… А вот с расчётом Вам помочь можно. И на это способны именно мы, Лиза, именно мы, и никто другой.


Лиза: Судьбу не рассчитаешь…


Платон: Не рассчитаешь, но знать с чем предстоит столкнуться – уже кое что… И это – дорогого стоит.


Лиза: Я всё равно, как-то…, не уверена.


Платон: Уф… всё равно не уверена… А знаете почему Вы не уверены, почему Вы сомневаетесь?


Лиза: Почему же?


Платон: Потому что самой придётся быть честной! Потому что самой придётся говорить только правду. И все Ваши женские ужимки станут неуместны. Вам придётся предстать такой какая Вы есть на самом деле! И Вы этого боитесь!


Лиза: Вы так считаете?


Платон: Да, я так считаю. Вы желаете разглядывать других через окошечко, но самой оставаться «в домике» - что бы никто не увидел, не понял, не узнал кто Вы такая. Боитесь показать, что у Вас внутри! А знаете почему?


Лиза: Почему?


Платон: Потому что вдруг может оказаться что там, внутри, ничего и нет. Пусто. Может оказаться что под всеми этими лохмотьями ужимок, кокетства и самомнения – ничего нет, за что стоило бы зацепиться и захотеть быть рядом с Вами.


Лиза: Как Вы смеете так говорить!?


Платон: Я сказал «может». Я не утверждаю, что это так. Мы, всё-таки в агентстве «Честность», и я могу себе позволить некоторые мысли…


Лиза: Знаете, что…? Идите Вы со своими мыслями знаете куда?!


Платон: Вам уютно, Лиза, под этими лохмотьями. Тепло. Вы не желаете с ними расставаться. Поэтому и сомневаетесь. А вдруг детектор сорвёт их с Вас, и Вы останетесь голая, обнажённая перед публикой. Выявит то, что Вы - не особенная и не уникальная, как Вы себе, видимо, представляете, а обычная баба, желающая просто комфортно обустроиться, спариваться и быть как все. А вовсе не кого-то там любить…


Лиза: Это не так!


Платон: Не так? А может проверим?


Лиза: Не хочу!


Платон: Боитесь.


Лиза: Не хочу.


Платон: Предпочитаете оставаться одинокой, но убеждённой что все мужики - козлы?


Лиза: На счёт всех – не уверена, но что некоторые - так точно.


(Пауза)


Платон: Ну чем Вы рискуете? Чем? Неужели так страшно не врать хотя бы на время?


Лиза: Мне надо ещё раз всё обдумать. У Вас есть книга отзывов? Я бы хотела почитать.


Платон: Где-то была… Я сейчас поищу и принесу Вам. Не уходите.


(Платон уходит, а Лиза тайком идёт в комнату где стоит детектор.)


(Лиза подключает себя к детектору.)


Лиза: Хочу мужчину, чтобы быть счастливой и дарить счастье.


(загораются красная и зелёная лампочки вместе)

Показать полностью


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь